жизнь в красном оттенке

Q: У аристократов приняты браки по расчетам, а как вы к этому относитесь? °°°° И так, самая легкая часть позади. Семейный ужин прошёл без запиночки, никто ничего не заподозрил. К стандартным разговорам лишь примешались самые банальные советы из книжки по отцовству, мол, свадьба — это не хухры-мухры, пора бы уже повзрослеть, и так далее, и тому подобному. Особенно Джерико запомнилась фраза про то, что нельзя с женой обращаться как со скотом и испуганный взгляд матери с натянутой поверх разбитых губ улыбкой. Служанок жаль. Остаются здесь без защиты, благо он хотя бы успел научить их раны обрабатывать и обезбаливающих из родительской комнаты натаскал. Свейн младший почему то уверен, что им больше всех попадет. Дафна и Лили конечно уверяли его, что начнут сами давать отпор, но давайте будем реалистами, в этом доме никогда ничего не поменяется. Подготовка к свадьбе сегодня была в самом разгаре, она же на завтра запланированна. Везде белые ленточки, цветочки и платочки, и все это так сильно выбивается из общего мрачного интерьера родительского дома, что выдавливает у Джерико смешок каждый раз, когда в коридоре он видит прибитые к стене рюшечки с завязанными бантиками на конце. Безвкусно, убого, нелепо. Как и все в этом доме. Хвала Высшим Силам, что он это в последний раз видит. Остывший ночной воздух неожиданно бьет в лицо: Джерико опять забыл закрыть балконную дверь. Он обвел взглядом комнату, в груди что-то неприятно загудело. Тяжко, все таки, взять и бросить всю свою прошлую жизнь и начать что-то новое. Тяжко, но надо. Ибо так больше нельзя. Ибо это все, как бы выразился один его очень близкий знакомый, нахуй ему не всралось. Пыль уже успела осесть на кожанную сумку, пролежавшую всего день под кроватью. Тугие заклепки звонко щелкают, лишний раз проверить не помешает. Удостоверившись, что с прошлой, пятой если быть точнее, проверки ничего не пропало, наш уже практически беглый аристократ накинул на плечи свой любимый темно-серый плащ и направился к балкону. Гладкий мрамор перил ложиться под тонкие пальцы, по телу пробегают волны мурашек. Высоко же ему придется прыгать, а надеется на мягкое приземление как-то не получается. Задний дворик всегда тихий, скрытый от глаз, никто ничего не должен заметить. По идее. Объятья тисовых веток неприято-колючие, хвоя лезет в глаза, цепляет угольно-черные волосы, но, с огромной натяжкой, можно и этот пунктик плана назвать удачным. Высвободившись из цепких хвойных лап, и уже подметив пару царапин, мелкими перебежками, от кустика к кустику, Джерико направляется к выходу из двора, к незаметной калитке возле розовой клумбы. Решетка скрипит, но не громко, ненастолько чтобы в доме заинтересовались и вышли проверять. Джерико знает, потому что сотню раз сбегал на улицу через эту самую калитку и всем было плевать. Вот и пришло время им поплатится за наплевательское отношение. Не хотели слушать сына, вот теперь сами объясняйте герцогу Де Вюли, или как его там, почему свадьбы с его прекрасной дочуркой не будет. Последний взгляд на этот огромный серый дом, с таким же серым садом, и Свейн младший резвым шагом направляется в тесный переулок. Пахнуло сыростью. Поворот, ещё один, налево, направо, ещё раз направо. Идти надо долго, и хоть спешить ему не куда, Джерико почему то идет слишком быстрым шагом. Ведь вдруг узнают. Вдруг отпрявят погоню. Вдруг догонят. Отец же места живого на теле не оставит. А мать всю душу выест. Потом же ещё эта чертова свадьба, кому она вообще нужна? Родителям, конечно же, чтоб приблизится к Дарквиллу, чтоб подлизаться Бледной Даме. Чертовы сектанты, жадные до власти. А вдруг узнают, что Джерико знает о этом, ой что будет. А если узнают, с кем он водится. А если узнают об их планах, что они хотят всю эту тему с Бледной Дамой прикрыть. А если… — Я до сих пор не верю, что мне удалось тебя уломать, — хриплый бас Дариуса действовал как успокоительное: послушаешь немного и все "вдруг" и "если" как-то сами начинают улетучиваются из головы. — А я до сих пор не верю, что согласился на это, — полушепотом выговаривает Джерико. Луна пялится на них своим огромным белым глазом, пока они идут в маленький старый каменный домик на окраине, что оба привыкли называть домом. Чувствуется подвох, все идет слишком по плану, но тихий голос в подкорке сознания убеждает, что все нормально, все так и должно быть. И Джерико верит ему. Они беззаботно шутят шутки, прыгают через лужи, оставшиеся после дневного дождя, горькое послевкусие паники перебивается тихими смешками и мягкими улыбками. Ладонь у Дариуса широкая и теплая, приятно сжимает узкую ладошку Свейна младшего. Ещё приятней ощущать легкие поцелую на макушке и виске и по привычке смущенно хихикать, слегка отпихивая его от себя. Это, наверное, последний раз, когда Джерико может позволить себе не хочется думать о завтрашнем дне, об угрюмых лицах, о страшной расправе над заговорщиками. Последний раз, когда можно просто наивно верить в завтрашний день, всю ночь бродить по пустынным улочкам Бастиона, держась за руки с человеком, с которым хочется прожить всю жизнь. И Свейн уже-практически-не-младший просто наслаждается моментом в последний раз. Жаль, что все это закончится так быстро.