Делатели королей

В замок Тарвенар она заявилась к полудню, как раз к моменту, когда завершился утренний королевский совет и все на нем присутствовавшие разошлись по своим делам. Препятствовать входу в замковый двор никто не стал, мало ли, по какой нужде явилась наемница — а такие мускулистые красотки с двумя мечами за спиной точно не добропорядочные гусятницы — может, навещает родню, служащую в замке. Однако свернула новоприбывшая отнюдь не к покоям слуг, чеканя шаг, прошла в сторону высоких стрельчатых дверей, ведущих в приемный зал. Стражники при виде молодой женщины в кольчуге и потрепанных, но все еще добротных кожаных штанах встрепенулись было, однако тут же успокоились — гостья вытащила из-за пазухи золотой медальон с королевским гербом. Искры магии над ним свидетельствовали, что медальон не подделка. — Могу пройти? — насмешливо спросила она. — Исариль Пламенная, докладывать его величеству необязательно, меня ожидают. Один из стражников, молодой веснушчатый паренек, явно лишь недавно получивший столь ответственный пост, уставился на Исариль с нескрываемым восторгом, даже чуть подался вперед, но тут же опомнился и постарался напустить на себя серьезный вид. — Добро пожаловать, — на всякий случай сказал он. Исариль улыбнулась, глядя на него сверху вниз, подмигнула единственным глазом — второй прятался под бархатной черной повязкой, расшитой золотом. — Приятно видеть такое гостеприимство. Двери перед ней распахнулись словно сами собой. Исариль сделала шаг внутрь, с интересом осматриваясь. В королевском замке ей бывать еще не приходилось, вернее, в полностью отстроенном, возведенном из руин и воспрявшем во всем своем величии. — Высокая дама нуждается в провожатых? — мягко прошелестели рядом. Высокий сухопарый мужчина в серой одежде, богато затканной серебром, приветливо улыбался, ожидая приказа. — Здравствуй, Леран, — Исариль протянула руку и крайне аккуратно похлопала его по плечу. — Рада видеть, что ты в порядке, старик. Нанесенные на кожу перчаток руны замерцали, позволяя коснуться призрака. Старый Леран, верный и бессменный слуга трех королей, когда-то собой закрыл от меча юного принца Эгберта, однако его привязанность к замку и королевской крови была так велика, что он добровольно отрекся от перерождения и остался призраком. Эгберт, став королем, отстроил Тарвенар лишь ради Лерана, стройка требовала немало средств, которыми разоренная Адалия не особо располагала. Однако Адалия располагала кое-чем другим — своими жителями. И когда менестрели понесли по дорогам балладу о королевском призраке, его верности и о том, что его величество желает вернуть замок, все королевство поднялось и пришло на помощь. За считанные недели замок Тарвенар вновь поднялся во всем своем прежнем великолепии. — Я тоже рад видеть вас, высокая дама Исариль, — Леран поклонился. — Позвольте напомнить вам дорогу до тронного зала. Прервал их беседу звонкий детский смех. Из-за ближайшей двери выскочил огромный серый кот, сейчас напоминавший клубок спутанной шерсти с глазами. За ним выбежала девочка. — Стой, Подушка! Кот слушать не пожелал и продолжил удирать. Девочка, заметив Исариль и Лерана, остановилась и мгновенно приняла самый серьезный вид. — Добрый день, — важно сказала она и сделала легкий реверанс. — Добрый день, — Исариль с интересом полюбовалась на девчушку, гадая, кто она такая. Неужели Эгберт обзавелся внебрачной дочкой? Для служанки она была одета чересчур уж роскошно, да еще и маленькая корона в волосах, намекавшая, что это особа королевской крови… — А можно, — застенчиво спросила девчушка, глядя на Исариль, — потрогать? — Что потрогать? — как можно более ласково спросила Исариль, гадая про себя: кольчугу, мечи, медальон, повязку? — Косу, — девочка во все глаза уставилась на прическу собеседницы. Вопреки расхожему мнению о наемницах Исариль Пламенная вовсе не выглядела как громила с большой дороги. Да, высокая, да, мускулистая, но при этом была в ее лице и некая правильность и даже изящность черт. И были волосы, великолепнейшие смоляные волосы, которые Исариль укладывала вокруг головы венцом. Приходилось, конечно, раскошеливаться на подзарядку обруча, которые заменял шлем, но все-таки капелька тщеславия Исариль чужда не была. — Хорошо, — она опустилась на одно колено и вытащила пару шпилек, позволяя косе распуститься и стечь вниз. Девочка с замиранием сердца, чуть приоткрыв рот, коснулась ладошкой косы, погладила. — Совсем как Подушка. Исариль хмыкнула. — У тебя будут не хуже, когда ты подрастешь, — пообещала она. Тем более, что аристократке как раз с волосами возиться легче, да и магические отвары добывать не в пример проще, чем наемнице, мотающейся по всем королевствам. — Анделейрион тоже так говорит, — закивала девочка. Исариль про себя всерьез укрепилась во мнении, что эта девочка — дочь Эгберта. Раз уж Андель, бессменная любовь короля, с ней беседует о будущем, хотя вообще людей своим вниманием удостаивает только по совершенно особым случаям вроде преподнесения ему даров. — А где, кстати, эта чешуйчатая…. прелесть, — Исариль поднялась и кивнула Лерану. — Его крылатое великолепие изволят сегодня парить над горами и размышлять о высоком, — отозвался тот. — Затем его небесное сиятельство милостиво соизволили почтить вниманием летний дворец. Исариль про себя хихикнула — Леран не одобрял Анделя со всем тем пылом, с каким только может не одобрять королевского фаворита королевский дворецкий. Хотя дальше словесных пикировок дела не заходили. — Что ж, мне все-таки стоит поторопиться к Эгберту, — вспомнила она. Девочка уже убежала за котом, немного успевшим передохнуть и с радостью включившимся в игру в догонялки. — Вас ожидают… — Леран величаво поплыл вперед, указывая дорогу. В личных королевских покоях Исариль моментально попала в камендробительные объятия, ее обхватили поперек тела, стиснули, оторвали от пола и покружили. — Огонечек! Его величество Эгберт Адалийский, принц трона, ранее командир отряда наемников, которые, узнав о происхождении командира, полыхнули желанием его запихать на трон обратно, своих старых друзей всегда был рад видеть. В конце концов, именно эта разудалая толпа мечом, огнем и стрелами возвела его на престол, погнав подальше королевского дядюшку, решившего трон узурпировать. Идиотская была затея — впятером лезть на королевскую стражу. С другой стороны, когда со спины дракона поливают стрелами и заклинаниями огня, не слишком-то посопротивляешься, особенно, если еще и дракон принимает посильное участие. Анделю, видите ли, внезапно пришло осознание, что он всю свою жизнь хотел королевскую кровать, королевскую жратву и любовника тоже короля. Миране, их отрядной целительнице, прямо в тот же момент возжелалось личную долину, где она будет выращивать травы для лекарств. Исариль и Стреле просто хотелось приключений. А Эгберта вообще никто не спрашивал, как и полагается — когда это короля уговаривали на трон взойти? Его туда пинками закидывали. Так и получилось, что сперва Эгберта запихали на каменную табуретку, накрытую парадной портьерой — трона как такового не было стараниями Анделя, малость переувлекшегося — потом засунули в королевский замок. А потом их отряд распался. Андель остался в Адалии, Мирана удалилась в свою долину, Стрела, прихватив свой самый ценный приз в виде королевского дядюшки, удалился того перевоспитывать на соседний континент за море. Исариль же, заскучав от безделья, отправилась дальше странствовать. — Ну, рассказывай, Огонечек, — Эгберт выпустил подругу, позволяя той снова дышать. — Где была, что видела? — Начнем с того, что по дороге сюда я видела в коридоре милую девочку, — Исариль улыбнулась. — Просто прелесть, а не ребенок. Сделала реверанс и попросила потрогать мои косы. Твое дитя? — Теперь мое, — кивнул Эгберт. — Такая очаровательная. Правда, с ее появлением весь дворец пришлось перетряхнуть. Парочку лордов удавил от двора подальше. — Удалил? — ослышалась Исариль. Его величество ухмыльнулся, плеснул вина в два серебряных кубка, толкнул один из них наемнице. — Ну и удалил таким образом. Остальные мигом вспомнили, что такое покорность. Исариль взяла кубок, принюхалась, не нашла никакого особого букета, от которого требовалось непременно закрывать глаза в припадке восторга, выпила вино залпом. — Получше, чем обычная наша кислятина, — оценила она. Эгберт лекций о неподобающем поведении читать старой подруге не стал, только вино придвинул поближе, предлагая угощаться. Исариль не стала отказываться, взяла бутылку, покачала за горлышко. — Так что это за девчушка такая? — Это, между прочим, будущая законная твоя королева, — изрек Эгберт. — Варин Адалийская. Исариль пару мгновений на него смотрела, потом хмыкнула. — И сколько твоей невесте лет? — Семь. Год назад помолвились. Только так смог ее спасти, когда… Дверь скрипнула, в гостиную шмыгнула будущая королева, неся в руках куклу, посмотрела на Эгберта и красивую воительницу. — Я помешала, Берт? — она отчаянно старалась выглядеть серьезной и взрослой. — Нет, моя королева, — Эгберт ласково улыбнулся. — Иди сюда, стрекоза, заплету тебя, опять в саду все птичьи гнезда собрала. — Ничего я не собирала, — звонко заспорила Варин. Исариль поторопилась вино припрятать подальше и постаралась выглядеть хорошо воспитанной. — И часто тебе Эгберт косы плетет? — полюбопытствовала она. — У него все равно не получается, — Варин наморщила носик. — Мальчишки не умеют делать прически. Поименованный двадцатипятилетний мальчишка возвел глаза к потолочной лепнине. — Не хмурься, морщины будут, — Варин явно повторяла за кем-то услышанное. — И будешь некрасивый. — А сейчас я красивый? — Эгберт взял щетку. — Да, хотя ты и старый. Исариль захохотала, колотя себя ладонями по бедрам. Эгберт угрюмо пыхтел как обиженный кабан. — Когда я вырасту, я выйду замуж за такого же красивого, как и ты, — поделилась мечтами Варин. Исариль посмотрела на Эгберта, поймала его краткий взгляд и промолчала. Может, это и хорошо, что у Варин есть ее старый Берти, который заплетает косы и дарит кукол. И когда она вырастет, непременно выйдет замуж за красивого и молодого принца. — Конечно, стрекозка, — легко согласился Эгберт. И ведь выйдет, поняла Исариль. Сменит королевскую корону на какую-нибудь графскую. Или вообще на венок из полевых цветов. Как там менестрель пел, про синюю речку. — Лайди-лайди, лайди-лайдай, музыка, громче, громче играй, — пропел и Эгберт. И подмигнул Исариль. — Я могу еще поиграть? — благовоспитанно спросила Варин, едва дождавшись, когда Эгберт закончит плетение. — Конечно, стрекозка. Варин засмеялась и убежала, едва не забыв куклу. Исариль откинулась назад, взяла покрепче бутылку и выдохнула: — Рассказывай!!! Эгберт едва уловимо поморщился. — Не самая веселая история, Огонек. Ладно, слушай… Год назад на границы Адалии стали напирать толпы беженцев из Фарива. Разумеется, я не мог оставить такое незамеченным, тут же принялся за дипломатическую переписку. Вернее, советники за нее принялись, а мы с Анделем одной из ночей наведались в Фарив. Помнишь, каким он был? Исариль кивнула. Фарив она помнила отлично, страну музыки, песен, пряностей и яркого шелка. И его правителей тоже отлично помнила — именно королевская семья Фарива не побоялась укрыть у себя Эгберта, а после и дать оружие всему отряду. Дядюшка Эгберта был предсказуемо недоволен, но Фарив, яркая цветастая шкатулка драгоценностей, крепко закрывал границы магическими куполом, не впуская лишних гостей. — И выяснилось, что в Фариве началась война между несколькими герцогами. Вернее, сперва поднялось восстание против королевской семьи, а потом герцоги принялись делить страну меж собой, рассорившись. Магический купол, который спас жизнь мне, погубил королеву Веренти. Она попросту не успела отправить просьбу о помощи. — Дай угадаю — из всей семьи выжила Варин? И чтобы спасти ее, ты назвал ее своей невестой? Король усмехнулся, подтверждая ее слова. Исариль кивнула, влила в себя еще немного вина. — И что будем делать с Фаривом? — Как это что? Все по старой схеме, — ухмыльнулся Эгберт. — Опыт борьбы с одним узурпатором у нас уже имеется. Просто повторим тот же трюк еще разок. — Будем возводить на трон королеву? — Будем возводить на трон королеву. Завтра прибудут Стрела и Мирана, Андель вернется, а ты уже здесь. Ну что, — он вытащил еще одну бутылку вина, на этот раз уже для себя. — Каково это — быть делательницей королей? Исариль подняла вино, посмотрела сквозь него на свет лампы, чокнулась с Эгбертом и протянула: — А знаешь, это очень…. Очень приятно.