Пять лет спустя

Да, я не исчезаю. Я сильней. Да, я не умоляю, Не сдаюсь, поверь. Не говори, не говори, Что всё прошло. Ты вспомнишь обо мне. Ты вспомнишь обо мне.

— Ира? — удивлённо спрашивает он у севшей на край постели женщины, что потянулась к своим вещам. — Что? — она даже не обернулась, надевая бельё. — Уходишь?! — это больше утверждение, чем вопрос. — Да, ухожу. У меня дома двое детей. — Вот так просто? — А что, должно быть сложно, Андрей? — Шумская всё-таки оборачивается к нему. Бледная кожа, кажется, светится в полумраке его комнаты, глаза, как обычно, равнодушны, словно она не только что занималась сексом с некогда любимым мужчиной, а выслушала очередной доклад своего подчиненного. — Неужели ты на что-то надеялся? — усмехается она спустя минуту, так и не дождавшись от него ответа. Тянется к рубашке, к юбке, одевается медленно, сосредоточенно, чтоб ни одной лишней складочки и не одной пропущенной пуговки. Как всегда, образцовый офицер. Высоков всё молчит, не может подобрать нужных слов, все они ему кажутся или глупыми, или слишком сопливыми, или вовсе лживыми. — Если захочешь, можем как-нибудь повторить, — спокойно бросает она, поправляя зажим на галстуке перед зеркалом и смотря на него в отражении, — Скажем так, встречи для здоровья. — Вот как ты теперь это видишь? — наконец, печально отзывается Андрей. — Андрюш, любить я всё равно больше не могу, нечем, ни души, ни сердца, лишь серый пепел и руины, — метафорично отзывается Ира, поворачиваясь к нему и присаживаясь на край кровати, смотря ему в глаза своими безжизненными. — Иришь, — тянется он к ней с нежностью проводит по щеке, стирая не замеченную ею слезинку. — Поздно, Андрюш! — обрывает она его и тянется к висящему на стуле кителю, — У нас был шанс, но мы его упустили. Прошлое не вернуть, дважды в одну реку не войти. Не провожай, дверь я захлопну и подумай над моим предложением. Она уходит в коридоре, надевая туфли и плащ. Через пару минут действительно хлопает дверь и щелкает замок. На что они променяли свою любовь? Какая пошлость. И самое ужасное, что он действительно думает, согласится. Хотя бы изредка видеть её настоящую, искреннею. В постели она так и не научилась врать взглядом, слава богу, и он у неё был ласковым, тоскливым, ждущим. И её поцелуи всё такие же ласковые и трепетные, немного даже робкие. Андрей со стоном переворачивается, утыкаясь в подушку, на которой совсем недавно она лежала. И рука натыкается на что-то твердое, чего не должно быть в его постели. Он смотрит, что это. Заколка. Её заколка. Причудливые волны золота с жемчугом и мелкими аквамаринами. Действительно ювелирная работа и скорее всего ручная. Красивая вещица. Хоть какая то память о ней. И надежда. Что вот так же она однажды придет и всё же останется уже навсегда.