пустынный пляж

Уже спишь?

      Джисон лениво открыл глаза и нашёл телефон под подушкой с надеждой, что ему написал Минхо. Парни списывались совсем недавно, бурно обсуждая просмотренный вместе фильм, однако это никак не влияло на желание Хана разговаривать с Минхо днями напролёт. Но это была Джисоль. Конечно, он был рад тому, что сестричка наконец появилась спустя два дня полного игнорирования с её стороны, но тревожность всё равно взяла верх, когда девушка набрала его номер. Голос младшей звучал слишком грустно для того, чтобы утверждать, что у неё всё хорошо, поэтому джисон дал обещание скоро приехать и взял такси.       Ночной Сеул удивлял его своей красотой и беспечностью. На улицах, которые даже во мгле глубокой ночи оставались яркими, всё ещё бродили гуляки, которые не хотели идти домой и праздновали начало долгожданных выходных. Ослепительные огни города едва ли не оставались на подкорке головного мозга. Благодаря натянутым на нос квадратным очкам Джисону они казались ещё более чёткими и выдающимися, чем прежде. Джисон рассматривал многочисленные вывески, пока ехал на заднем сидении автомобиля, и кусал кончик большого пальца в тревоге. Нога, словно живя своей жизнью, постукивала по полу машины, явно раздражая уставшего водителя, но Джисон не мог прекратить. Что такого могло случиться с младшей, раз её настроение было непривычно плохим?       Квартира Джисоль была не очень большой. Студия, выполненная в бело-сером цвете, вовлекала в уют, но всё равно казалась тесной. Она находилась на десятом этаже новостройки, не все квартиры ещё были куплены. Идя по длинным подъездным коридорам, Хан задумывался о том, не страшно ли было жить там, где почти никого нет. Джисон, зайдя в жилище сестры и остановившись на месте, снял свои кроссовки, немного испачканные снегом, повесил на крючок пышную куртку и посмотрел на девушку, которая стояла, облокотившись на барную стойку, и едва улыбалась. На стойке валялись пустые жестяные баночки крепкого пива, ещё тройка таких же были не открыты. Джисоль присела на высокий стул и молчала до тех пор, пока старший брат не уселся рядом.       — Что произошло? — именно Джисон разрезал долго стоящую между ними тишину. Ему на миг показалось, что он не видел младшую больше месяца, хотя та ещё в среду заходила к нему, чтобы приготовить вместе кимчхиччигэ и расслабиться за просмотром какой-то комедийной дорамы.       — Я влюбилась, — она так грустно хмыкнула, словно этот факт приводил её к неизбежному концу всей жизни, и стыдливо опустила взгляд тёмных глаз. Джисон несколько раз глупо моргнул, не совсем понимая, в чём заключалась трагедия пьяной сестры.       — Ну… Разве это плохо — любить кого-то? — парень не совсем был уверен в своих словах. Конечно, в таких светлых чувствах, как любовь и желание проявить заботу, не было ничего ужасного, но, может, младшая Хан переживала из-за того, в кого именно влюбилась? Это был какой-то худощавый парень-рокер, явно не подходящий её ауре и вряд ли имеющий шанс быть одобренным её семьёй? А может, это и не парень вовсе? Джисон сжал пальцы в замок, опуская руки на столешницу и склонил голову вбок. Даже в случае, если сестра влюбилась в девушку, он не видел ничего ужасающего. Да, общество до сих пор не одобряло подобную любовь, но в этом не было ничего противного.       — Я чувствую, что не должна любить кого-то, кроме тебя… — девушка с волнением заправила длинные волосы за ухо, стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза нахмурившегося старшего брата, который терпеливо выслушивал то, что пыталась до него донести Джисоль. — Пока ты… Ну, — она пьяно обвела рукой пространство и снова устало опустила голову, опираясь на стол локтями.       — Эй, — ему хотелось произнести это более строго, но чувства подвели, поэтому парень лишь ласково посмотрел в поднявшееся лицо и слабо улыбнулся. Он взял её руку, слегка сжимая пальцами мелкую ладонь, Джисоль посмотрела на него, пытаясь сдержать слёзы. — Ты не обязана чувствовать себя одиноко из-за меня, ладно?       — А ты? — сестра Хана вытерла свободной рукой покатившуюся по щеке слезу и постаралась отвлечься, открывая баночку пива. Она протянула её Джисону и сделала небольшой глоток, когда он отказался. — Тебе ведь нравится Минхо? До сих пор?       Парень в ступоре похлопал ресницами и смущённо опустил голову. Конечно, ему нравился Минхо. Как этот молодой человек мог не нравится? Он был добрым и заботливым, проводил иногда даже слишком много времени в компании Джисона и поднимал ему настроение, когда Хан чувствовал себя не в своей тарелке, снова зависая где-то в мыслях. Минхо крепко держал его за руку и ласково поглаживал по спине, когда парень чувствовал себя на грани ужасного приступа беспокойства, нежно обнимал и любовно перебирал его волосы, пока Джисон отдыхал от очередного стресса, вызванного тревожностью после приёма у психолога, и старался уснуть. Минхо готовил ему ужины и завтраки, даже таскал его по всяким немноголюдным кафе во время своего обеденного перерыва на работе, специально заказывая такси к назначенному времени. Он слишком многое делал для него, чтобы не получить ни грамма привязанности со стороны Джисона. Хан не был уверен в том, какие именно испытывал чувства к Минхо, но старший был отличным другом, раз уж на то пошло. Март подходил к концу, всё ещё снежный и холодный, а приверженность Джисона к Минхо безостановочно росла.       — Он хороший друг.       — Друг… — словно эхо, произнесла девушка и еле слышно хмыкнула.       — Речь не обо мне, — Джисон качнул головой, отгоняя мысли от парня, кто занимал отдельное место в его сердце. Он хитро улыбнулся и тем самым смутил сестричку, которая была уже готова выдернуть свою ладонь из его руки. — Кто этот счастливчик, получивший сердечко моей принцессы? — Джисоль стеснительно засмеялась, а её щёки разгорелись. Ей нравилось, когда брат так её называл.       Джисон совсем недавно, найдя в квартире младшей открытки, написанные от руки, узнал о том, что всегда называл её принцессой. Это было странно. И мило. Смотря на свои собственные завитульки Джисон чувствовал, что любил сестру всем своим разбитым сердцем — его сознание тоже это помнило, хотя стёрло все воспоминания. Сейчас, являясь чем-то вроде обычного человека с дружной семьёй, Хану нравилось сюсюкаться с младшенькой, словно ей было пять, а не девятнадцать полных лет.       — Это ужасно, — она покачала головой, пытаясь скрыть свои красные уши за прядями волос, но старший брат всё равно их видел, пытаясь сдержать гогот умиления, который выступал наружу лишь кротко поднятыми вверх уголками губ. — Мне нравится Чани-оппа.       Что-то резко ударило его под дых. Нет, не отвращение, а удивление. Причём настолько приятное, что улыбка сама растянулась до ушей. Конечно, он замечал все эти взгляды, посвящённые молодому человеку, когда они проводили время втроём. Он понимал, что Джисоль не просто так постоянно старалась сесть поближе к Бану, не просто так касалась его плеча, когда заливисто смеялась с шуток старшего брата, не просто так старалась выглядеть одетой с иголочки рядом с ним. Только до признания Джисоль Хану казалось, что это была очень крепкая дружеская привязанность, которая выражалась постоянной тактильностью. Бан Чан был отличным парнем. Конечно, его немного смущало, что он был старше Джисоль на пять лет, но это всего на два года больше, чем их разница в возрасте, так что Хан не имел ничего против. Бан работал в школе учителем начальных классов, попутно получая высшее образование, так что был ответственным и безумно добрым, поэтому Джисон абсолютно не сомневался в том, что Чан не сможет разбить сердце его младшей сестричке.       — И как давно он тебе нравится?       — Я не знаю, — она тяжело вздохнула, пытаясь разобраться в собственных эмоциях. На её лице отразилось облегчение, когда девушка поняла, что старший брат не будет осуждать её за эту симпатию. — Я не думаю, что это длится долго. Раньше… — Джисоль перевела дух, поправляя волосы и в поиске поддержки сильнее сжимая руку Джисона. — Раньше он просто казался мне твоим хорошим другом, но после того, что случилось, — она посмотрела в его глаза и продолжила после того, как старший брат мелко кивнул, — мы очень сблизились. Только вот вы отдалились друг от друга.       Джисон этого не знал. Сейчас Чан казался ему близким приятелем, но не таким уж другом, как его описывала Джисоль. Она часто говорила ему, что они с Чаном были не разлей вода до госпитализации Хана, однако сам парень этого не чувствовал. Его память, как оказалось, прекрасно умела подводить, поэтому на высказывание сестры он лишь горько хмыкнул.       — Послушай, это абсолютно не повод закрываться в себе, — он наконец взял в руку баночку не особо приятно пахнущего пива и сделал глоток, наблюдая за тем, как Джисоль перебила кольцо на его пальце. — Я и сам понимаю, что доставляю вам всем хлопот…       — Это не так!       — …но твоя жизнь продолжается вне зависимости от моей, принцесса, — не обращая внимание на то, что младшая его перебила, закончил Джисон. — Поговори с ним и честно признайся. Чан-хён отличный человек, так что он выслушает тебя. Любить — это не преступление.       Джисоль, подняв взгляд к его лицу, по какой-то причине внезапно шмыгнула носом, а её глаза стремительно краснели. Слёзы ручьём покатились по щекам, пока Хан вытянул лицо в изумлении. Она съёжилась до крошечных размеров, закрывая лицо руками. Чувствуя, что его пальцы слегка подрагивали, Джисон вскочил с места и прижал младшую сестру к своему животу, вставая рядом. Ему было плевать, что худи наверняка промокнет от слёз, но его не оставляло в покое то, как громко рыдала Хан. Он чувствовал, как та вцепилась в его спину пальцами, боясь отпустить, и то, как подрагивали её плечи в горьком плаче. Ей было грустно, потому что Джисон сказал что-то не то? Ей было больно? Это он причинил ей боль своими действиями? Парень несмело положил руку на её голову, начиная поглаживать густые волосы, как это делал Минхо, когда Хану было плохо. Сам молодой человек был абсолютно уверен, что не умел успокаивать плачущих людей, особенно если этим человеком была родная сестра. Он обнимал её крепче с каждым всхлипом, прижимал к себе так близко, насколько то было возможно, желая забрать всю грусть, всю боль, все переживания.       — Прости, — Джисоль несмело оторвалась от него и подняла голову, врезаясь взглядом в тёплые карие глаза. — Просто однажды ты так уже говорил.       Её фраза снова привела его в ступор. Он слишком многого о себе не знал, слишком многое вылетело из головы, освобождая место для тягучей и неприятной пустоты, которая скользила по извилинам мозга, оскверняя его. При каких обстоятельствах Джисон мог сказать такую фразу? Джисоль уже была влюблена в кого-то, и он так же её поддерживал? Или эта любовь, что не была преступлением, касалась лично его? Парень тяжело вздохнул, но подбадривающе улыбнулся и погладил щёку младшей сестры, которая грустно шмыгала носом и прятала взгляд в его толстовке.       — Прости меня. За то, что пыталась отгородить от тебя Минхо, — её взгляд сильно потускнел, но казался абсолютно трезвым, несмотря на выпитый алкоголь.       Девушка несмело встала с места и прошла к своему комоду из светлого дерева, вытягивая самый нижний ящик. Она покопалась в куче одежды, игнорируя заинтересованный взгляд старшего, усевшегося на широкий диван рядом, и достала телефон. Она села рядом с ним, касаясь его коленки своей, чтобы хотя бы так оставаться тактильно привязанной, пока кусала сухие губы и пыталась собраться в мыслями, разглядывая смартфон. Джисон увидел светлый чехол с голубыми облаками, рассматривая интересную вещичку в руках сестры.       — Мама просила тебе его никогда не отдавать, — тихо прошептала она, словно их мать пряталась в ванной и могла всё услышать, вот-вот готовясь выпрыгнуть из укрытия и накинуться на них с ругательствами. Хан приблизился чуть ближе, чувствуя слишком сильное давление. В этом телефоне хранились его воспоминания? — Она просила его выбросить или сжечь, не знаю… Но я его хранила всё время, пока ты был в больнице и после. Если захочешь изучать, — девушка резко подняла голову, её длинные волосы забавно подпрыгнули и немного прикрыли щёки, — делай это медленно. Я говорила с твоим врачом… Он сказал, что твоё восстановление зависит от количества информации, которую может перенести твой мозг. Тебе лучше знать обо всём, чем жить в неведении.       — Почему она просила скрывать? — принимая из рук сестры телефон так бережно, словно брал в ладони украденную драгоценность государственной важности, Джисон заглянул в её глаза. Джисоль поджала губы.       — Потому что им с папой не нравится то, кем ты был.       — Боже, — он тяжело вздохнул и спрятал телефон в заднем кармане джинсов. — Как будто я предатель Родины. — Джисоль еле слышно засмеялась, покачивая головой.       — Минхо хороший. — Джисон застыл, в неверии рассматривая лицо сестры. Та быстро засмущалась и отвернулась. — Он правда мне очень нравится… Я вела себя так, потому что побоялась ослушаться маму и… Потерять тебя снова.       Снова. Слова больно ударили по голове. Он сжал руку сестры в своей ладони.       — Только не говори Минхо-оппе, — она стеснительно засмеялась, выглядя совсем загнанной в угол. Хан слабо улыбнулся. — Я не прощу тебя, если ты расскажешь, что я была такой слабой, что побоялась ослушаться маму.       — Не расскажу, — он притянул её к себе за затылок и оставил аккуратный поцелуй на лбу. — Спасибо, принцесса.