Цвет твоего отчаяния.

Наслаждение, словно ртуть, пульсировало по венам. Мышцы прожгла сладкая судорога, которая заставила Драко прикрыть глаза, сконцентрировавшись на невероятных ощущениях. Волны блаженства пронзили тело, продлевая восхитительную агонию. Горячий рот Пэнси искусно доставлял удовольствие, и он нырнул в него с головой, жадно упиваясь каждой драгоценной секундой. Разум опустел, обнажая животные инстинкты в погоне за собственной эйфорией, и он положил руку ей на голову, хватая за руку и резко врезаясь в ее рот. Грубо. Грязно. Неотвратимо. Прямые локоны Паркинсон легко скользили сквозь пальцы, и и в это мгновение Малфой понял, что это не то, что нужно. Не то, что ему требуется. Воображение услужливо подкинуло стойкое ощущение того, как его пальцы путались в задорных локонах. В задорных, непослушных локонах грязнокровки. Его тут же обожгло странное предчувствие, и он медленно открыл глаза, встречаясь с взглядом. С взглядом, полным скрытого возбуждения. Губы еще шире растянулись в хищном оскале. Это проекция его сознания или все-таки правда? Неужели примерная зубрила позволила себе такую неслыханную дерзость, наплевав на собственные устои достойного поведения? Наслаждение достигло своего пика, и, глухо зарычав, Драко излился в рот Пэнси, и та послушно проглотила все чуть ли не до последней капли. — Ты, как всегда, великолепна, — ласково сказал, помогая ей подняться с колен. Девушка демонстративно одернула свою юбку и гордо улыбнулась. Глаза сияли нескрываемым удовольствием. Быстро облизнув губы, снова прижалась к нему всем телом, начиная расстегивать свою рубашку. — Но это был наш последний раз. Он еще раз посмотрел в сторону приоткрытой двери и убедился, что грязнокровка продолжала бесстыдно подглядывать. — Ч…что? — тупо переспросила Паркинсон. Блаженство, застывшее на ее лице ранее, рассеялось, сменяясь озадаченной вспышкой. Глаза потемнели, наполняясь обидой. — Я больше не хочу этого. Жестко. Прямо. Та шумно втянула воздух в раскаленные легкие и поддалась вперед, залепив ему пощечину. Драко знал, что так и будет, но останавливать ее не стал. Заслужил. Да и такой жест поможет ей быстрее все забыть, залечить собственные раны и двигаться дальше. Густая тишина пронзила воздух, наполняя его напряжением и кипящим насилием. — Пошел ты, Малфой! Гори в аду! — Уже, Пэнс, уже… Она гордо развернулась, взмахнув идеальными локонами, и выскочила из кабинета. Судя по отсутствию посторонних звуков, Грейнджер успела спрятаться за гобеленом. Он подождал, пока стук каблуков Паркинсон затихнет, и тоже вышел за дверь. Грязнокровка уже хотела тихо скрыться, но слизеринец успел схватить ее за руку и силой затащить в кабинет. Дверь хлопнула, отрезая их от внешнего мира. Ее щеки лихорадочно горели, а взгляд метался по сторонам, выискивая возможные пути к отступлению и бегству. Но нет… У него были свои планы. Сделал шаг вперед, грубо схватил ее за точеные плечи, заставляя замереть в опасной нерешительности. — Понравилось шоу? — поинтересовался. Грейнджер захлопала густыми ресницами и толкнула его в грудь в слабой попытке ослабить это чудовищное давление. Это катастрофическое напряжение при соприкосновении двух тел. Удушающая паника ударила по ней, будто отрезвляя, будто возвращая в реальность. Он видел это. Чувствовал. Вдыхал в себя, как и запах ее кожи. — Это вышло случайно! А теперь отпусти меня, больной ублюдок! — Шла мимо и снова случайно сунула свой длинный нос туда, куда не просили? Ври убедительней, грязнокровка. Я не верю в совпадения. Думаю, тебе понравилось это маленькое шоу, — голос слизеринца опустился до мягкого, почти что успокаивающего шепота, а сам он склонился к ее лицу. Медленно, как это делали герои слезливых мелодрам, демонстрируя глубокую нежность. Но нет, он не герой в этой истории, поэтому чрезмерная на первый взгляд трогательность момента была разрушена цепкой хваткой на плечах. Сжал сильнее, и та поморщилась. — Ты хотела оказаться на месте Пэнси. Ты хотела, чтобы я отымел твой грязный рот. Глаза расширились от удивления и чрезмерной уверенности, проскользнувшей в хрипловатом голосе. Покачала головой и дернулась в слабой попытке избавиться от натиска. От чудовищной силы, которая заставляла сжиматься от неконтролируемой опасности. — Ты болен, Малфой. Вместо ответа — кривая усмешка. Поцелуй настиг резко, увлек порывом. Бесцеремонно врываясь в ее рот, требовал полной отдачи. Полного подчинения. Тело сводило от желания, мысли мгновенно спутались, вступая в конфликт с уязвленным разумом. Неправильно. Дико, но так необходимо. Как глоток свежего воздуха в жаркий день. Как глоток холодной воды в знойной пустыне. Драко целовал грязнокровку. Драко хотел грязнокровку. И она поддалась ему, ответила. Яростно, тоже вступая в эту ожесточенную схватку. Языки сплелись, лишая дыхания и последних крупиц самообладания. Стены с треском рухнули, обволакивая и ослепляя сознание жгучим желанием. Он оторвался от ее губ и резко развернул Грейнджер лицом к стене. Вздымающаяся от частых вдохов грудь уперлась в твердую поверхность, а тонкие запястья оказались сомкнуты за спиной. Дрожь одолела все тело, и она слабо всхлипнула, застигнутая врасплох таким унизительным положением. Как обезумевший зверь, попавший под прицел расчетливого охотника. Хищника, готового раззорвать свою бедную жертву в клочья. — П.пусти. Гарри и Рон будут меня искать. Яростный шепот растворился в издевательской усмешке. — Думаешь? Мне кажется, им хорошо и без тебя, грязнокровка. Я слышал, как эти придурки разговаривали с мистером Хэнсоном о квиддиче. Поэтому ты и сбежала к столу с напитками. Сока захотелось? Его твердая грудь тесно соприкасалась с напряженной спиной. Горячее дыхание обжигало кожу. Кровь вскипела, жидкий огонь распространился по венам, заставляя втянуть раскаленный воздух. Грязнокровкин запах был повсюду. Он ощущал его на языке. Ощущал каждой клеточкой своего тела. Одержимость, навязчивое желание обладать ею затопило рассудок. Пальцы прошлись по спине, поглаживая. Невесомо. Осторожно, будто впервые исследуя женские изгибы. Гермиона отчаянно дернулась. — Что…ты… — Чшшш… Я предупреждал, Грейнджер. Ты не послушала. Так что теперь вместо Пэнси — ты моя новая игрушка.

***

Грязнокровка осталась в гордом одиночестве. Уязвленная и слишком задумчивая. Драко выпустил ее из своей стальной хватки и ушел, чувствуя, как тяжелый взгляд буравил, прожигал спину. Кристально-чистая ярость, смешанная с запахом малины, клубилась в воздухе, оседая на его коже тонким, почти что невесомом слоем. Нападение — лучшая тактика. Неожиданное нападение — лучший ход в этой искусной игре. Драко с маниакальным нетерпением ждал их следующего раунда, предвкушая к чему приведет это столкновение. Грейнджер, голая, под ним, стонет, извивается, шепчет как в бреду, как в лихорадке, умоляя о большем. О, это определенно то, что нужно. То, что необходимо. Но с каких пор? С каких пор грязнокровка проникла под кожу и оставила свой след? С каких пор она заняла все мысли? Он лишь догадывался. Наверное, все началось в ту ночь на утесе. Когда вместо чопорной заучки, вечно задирающей нос от собственной важности, он увидел сломленную и разбитую Грейнджер. Без маски. Без привычной надменности, которую она демонстрировала, считая, что нелепые стычки двух факультетов ниже ее достоинства. Ей было все равно, какая у нее кровь. Он копался в кровавых осколках ее души и увидел настоящие эмоции, спрятанные глубоко внутри. Под прочным фасадом. Это в какой-то степени будоражило, завлекало, и теперь Малфой решил узнать все ее секреты. Все то, что так тщательно спрятано от посторонних. На что похоже его отношение к Грейнджер? Интерес? Нездоровая одержимость? Сексуальное влечение? Кто бы мог подумать! Все сразу, наверное, но теперь бороться с этим смысла нет. Если Малфой что-то хочет — он это получает. Все просто. Грязнокровка его игрушка, и только он решает, какой будет следующий шаг. Игра началась. Полностью погруженный в свои мысли, не сразу заметил, что Выручай-комната быстро заполнилась остальными членами Клуба «Темная Орхидея». В неоновых масках, в темных плащах, безмолвные фигуры уже образовали плотный круг, ожидая своего лидера. Интересно, среди них есть Паркинсон? Драко искал ее в гостиной факультета, желая убедиться, что с ней все в порядке, но так и не нашел. Как и Забини. — Пэнси я не видел, а Блейз был тут недавно, — робко ответил первокурсник, когда Драко обратился к нему с вопросом. В глазах его плескался плохо скрываемый интерес, и тот, кивнув, отошел в сторону, подальше от надоедливого сопляка. Пришлось собираться на собрание одному. Объявился Первый. Многие тут же поклонились, и он, встав в центр круга, обвел присутствующих беглым взглядом. За ужасной неоновой маской прятался выдающийся человек. Тот, кто обладал необыкновенными знаниями и был готов делиться ими с Избранными. Никто не знает, когда было основано это общество. Но зато все знали, какую цель преследовал каждый ее участник. Обрести новые знания, величие. Как правило, Избранными становились те, у кого была чистая кровь. Люциус практически ничего не рассказывал своему сыну, аргументируя свое молчание повышенной секретностью. Главный поднял руки, облаченные в черные перчатки, и начертил в воздухе Орхидею. Затем скрипучим, измененным голосом проговорил: — Собрание объявляю открытым. Все остальное тут же отошло на второй план, когда Драко, как и все остальные, сел на одно колено и едва склонил голову в знак уважения своему лидеру. Зато после очередного сбора мысли неуклонно вернулись к Грейнджер. Было уже за полночь, когда он последним вышел из Выручай-комнаты. Во время собраний в замке все участники соблюдали осторожность и расходились либо маленькими группами, либо в одиночку. Гулкие шаги эхом раздавались от стен. Тусклый свет освещал дорогу по длинным, тихим коридорам замка. Ночью здесь было особенно тихо, будто по щелчку пальцев пропадали все посторонние звуки. Только лишь стук каблуков по полу. Чем же занята грязнокровка? Уже спит или читает книгу? А может, как и Малфой, вспоминает их последнее жаркое противостояние с пылким обещанием полного поглощения? Вкус малины до сих пор ощущался на языке, как клеймо. Как чертова метка. Он прибавил шагу, продолжая свое порочное путешествие по закоулкам сознания, и совсем скоро оказался у комнаты. Только не у своей. Это была комната Грейнджер. Его внимание тут же привлек роскошный букет алых роз на пороге. Рядом — записка, написанная аккуратным, каллиграфическим почерком «Самой лучшей девушке на свете». Адская злость тут же заполонила разум, заполняя сознание губительной дымкой, ослепляя оставшиеся частички здравого смысла. Хлесткая, горячая волна омыла тело, и перед взором вспыхнул целый калейдоскоп цветных кругов. Слизеринец тут же поднял отвратительный букет с намерением уничтожить его. Сначала розы, потом Бауэрса. — Оставь. Скучающий голос заставил обернуться. Мудак стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы. Испытующий взгляд сосредоточенно задержался на искаженном от гнева лице Малфоя, а затем губы вытянулись в мерзкую усмешку. Он уже не был похож на того нелепого сопляка, сбивчиво оправдывающегося перед грязнокровкой в тот вечер. Он уж не был похож на того неуверенного сопляка, скромно касающегося щеки грязнокровки в невинном поцелуе. — Жить надоело? — вкрадчиво процедил слизеринец. В голосе звенела сталь, и он убрал руки от букета, обращая все свое внимание на парня. Пусть он подойдет ближе. Пусть он продемонстрирует эту мерзкую улыбку, и тогда на смазливом лице появится синяк. Давно пора. — Я вот чего не понимаю, — спокойно продолжил Генри и, как ожидалось, подошел ближе. Полы длинной, черной мантии развевались от его неспешных шагов. Тусклый свет фонаря осветил его профиль, и на лице уже не было той улыбки. Может показалось или мудак так искусно управлял собственными эмоциями? — Зачем ты здесь? Взгляд выдавал искренний интерес, щедро разбавленный острой неприязнью. И правда, почему? Их взгляды сцепились в чудовищной схватке, будто с намерением уничтожить друг друга. Но вместо ответа Малфой рванул вперед и вытащил палочку, направив ее на своего врага. — Убирайся нахуй со своим сранным букетом и больше не появляйся. Это мое последнее предупреждение. Бауэрс не шелохнулся. Даже не пошевелился, когда острие палочки коснулось груди. Ни один мускул ни дрогнул от угрожающего тона и пылающих глаз, проецирующих адский гнев. — Оставь Гермиону в покое. Вспыхнул яркий свет, и два луча столкнулись в воздухе, наполняя его вибрирующей силой. Ожесточенные взмахи палочками сопровождались хлопками. Негромкими, но достаточно мощными при противостоянии двух сил. «Главное, чтобы никто из преподавателей не прибежал» — подумал Драко, и перед глазами снова вспыхнул свет. Оружие вылетело из ослабевших пальцев, резкий толчок повалил его на пол. Неужели мудак смог его одолеть?! Но… он тоже оказался обезоружен и лежал на полу, уставившись в другую сторону в немом шоке. Слизеринец проследил за его взглядом, и сердце забилось еще сильнее. Грязнокровка хрипло дышала, держа в одной руке свою палочку, в другой — их. Ее локоны были завязаны в объемный пучок, но несколько особо непослушных прядок упали на побледневшее лицо. И тут он заметил кое-что еще. Жар ударил в грудь, лишая дыхания. Грейнджер была в одной короткой, розовой ночнушке. Сквозь воздушный, переливающийся шелк очерчивались изгибы, которые она так хорошо прятала за школьной формой и за объемными свитерами. Ее грудь, которая так хорошо бы уместилась в его руках, тяжело вздымалась. — Какого черта Вы тут устроили?!