Математик, редактор, шаман и поэт

1  Никакого конца

Но – конечно, мы знали, что смерть так или иначе восстановится, возродится и вернётся, и были готовы.   Олег считал, Назын камлал и у обоих сошлось - даже старики стали бы меняться, как бы молодеть. Это они по инерции были старики, а как прошло бы... Как это выглядело бы - непонятно, но... Да что уж теперь.  Так уж вышло что за пять лет смену мы не взрастили – в другой раз расскажу и как пытались, и как проморгали всё со страшной силой, очень смешно и душеполезно. Но не до этого уже, раньше надо было рассказывать, что-то я...  И она вернулась – другой, немного другой, чего стоило ожидать. Теперь мёртвые долго конвульсируют, иногда бормочат несвязно, иногда встают – как лунатики, могут стукнуть. Не со зла – просто махнут рукой, а тут ты. Однако со зла или нет - бывает, кости ломают – силы в них много - тупой, мёртвой силы. Дня два так могут, не больше, успокаиваются. Ну, ввели протоколы службы, вот только с ритуальной частью проблемы бывают пока. Привыкли хоронить в положенный срок... Вот и... Ну да отвыкнут. Бытие определяет, знаете ли.  Вот и собака моя - Фрам, верный Фрам, которого я никогда не дрессировал нарочно - а он сам был умный - сначала плясал посмертным танцем по всей комнате, - ничего, скоро пройдёт, старина, скоро пройдёт, вот-вот пройдёт, придёт угомон и всё кончится. А на второй день пытался кусать что-то. Сначала мне показалось что меня - так совпало, что он кинулся в мою сторону, просто так лапы двинулись и просто так пасть открылась. А ведь он даже разрешал мне забирать кость. Ничего, скоро пройдёт, старина, скоро пройдёт, вот-вот пройдёт, придёт угомон и всё кончится. Кончилось. Угомонился Фрам, не долго грыз воздух. Зима была, и я пока убрал его на балкон - хочу оттопить землю костерком, и похоронить с людьми - до кладбища рукой подать. Недельку... Помедлю только... Просто так... Просто... Просто не в духе пока.   Думаю, надо ещё пару раз сделать дело, и перестать, а то мало ли чем это обернётся. Но пять лет вообще без смерти, я имею в виду, стоило того, а? Назын согласен, кстати - про перестать в конце концов. Но это ещё посмотрим – Олежа считал, рассчитывал и насчитал два варианта – один - смерть будет каждый раз восстанавливаться быстрей, и два - смерть будет каждый раз восстанавливаться дольше. Внёс ясность человек, низкий поклон. И всё у него стройно в обоих случаях. А потом они с Назыном совместили мудрость учёную и шаманскую и пришли к выводу, что она может и непоследовательной быть - в зависимости от факторов. Такой ясности я уже хохотал как тогда - на первом деле, но только теперь хохотали три глотки. Я опять задохнулся, Олег проплакался, Назын в конце концов первым одолел себя, и успокоил нас тайным словом и верным касанием.   Ну, будь что будет – я так скажу, мы готовы. Руки почти зажили на Назыновских мазях, хотя, конечно, больней будет чем первый раз. И искать тяжелее - журналы-то совсем из оборота вышли, по полгода новые не появляются, а старые только уходят - раньше - эти пять лет - от скуки, разочарования и экономии, а теперь обратно бывает что, и... Я вон - заговорил иначе, или мне кажется? От перемены общения всё, мы ж кружками собирались... А сейчас я как-то один больше. Люблю людей, но на расстоянии. Ну и моложе не становлюсь, знаете.  Ладно, дело. Дело.  Не беда - мы нашли четвёртого, будет по форумам знакомиться, сайтам или что там у них. Только больно мутный – как бы не за…сал и не сдал, или просто не слился бы... Я спросил у Назына можно ли как-то порешать, обворожить или что там у него, в смысле верности общему делу, он сказал - такого нет в репертуаре. Ну что ж...  Ну а что нам остаётся?  Ну, ему хоть не надо нож кровью мазать – он у нас внештатный оперативник, а вот Назыну пора собираться к родне, в Туву, нож прикармливать. С Тувы он так-то. Ножик новый возьмём, собственно – пусть там и возьмёт, у него знакомый умелец вроде есть, а то мы такие делища бытовухой решаем какой-то из ближайшей лавки. Всё так смерть борем...  Борем...  Ну ладно, не мы же борем. Мы только отправляем... И помним.     Самберлой, ты навсегда в наших сердцах – в наших, в смысле нас троих и в наших, в смысле дословно каждого кто не умер в эти пять лет. Но и тебе дан срок, и не дано быть бессрочным, Самберлой. Твоя отвага, твой подвиг ещё будут однажды воспеты, Самберлой. Но – если ты ещё там, конечно, что вряд ли – наверное ты уже зарос хладом, затянут хладом, и тогда – это был самый грандиозный в мире фейерверк, самый яркий и тёплый, ядерный. И если ты ещё там – то тебе нужна подмога, а если тебя уже нет – тем более, тем более, Самберлой, нечего нам рассиживаться сиднем. Слава тебе, слава тебе в веках - в самом бытии тебе слава, Самберлой.  И вы - твой гость, и один и ещё один, да ещё трое - это и ваша победа тоже, и мы вас помним.   И - знайте, павшие, мы ищем способ сломать её насовсем. Каждый на своём месте, мы трое и... И не только мы трое, но об этом нельзя даже вам, павшие, знать. Мы ищем - но... Ничем и никем не обещано что есть этот способ, павшие. Но мы ищем.     Так что смерть вернулась - так это она себе на беду, и мы в точности знаем, что будем делать