Не такой герой

      Бакуго подрывается с кровати под звуки взрывов и криков с адской болью в груди. На краю сознания он понимает, что это место безопасное, но перед глазами стоит картина того, как чужая причуда с мерзким хрустом пробивает его грудную клетку. Влажная от крови ткань майки неприятно липнет к коже, пока пятно распространяется всё больше и больше, капая с края одежды на кровать, отзываясь громким стуком в пустой комнате.       Сердце бьется настолько громко, что перекрывает звук мыслей в голове, пока он тянется к дыре, которая осталась от причуды. Она же не могла не остаться после того, как его проткнули насквозь, да? И иначе бы все вокруг не было бы тревожного влажного красного цвета: одежда, одеяло, простынь, плед лежащий сбоку, который он сбил во сне. Нужно лишь коснуться и можно будет понять, что он мертв. Лишь ощутить пальцами прохладу под ребрами вместо сердца и мышц, огладить кровоточащие края кожи и ощутить, что он не дышит. Самая малость. Лишь поднять руку, поднести к груди и коснуться. Но так страшно. Страшно до сбитого судорожного дыхания и слез на глазах, страшно, что звука громче тишины не издать. Но он знает, что это нужно сделать, на подкорке выбита необходимость коснуться, как приказ, который он не имеет права ослушаться. Поэтому он касается. И чувствует грубую ткань под пальцами, заполошное сердцебиение и плотность кожи. Он - жив, всё закончилось. Сколько раз он так просыпался от криков одноклассников в воспоминаниях? От хриплого каркающего смеха Шигараки и ВЗО? Не таким героем он стремился стать, не таким... Слабым, безвольным и трясущимся от страха после очередного кошмара. Одноклассники тоже такие, но их война затронула меньше, слабее, не как его, Изуку или Тодороки. Сейчас он хрупкий, как самое хрупкое стекло, и сломленный, как всё геройское общество.       Нужно отвлечься от кошмара. Сосредоточиться на пяти чувствах не получается, а про подсчёт предметов и их характеристики и говорить нечего. Дыхание сбивается вновь и вновь, как когда он собирал себя по осколкам после Войны, вновь и вновь царапал себе руки об острые грани, но упорно собирал заново, пачкая всё ярко-красным цветом из открытых ран. Внутри неприятно ноет от воспоминаний: как он пытался бороться с кошмарами сам, как бил до потери сознания грушу и как кости рук горели огнем после перегрузок от использования причуды, как плакал, свернувшись на кровати, пытаясь закрыться от страшных видений. Страх вновь сковывает изнутри, сжимая горло в крепкой хватке без возможности сделать и вдоха. Хочется кричать во всё горло, чтобы выплеснуть эмоции, но вырывается лишь тихий скулеж и болезненный стон после боли от закусанного кулака. Нет, нельзя показывать свою слабость перед другими. Не ему. Сейчас нужно лишь немного перетерпеть и всё, а завтра он вновь сможет стать Кацуки Бакуго, который стремится стать героем номер один, а не холодным трупом на поле боя, который жив лишь благодаря чужой жизни.       И всё же, не таким героем он хотел стать