Я тоже его люблю

Гарри переполняли необъяснимые чувства, когда руки Тома нежно поглаживали по спине, а он сам, уткнувшись в шею возлюбленного, вдыхал аромат французского парфюма, смешанный с естественным запахом мужчины. Нос щекотал пряный и свежий аромат, оставляя необьяснимое сладкое послевкусие, от чего Гарри показалось, что запах любимого полностью передает бушующие в нём противоречивые чувства. Юноша немного отстранился, не разрывая объятий, и посмотрел в глаза цвета ледяной стужи. Они обжигали так же, как непогода в морозный зимний день, но этот лёд не был холодным — он пылал изнутри, словно огонь, который Том всегда прятал от всех, и только Гарри было разрешено греться о необычный источник тепла. Однако, не стоит забывать, что огонь, пусть и ледяной, может сжечь неосторожного путника в лесу, который захотел больше, чем простого человеческого тепла. Не забыл ли Гарри?.. Одна рука переместилась на лицо юноши, нежно оглаживая пальцами щёки, нос, губы, остановившись на последних. Гарри судорожно вздохнул и приоткрыл губы, желая, чтобы его поцеловали, и выжидающее посмотрел на мужчину, который лишь хмыкнул, и его пальцы скользнули вверх на лоб юноши, от чего тот нахмурился. Том цокнул языком. — Не хмурься, малыш, — провёл пальцами по образовавшимся морщинкам, слегка надавливая подушечками, словно пытается разгладить их, вернуть коже присущую идеальность. — Ты так очарователен, что не могу отказать себе в удовольствии коснуться каждого миллиметра твоей нежной кожи, — мужчина улыбнулся и обхватил лицо юноши. — Ты мне веришь? — его голос прозвучал вкрадчиво, делая атмосферу интимнее, словно мужчина собирается сказать или сделать что-то необычное и таинственное, чем не мог не покорить крайне наивного юношу. Гарри, схватившись за кисти рук мужчины, смог лишь тихо выдохнуть: — Да… Лицо мужчины озарила белозубая улыбка, а глаза наполнились неистовым голодом, который он поспешил скрыть под веками с веером густых и длинных чёрных ресниц. — Том… — прошептал Гарри и, добившись вопросительного мычания, продолжил: — Я очень скучал… Гарри терялся в своих чувствах и эмоциях: то ли его переполняла нежность, то ли неистовая страсть, расползаясь под кожей адовым пламенем. Его рассудок был смущен и искушен небезызвестным дьяволом, которому нужно было сказать всего лишь пару сладострастных речей, чтобы очаровать не единожды искушенного им же самим юношу. Он непроизвольно закусил губу, забывая, что мгновение назад ему хотелось вечность стоять в объятиях мужчины, и пусть весь мир катится лесом. Глаза заволокла старая как мир и порочная как первородный грех жажда запретного, но такого нужного распутного действа. Колени готовы подогнуться от единственной мысли об уверенных руках, которые могут оставить собственнические метки на его теле; ощутить жар греховных губ на каждом участке кожи; опасную остроту зубов в самых нежных местах… — Малыш, — тихий голос развеял морок над сознанием. Юноша, осоловело моргнув, сфокусировал взгляд на лице мужчины, который смотрел на него с лучащимся самодовольством. Когда тот открыл глаза и что смог прочитать на его лице? — Да? — осторожно спросил Гарри и незаметно для себя положил руки на грудь мужчины, поглаживая сквозь дорогую ткань. Том улыбнулся и запечатлел невинный поцелуй на юношеских губах, оставляя некую незавершенность и обещание на будущее. Но Гарри никогда не понимал тонкости искусства флирта или любви в целом, он хотел всё и сразу, никогда не зная отказа от Тома, поэтому он растеряно моргнул и потянулся за новым поцелуем, но был остановлен крепкой хваткой на своем лице. Он возмущенно посмотрел на довольного Тома, который загадочно улыбнулся. — Не спеши, малыш, — напоследок провел ладонью по щеке юноши и отошел назад, наслаждаясь недовольным взглядом его мальчика, который хотел рвануть обратно к нему, но был остановлен поднятой ладонью. — Иди в спальню и полностью разденься. Я через минуту присоединюсь. Гарри нахмурился, но подчинился под пристальным взглядом, от которого бросало в дрожь. Только эта дрожь была восхитительна в своей двузначности: липкий страх и предвкушение овладевали юношей, заставляя прикусить пухлую губу и улыбнуться. Том проводил взглядом своего покорного мальчика и усмехнулся. Он ослабил галстук и бросил пиджак на диван, оставаясь в жилете. Следом он закатал рукава на рубашке и надел на свои тонкие и длинные пальцы чёрные кожаные перчатки, приготовленные для сегодняшнего вечера. Из тумбочки в гостиной он достал веревку, и на его устах появилась садистская усмешка. От предвкушения по телу пробежали мурашки ненормального удовольствия, а зрачки расширились. Его снова окутывают чёрные щупальца зверского желания, которые любят подкинуть дровишки в разгорающееся пламя безумия. Невидимые взору тени неспешно играли на струнах оголённых нервов, постепенно разрушая выстроенный годами самоконтроль. Из горла вырвался тихий смешок, который развеял образовавшийся морок: щупальца исчезли, словно их никогда не было, но Том знал, что это неотъемлемая часть его темной сущности. Иногда ему в голову приходила бредовая мысль: каким он мог быть в прошлом перерождении. В такие моменты мужчина считал, что был каким-то вершителем судеб с маниакальными замашками тёмного бога. Ведь откуда взяться тому безумию, что преследует его с малых лет? А рядом с ним был его самый верный последователь — Гарри. О другом развитии событий он и не думал. Как его милый мальчик мог быть простым обывателем или, что вообще невероятно, противником? Том моргнул, приходя в себя, и откинул странные мысли, которые порой прокрадывались в его голову, когда та не была забита планами покорения светского и преступного миров или мыслями о Гарри. Крепче перехватил моток веревки и направился в спальню, где пред ним предстала занимательная картина: его полностью обнаженный малыш с прикрытыми глазами от удовольствия раскинулся на постели, согнув ноги в коленях, одной ладонью скользил по груди, лаская соски, а второй… Том втянул воздух сквозь зубы и крепче сжал веревку… А второй рукой бесстыдно ласкал свой вставший член, собирая смазку с навершия, а потом рука спустилась ниже, проведя по линии шва под сжавшимися яичками, и средний палец начал массировать сжатое колечко мышц, которое боязливо дергалось от прикосновений. Юноша тяжело дышал и дрожал от возбуждения. Его мальчик такой испорченный, такой самостоятельный, что мужчине захотелось подумать о себе дурно и усомниться в своих возможностях ублажения этого чуда. Встряхнув головой, откинул бредовые мысли о своей несостоятельности. Он еще покажет Поттеру, что не стоит играть с ним в игру, правила которой неизвестны или сложны для восприятия мальчишки. Том зарычал, и Гарри, замерев, распахнул колдовские глаза и посмотрел на мужчину. Юноша закусил губу, глядя на взбешенного Тома. Его взгляд скользнул по напряженным рукам, где вздулись вены от напряжения, а кисти рук, облаченные в кожу, крепко сжались. Заметил, что в одной из рук была верёвка. Гарри непроизвольно выдохнул и протолкнул в себя палец, тихо простонав, он посмотрел в глаза цвета льда, в которых плясал неизвестный для юноши коктейль. — Гарри, — спокойно сказал Том. Слишком спокойно, чтобы понять: Том недоволен, очень недоволен. Юноша сглотнул, но отвести взгляд не смел, как и вытащить из себя палец. — Я тебе сказал, чтобы ты просто разделся и ожидал меня, а не развлекал себя, — строго сказал мужчина и улыбнулся. Только вот улыбка не предвещала ничего хорошего, но когда инстинкт самосохранения вообще работал у Поттера? — Тебя не было слишком долго, — с упреком сказал Гарри, нахмурившись, и задвигал пальцем, совершая размеренные поступательные движения, погружаясь лишь на одну фалангу пальца. Он тяжело задышал и прервал зрительный контакт, откинув голову на постель. — Вот как, — мурлыкнул Том, не спеша подходя к кровати, и поставил колено на постель меж раздвинутых ног. Свободной рукой схватил кисть юноши и задал быстрый темп движения, трахая Поттера настолько глубоко, насколько позволяет длина юношеского пальца. Гарри тихо постанывал, а на головке члена появилась еще одна капелька предэякулята. Том не мог не усмехнуться. — А теперь, малыш, — вытащил руку и, переплетая пальцы со своими, навалился на юношу, упираясь на локоть другой руки. Гарри недовольно посмотрел на него, — ты мне доверяешь? Недовольство сменилось подозрением, и Поттер сощурился, глядя на угрожающе нависшего над ним мужчину. Что-то подсказывало ему, что последующие действия будут весьма сомнительного характера и не факт, что они понравятся Гарри, но бежать некуда, и поэтому с неохотой кивнул. — Что так неуверенно? — лицо Тома не изменилось, но во взгляде появилось нечто опасное, вынуждая юношу полностью подчиниться и постараться забыть о сомнениях и страхе, который всегда немного овладевал им, когда он выводил Реддла. — Я доверяю тебе, Том, — голос его дрогнул. На лице мужчины расползлась довольная усмешка. Он чувствовал страх, который неуловимо окутывал юношу. Он обожал это ощущение превосходства над кем-либо, особенно, когда его Гарри дрожал под ним, словно осиновый лист. Том ощутил, как в брюках стало тесновато, и решил поторопиться, ведь терпение у него не такое железное, когда дело касается его мальчика. — Отлично. Тогда подними руки у себя над головой, — сказав это, Том отпустил руку юноши и перелез через разведенные бёдра так, что меж его собственных ног оказалась юношеская талия, а к ягодицам прижимался возбужденный член мальчишки. Не был бы так Реддл помешан на контроле, то, может, и позволил бы мальчишке поменяться ролями, но увы… Гарри сделал, как ему велели, и во все глаза смотрел на то, как Том, перебравшись повыше, начал привязывать его руки к изголовью кровати. Он сглотнул и опустил глаза, вытаращившись на маячивший перед ним бугорок, обтянутый дорогими брюками. Поттер не удержался и, приподнявшись, прильнул губами к возбужденному естеству мужчины сквозь ткань. Сверху послышался вздох, и на мгновенье веревка обтянула руки Гарри крепче, чем ему хотелось, вырывая из его груди болезненный стон. — Гарри, — Том ослабил веревку, но, не отвлекаясь, продолжил делать узлы на предплечьях юноши, — Не отвлекай меня, последствия ты уже ощутил, — спокойно сказал Том. Гарри дёрнул руками и судорожно вздохнул. По его телу прошла неконтролируемая дрожь от ощущения беспомощности, на висках выступило несколько капелек пота. — Не двигайся, — строго промолвил Реддл, но его глаза сияли, видя бессилие юноши. Он облизнул губы в предвкушении. Мужчина продолжил свои манипуляции с веревкой и, когда закончил с узлами на плечах, посмотрел вниз на тяжело дышащего Поттера. Он не мог сдержать усмешки и переместился ниже, садясь на пах юноши, прижимая член мальчишки к животу своими ягодицами, от чего юноша громко застонал и подкинул бёдра, желая большего. — Ох, Гарри, — притворно вздохнул Том и заерзал на чужом члене, заставляя Гарри снова взбрыкнуть. Перехватив веревки одной рукой, второй обхватил подбородок Поттера и склонился над ним. Гарри открыл влажные глаза и столкнулся с насмешливым взглядом, — ты так хочешь меня трахнуть? — ехидно сказал Том, сталкиваясь с шокированным взглядом изумрудных глаз. — Ведь так? — снова поелозил бёдрами, вырывая очередной стон из юношеского рта. — Отвечай. — Да… — хрипло ответил Гарри, смирившись со своей беспомощностью. Том громко рассмеялся, отпуская подбородок юноши, который поспешил отвернуться, отчаянно краснея. — Неужели? — отсмеявшись, иронично спросил Реддл, смотря на покрасневшего мальчишку и не ожидая ответа. — Но мой ответ — нет. Ты просто не сможешь без моего члена в твоей узкой заднице, — протянул веревку под спиной юноши и сделал узел на груди. А чего ещё Гарри мог ожидать от Тома? Чтобы тот согласился сесть на его жаждущий внимания член? Он не подумал, что над ним издеваются и насмехаются. Как же он наивен… Юноша отрешенно продолжил наблюдать за махинациями Тома, который сполз ниже. Реддл поднял его ногу и привязал её к груди, фиксируя в нужном для мужчины положении. То же самое он проделал и со второй ногой. Закончив, Том оглядел результаты своих трудов и остался бы полностью доволен, если бы не упавший член его любовника, при том, что его собственный орган до боли стеснен одеждой. — Тебе не понравился процесс, малыш? — недовольно спросил Том, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Глаза юноши увлажнились, и тот продолжил смотреть в сторону, поджав губы. Том нахмурился, недовольный реакцией. Что не так? Он перешел черту? Но ведь Реддл и не такое творил с телом юноши или… Глаза Тома в неверии распахнулись и с удивлением посмотрели на обиженного, именно обиженного, юношу. Мужчина вздохнул. — Гарри, — позвал Том, но юноша продолжил игнорировать его существование, отчего он был готов скрипеть зубами. Он не на такой результат рассчитывал. Неужели придётся извиняться? Ну уж нет. Реддл посмотрел на упрямое выражение лица мальчишки и вздохнул, затыкая свою гордыню. — Гарри, — снова позвал Том, но теперь его голос был наполнен теплотой. Гарри дёрнулся настолько, насколько позволяло его положение, но не ответил и не посмотрел в сторону Тома. Реддл склонился над Гарри, упираясь на руки по обе стороны от головы юноши, и посмотрел на прекрасный профиль, что демонстрировал его ранимый мальчик. — Гарри, я… — мужчина втянул воздух сквозь зубы и продолжил. — я был не прав… — выдавил из себя Том, непривыкший извиняться перед кем-либо, но Гарри всегда был исключением из правил, которое мужчина порой хотел придушить собственными руками, чтобы избавиться от непрошенной слабости, но, смотря на это милое личико с большими зелеными глазами, не мог. Просто не мог лишить себя этого невероятного и яркого лучика света и некой невинности в его жизни, наполненной тьмой и жестокостью. Гарри повернулся, сталкиваясь с глазами бушующего моря, в которых читалась непонятная гамма эмоций, и сощурился, не веря тому беспокойству, что плескалось в глазах, которые способны очаровать любого; не веря напряженному лицу, которое имеет невероятное количество масок; не веря устам, для которых ложь естественна как дыхание. Да, Гарри был обижен, он всегда терпел выходки Тома, но и его терпению приходит конец. А сейчас он полностью обездвижен, что не может даже демонстративно уйти, хлопнув дверью напоследок. — Да, Гарри, прости. Я не хотел тебя обидеть. Я перешел черту, — тихо сказал Том, смотря в недоверчивые изумруды. — Если хочешь, то я тебя сейчас освобожу и не стану настаивать на чём-либо, — зубы скрипнули и Реддл прикрыл глаза, не видя, как округляются глаза мальчишки. Мужчина мысленно проводил похороны своей гордости и самолюбия. А как же? Самому Волдеморту пришлось признать вину и пойти на попятную. Узнали бы его недруги, которыми он считал всех, включая своих же соратников, перестали бы испытывать к нему весь тот страх и уважение, заработанное непосильным трудом. Но Гарри стоил этого, он не мог потерять его. Гарри часто спрашивал: почему Том заинтересовался им, но если бы он сам знал. С первого взгляда в эти зеленые глаза дрожащей лани Реддл пропал и не мог не думать о мальчишке. Тот стал его наваждением, проклятием и слабым местом… Гарри шокировано смотрел на задумчивого Тома, которому, кажется, даже не тяжело было находиться на весу столько времени. Его любовник впервые признал вину и извинился, хотя Гарри часто обижался на некоторые высказывания, но всегда быстро оттаивал, только в этот раз обида залегла глубоко в его сердце, что он готов был разреветься, словно какая-то девчонка. Поттер вздохнул. Какой толк от этих обид? Они и так редко видятся. Том часто занят, а Гарри вообще в другом городе учится. Может, стоит просто отпустить? Тем более, Том искренне извинился — вообще нонсенс. — Поцелуй меня, — тихо сказал Гарри, улыбаясь. Реддл распахнул глаза и пристально посмотрел на юношу под ним в поисках подвоха, не найдя такового, впился страстным поцелуем, опускаясь на локти, чтобы ощутить под собой напряженное тело и неровность веревок. Он, зарычав в поцелуй, рукой провел по груди, задевая узлы и найдя комочки плоти, сжал их, вырывая из терзаемых уст задушенный всхлип. Под собой ощутил, как задрожало тело, и его самодовольство вернулось с небывалой силой. Гарри оторопел от такого напора и в его голову закралось сомнение о правдивости слов Тома, когда тот говорил, что ничего делать не будет, если Гарри не захочет, но любовник прекрасно знал его тело и знал, где коснуться, чтобы Поттер начал бы извиваться от удовольствия, если бы только его надежно не фиксировала верёвка. Том прекратил терзать его губы и впился в изгиб между шеей и челюстью и, вероятно, оставил метку. Юноша начал тихо постанывать от настойчивых, а порой и грубых ласк. Его тело покрылось мурашками. Он хотел зарыться руками в смоляные кудри, прижать к себе, направить, но не мог ничего из этого сделать, лишь принимать удовольствие, которое разрешит получить Реддл. Да… Что-то всё-таки есть в полном обездвиживании… Том отстранился от столь желанного тела и снова изучающе осмотрел узор веревок, что так гармонично переплетались на руках, груди, талии и стройных ногах юноши, меж которых начал снова твердеть член. Мужчина захотел расстегнуть брюки и натянуть мальчишку на свой толстый член без подготовки, услышать болезненный всхлип, а лучше крик и мольбу остановиться или продолжать — непременно, лучше. Нет-нет, нельзя. Гарри не оценит столь пренебрежительного отношения к своей ранимой и чувствительной персоне. Под изучающим и страстным взглядом мужчины Гарри возбудился ещё больше — член стал полностью твердым, а в паху ныло от неудовлетворения, ведь горячий взгляд Тома обжигал и доводил до безумия. Поттеру хотелось узнать, что у того на уме, и одновременно было всё равно, пусть уже что-то сделает с ним. Мышцы начали ныть от напряжения, а попытка расслабиться приводила к тому, что верёвки больно впивались в кожу. — Сделай уже что-нибудь! — воскликнул Гарри, и Реддл с дьявольской усмешкой шлёпнул его по бедру. Гарри застонал от смешанных ощущений. — Пожалуйста, Том… — жалобно добавил он, смотря своими большими глазами на мужчину, и прикусил губу. — Мелкий манипулятор, — сощурив глаза, сказал Том. — Строишь из себя невинность, хотя сам уже, — провёл рукой, облаченной в чёрную кожу, по истекающему члену, вызывая судорожный вздох у юноши, — весь мокрый. Испорченный мальчишка, — хмыкнул Том и достал из кармана смазку. — Стой, — тяжело дыша, еле слышно сказал Гарри, но Том его услышал, вопросительно приподнимая черную бровь. — Сними… перчатки… я хочу… чувствовать тебя… Реддл улыбнулся во все тридцать два зуба. Это было бы самое прекрасное зрелище в мире, если бы его улыбка не была пронизана истинной мрачностью, которая могла заставить застыть в жилах кровь, но Гарри было не до этого, и он выжидательно уставился на мужчину, который отложил баночку со смазкой и с присущей ему природной грацией начал снимать перчатки. Зубами, предварительно проведя языком по руке, которой ласкал член. Гарри покраснел и с трудом воздержался от еще одного возмутительного вскрика, пока Том развратно снимал перчатки. Когда перчатки были откинуты в сторону, мужчина открыл баночку со смазкой и растёр скользкую субстанцию меж пальцев, согревая её. Гарри хмурился всё больше и больше, наблюдая за медлительностью партнера, пока не поднял глаза и не столкнулся с предвкушающее опасным взглядом и, не успев обдумать, что это могло значить, как его тело пронзило забытой вспышкой удовольствия и легкой боли. Он хотел выгнуться, но не мог. Просто ничего не мог. На его губах застыл то ли крик, то ли стон. Юноша так и застыл с открытым ртом, рвано хватая воздух. Том вогнал в обездвиженное и явно неподготовленное тело сразу два пальца. Он зачаровано смотрел на то, как мышцы судорожно сжимались вокруг его пальцев, пытаясь вытолкнуть. Взгляд мужчины безусловно был безумен. Зрачки расширились настолько, что почти не видно лазурную радужку. Пусть он и был на грани контроля, но всё-таки смог сдержать свою звериную сущность и не позволить снова темным щупальцам оплести его тело, которые могли подавить его личность. Пальцами другой руки принялся массировать напряженные мышцы, расслабляя, и когда дырочка перестала так сильно сжимать, он продвинул пальцы глубже, сжимая под нужным углом. Прозвучал громкий стон, и Реддл не мог не усмехнуться. Он продолжил трахать мальчишку пальцами, массируя простату. В скором времени он добавил третий палец, растягивая податливые стенки и наслаждаясь громкими стонами, который дарил ему его мальчик, послушный иногда мальчик. — Том… — жалобно простонал Гарри. — Что такое, малыш? — мурлыкнул Том, продолжая двигать пальцами, и зачаровано переводил взгляд с лица мальчишки на жаждущую дырочку и наоборот. Гарри снова попытался дёрнуться, но, естественно, у него ничего не вышло. — Том… — прохныкал Поттер, пытаясь немного раскачаться, но был остановлен твёрдой хваткой, которая не давала сдвинуться ни на миллиметр. — Просто скажи, чего ты хочешь, — Реддл решил проигнорировать диверсию Поттера. — Я же не умею читать мысли, — промурлыкал он, яростно массируя чувствительную точку внутри. — О, господи, Том! — воскликнул Гарри. — Трахни меня уже наконец! — Как пожелаешь, — довольно ответил мужчина и вытащил пальцы из горячего тела, от чего Гарри недовольно простонал, ощущая пустоту. — Смотри на меня, — приказал Том. Гарри разлепил тяжелые веки и уставился на Тома, который — до сих пор! — не снял ни единого элемента одежды, перчатки не в счёт. Мужчина так и остался в рубашке с закатанными рукавами, приталенным жилетом, ослабленным галстуком и в брюках. Поттер внимательно смотрел на то, как Реддл расстёгивает брюки и, отогнув края ткани, вынул тяжелый и толстый член. Юноша сглотнул. Без белья и, кажется, любовник не собирается вообще что-либо снимать, судя по тому, как Том зачерпнул лубрикант и принялся распределять его по возбужденному естеству. Поттер уже покрылся испариной и не мог дождаться, когда уже его — любимый, жестокий, самовлюбленный, самый лучший и прекрасный — Том вставит ему, и наконец дождался. Вокруг своего входа ощутил горячую головку, которая немного надавливала на края припухшей дырочки, но не входя. Гарри разочаровано простонал и готов был опять разразиться тирадой, но подавился собственным стоном, когда большое достоинство пронзило его, давая прочувствовать всю его мощь и великолепие. — Дыши, — Том, замечая состояние любовника, подсказал и хмыкнул. — Теперь ты доволен? — начал не спешно двигать бёдрами, но, увидев отрицательный кивок, остановился и прищурился, глядя в затуманенные зеленые глаза. Чем этот мальчишка может быть недоволен? Что снова не так? Кажется, Реддл слишком разбаловал мальчишку. — Быстрее… — прохрипел Гарри, с вожделением смотря на своего любовника. Том повиновался: он уже давно хотел вколачиваться в это податливое тело, которое так хорошо обволакивало и согревало его член, сводило с ума, и наконец он смог поддаться своему внутреннему зверю, полностью отпуская себя. Его пальцы крепко сжали трепетные бёдра и… Пошлое хлюпанье и собственные громкие стоны — это единственное, что улавливал Гарри после того, как Том начал безжалостно его трахать, нанизывая на свой член, словно преступника на кол в давние времена. Но это так хорошо… Иногда сквозь дымку удовольствия он видел глаза, прекрасный цвет которых можно было узреть лишь в тонком ободке вокруг огромного чёрного зрачка. В этих глазах плескалось безумие и нечто такое, что Гарри не мог понять. Том что-то говорил, но из-за собственных стонов он ничего не слышал. Грубые толчки выбивали все мысли и сомнения, как того и хотел Гарри. Том просто сошел с ума от власти обладания этим юношей. Ему сносило крышу от сладких и громких стонов Поттера. Он не хотел делиться ни с кем этим чудом, своим единственным лучиком света в непроглядной тьме, не позволит никому услышать, как сладко стонет его мальчик… Он на мгновенье остановился лишь для того, чтобы перевернуть Гарри на колени. Благо, что длина веревки от изголовья к рукам юноши позволила сделать столь опасный маневр. Он шлёпнул по ягодице и, любуясь покрасневшей кожей, начал снова яростно двигаться, попадая по точке удовольствия. Том сжал заалевшую кожу и оттянул, наслаждаясь возгласами боли и наслаждения. Гарри сходил с ума от того, что делал с ним мужчина. Всего было в достатке: удовольствия, боли, внимания, властности, но чего-то всё-таки не хватало. Что-то очень простого, не известного, но очень желанного. Чего-то… Перед глазами мелькнули чёрные омуты одного язвительного и грубого человека. Этого хватило, чтобы Гарри громко вскрикнул и излился. Только теперь от нахлынувшего блаженства и переполнявшего его стыда он отключился, но на периферии сознания и ощущения грубых толчков он понял, чего, а точнее, кого ему не хватает. Да простит его Том… Мужчина, ощутив сильное и длительное сжатие вокруг его члена мышц, рыкнул и глубоко выплеснул семя, до синяков сжимая многострадальные бёдра. Придя в себя, Том выскользнул из расслабленного тела и с удовольствием подметил, как из растраханной дырочки обильно вытекает его сперма. — Малыш, — позвал Том юношу, нежно поглаживая его по спине, но в ответ ему послужила тишина. Он нахмурился и аккуратно перевернул юношу на бок. Он вздохнул и принялся осторожно развязывать узлы. После того, как верёвка была отброшена в сторону и тело любимого мальчишки протёрто от их совместного семени, а покрывало отправлено в стирку, на котором и происходило сие развратное действие, Том наконец залюбовался своими метками, которые дополнялись великолепными розоватыми следами от веревок на бессознательном теле, особенно взор услаждали яркие отметины на запястьях. Мужчина довольно улыбнулся и, сходив в душ, нагишом лёг рядом с его Гарри, прижимая к себе спящее тело, собираясь уснуть. Однако тихий шепот вывел из состояния дрёмы. — Что? — тихо переспросил Том. Гарри что-то пробормотал, и Том прислушался, наклонившись так, чтобы его ухо было возле рта юноши. — Северус… — еле слышно пробормотал Гарри, кутаясь в одеяло и прижимаясь спиной к Тому. Реддл оцепенел и с яростью посмотрел на спящего мальчишку, которому в этот же момент захотелось перерезать глотку или придушить, сжимая пальцы на беззащитном горле, или… Том вскочил с постели, с трудом обуздав свою ярость, накинул халат и вышел из спальни, плотно прикрывая за собой дверь. В гостиной он достал со шкафчика виски и стакан. Он плеснул терпкого напитка. Том поднес стакан к своим губам, но глаза его снова вспыхнули, и стакан с жидкостью полетел в стену, разбиваясь на сотню осколков. Плевать на соседей. Как мог Гарри смотреть влюбленно на него, как мог отдаваться так яро и кричать его имя… как мог он всё это делать и грезить о другом?! Ревность и ярость разъедали Тома, побуждая совершить необдуманные поступки, о которых наверняка пожалеет. Ведь если он всё-таки убьет Гарри, как того желает его естество, то просто сойдёт с ума. Его сердце болит, его душа болит, словно её распяли и бросили мучительно умирать. Нужно что-то делать. Нужно убрать Снейпа из поля зрения Гарри. Сейчас. Нельзя ждать две недели. Иначе может быть поздно. Том, поставив бутылку на журнальный столик возле дивана, взял телефон и набрал номер человека, который сможет решить это дело дипломатически. — Люциус, у меня есть дело для тебя, — холодно бросил Том. — Милорд, — сонный голос дрогнул. — Слушаю. — Ты уберешь Снейпа из университета в ближайшие дни. Крайний срок — понедельник, включительно. — Но, милорд, Слизнорта ещё нет в Лондоне, и … — Мне плевать, — прервал его Реддл с угрожающими нотками в голосе, — сделай всё, что нужно, иначе… — не озвученные слова пробудили в Люциусе затаённый страх. — Будет выполнено, милорд, — обреченно сказал Малфой. — Что-то ещё желаете? — Нет, — закончил разговор и откинул телефон. Том сел на диван, поглядывая на начатую бутылку виски, но даже пить не хотелось от осознания, что алкоголь не заглушит его боль, ни на каплю не утолит жажду убивать. Так он и просидел до самого рассвета, пока не повернулась замочная скважина, оповещая о приходе экономки. Мужчина лениво посмотрел на зашедшую полную женщину средних лет, которая, увидев его, залилась пятнистым румянцем. Тома от нее воротило, и он, может, от нее давно избавился бы, но женщина слишком хорошо выполняла свою работу. — Ой, доброе утро, мистер Реддл, — воскликнула женщина, отводя взгляд. — Доброе, мадам Смит, — дружелюбно улыбнулся мужчина, внутреннее душа в себе рвотные позывы. — Потише, пожалуйста, мой гость спит. Не хотелось бы его разбудить. Женщина закивала, словно болванчик. — Да-да, конечно, — обвела взглядом гостиную, замечая устроенный беспорядок, и её глаза шокировано уставились на хозяина квартиры. — Что?.. — Простите, мадам, за беспорядок. Проблемы на работе, — Реддл лгал как дышал. Ему даже не нужно было задумываться, что сказать. Он говорил всё, что нужно, чтобы его любили и боготворили. — Что вы, мистер Реддл, это моя работа, — заверила старуха и мило, как она сама считала, улыбнулась. — Может, вы отдохнете? Ещё так рано… — Конечно, вы очень заботливы, — бросил мужчина и, не дожидаясь ответа, поспешил в спальню, закрыв дверь на ключ от инициативной экономки. Том посмотрел обреченным взглядом на юношу, который так мило сопел, обнимая подушку. Он вздохнул, скинув халат, и забрался в постель, укрываясь одеялом. Неожиданно для него, Гарри с другой части кровати перелез к нему на грудь и пробормотал с глупой улыбкой на лице: — Том, люблю тебя… Реддл выдохнул, зарываясь длинными пальцами в непослушные вихры. Как он может быть таким… таким?.. Том зажмурил веки и обнял Гарри, погружаясь в беспокойный сон.