жизнь в красном оттенке

Q: Какого это, полководцу потерять руку в бою против танцовщика? °°°° ᅠ Это обидно. Улыбка на лице ионийки. Обрубок руки возле её ног. Осознание поражения — горько. Хах, хваленого полководца обыграла девчонка. Теплая кровь фонтаном бьет из раны, но боли нет, только бардак в голове и слабость в теле. Хочется блевать. Хочется размозжить это милое личико булыжником. Хочется плакать. Противно от самого себя. Почему рука, а не голова? Рабочая еще... Это больно. Анестезии нет. Стерилизация игл и скальпелей — кипячение в воде. Бинты, и то грязные, все в пятнах. Вот он, великий Ноксус. Лучше бы его убили. Лучше бы он истек кровью. Лучше бы все что угодно случилось, вместо такой боли. Деревяшка между зубов отчаянно трещит. Каждый надрез, каждое задевание открытого красного месива отдается электрическими вспышками, пробивающими все тело. Свейн старается держать себя в руках, старается не дергаться от каждого прикосновения, но это все очень, сука, больно. Как раскаленным железом по коже. Как молотком по пальцам. Как гвоздем в пятку. Это страшно. Когда с мундира слетают железные медальки. Когда по привычке тянешься к чашке чая левой рукой, а взять не можешь. Когда смотришь в зеркало и ярко-красный шрам — это первое, бросается в глаза. В какой-то момент Джерико перестал выходить из дома, предпочитая улице гордое одиночество в старом пустом поместье. Когда интересно оно успело опустеть?.. Иногда к нему заходил Дариус на чай. Они тихо обменивались новостями, мыслями, Дариус рассказывал что происходит в свете, а Свейн делал очень заинтересованное выражение лица, насколько это возможно, и слушал. Все было так спокойно, так беспечно и так... некомфортно. Смотреть на Дариуса, здорового, в своём уме, на человека, который может пойти в людные места, не опасаясь косых взглядов и шепота за спиной, было некомфортно. Говорить с ним о стране, из-за которой вся жизнь посыпалась пеплом было некомфортно. Осознавать, что он может не поддержать идеи, который месяц не вылезающие из поседевшей головы, тоже было некомфортно. Но об этом Свейн себе думать запрещал. Это мерзко. Резкий запах пыли и крови лезет в нос. Голова кружиться, колени подкашиваются. Тело будто чужое, противно теплое, слабое, чтоб устоять на ногах приходится за стенку держатся. Слишком много информации за один раз, мозг не успевает все понять и разложить по полкам. Чьи-то воспоминания об этом месте кровавыми силуэтами всплывают перед глазами, будто капли на очках. Чьи-то секреты мелькают в памяти, как своя родная память. Ощущение, что он сейчас свихнется. Левая рука, непривычно тяжелая, поблескивает алым. К этому он будет долго привыкать. Это удобно. Кровь стекает с когтистых пальцев, сливаясь с цветом хрустальной кожи. Несуразно огромный обсидиановый трон обвалился под весом дряхлого тела Дарквилла. Сапоги чавкнули, наступая в красную лужу, колено неприятно хрустнуло, но до ярко-желтой короны дотянуться удалось. Холодная тяжесть оттянула руку. Мутные драгоценные камни с глухим треском упали на пол. Смятое золото приземлилось рядом. Да, это очень полезно.