Чудеса

      Мотоциклетный мотор уже давно и прекратил гудеть, и остыл, за ненадобностью оставленный вместе с транспортом, шлемами где-то сзади. Расположившись на краю склона, трефово-пиковая пара преспокойно ходила, рассматривая местность.       Зонтик в сотый раз пристально глядел вниз, вдоль склона, убеждаясь вновь, что сорваться и разбиться будет невозможно. Выбранное место было по-настоящему удивительное и красивое — шестой в уме по сто раз на дню, пока они готовились к поездке, благодарил Пика, что залез в самые дебри прибрежных кустов и нашёл идеал, устраивающий обоих.       Если посмотреть вниз со склона, то виду предстанет вполне успокаивающая дорожка-спуск, под приятно не крутым склоном, абсолютно не пугающая валета. Зато, если смотреть вперёд, видно скрывающие дорожку зелёные просторы крон деревьев, сразу за которыми мягко рокотала синяя река, широкая настолько, что казалась достигнутой линией горизонта. Благодаря не самому лучшему зрению, шестому казалось, что они, стоящие на краю и обдуваемые ветром, летят, а внизу на самом деле и нет никого, вся жизнь сзади, а здесь обрывается. Где-то там, где кончается Где кончается вся Земля       Пик безмолвно остановился рядом, и Зонтику не надо было на него глядеть, чтобы знать: король испытывает то же самое, а может даже больше — всё же восьмой хотел выбираться из дома почаще. Но место пусть и крайне красивое, добираться до него сложно, и правда как до самого края мира. Пик на нежелание Зонтика проводить много времени за поездками смиренно жал плечами и принимал, но раз в неделю стабильное предложение «Проехаться к обрыву» висело в воздухе, иногда принимаемое видом игнорируемого. Король и не настаивал особо: без настроения какого-то особого совсем не хотелось шастать по природным просторам.       А сегодня волшебно-вдохновенные были оба, пусть плескался этот настрой только в посветлевших голубых глазах валета. Пик пока оставался непроницаемым, стараясь не высказывать внутренней лёгкой восторженности даже сейчас, наедине с Зонтиком, чьи манящие плечи были вплотную к собственным: стояли они близко, бок к боку, смотря вперёд. Порыв ветра, сулящий скорое наступление вечера, слегка качнул Зонтика, который лишь успел в страхе округлить глаза, когда был за плечи и пояс обхвачен восьмым. Что-то было в этой их маленькой игре: сначала находиться друг с другом, будто незнакомы, и потом за считанные секунды «сближаться», обниматься. Интересно, слегка волнующе, и ещё не надоевшее ни одному из них. Пик вместе с Зонтиком в руках слегка качнулся в бок, потом в другой — успокаивает, баюкает. На краю мы качаемся Ты и я, ты и я       Зонтик легонько улыбнулся, прикрывая глаза и подчиняясь рукам Пика, слегка переступая с ноги на ногу при покачивании в каком-то странном танце.       Миг спокойствия длился минут пятнадцать: бессловно они спокойно качались в такт ветвям деревьев, оба уже подчинялись приятному, ещё не промозглому ветру. Уже потом Пик решил это нарушить, отпуская Зонтика и быстро садясь на край, свешивая ноги и пролезая в карман тёмных джинсов, откуда сразу выудил пачку с сигаретами, в пару отточенных движений, неуловимых взгляду всё ещё стоящего валета, выуживая одну палочку. Смотреть, как тот поджигает и в первый раз затягивается, шестой не стал, зевая и вновь глядя куда-то вдаль, за горизонт листвы и воды, в которую скоро вклинился совершенно не раздражающий и быстро уносимый ветром сигаретный дым, на котором Зонтик заострил внимание, смотря на случайно формируемые им силуэты, что когда-то разглядывал в облаках. Чарующее зрелище.       Когда за штанину неоднозначно потянули, Зонтик сначала присел на корточки, кинул беглый взгляд вниз — не убежала ли куда тропинка, безопасность? Нет. На секунду выдернув себя из мечтаний, но тут же вернувшись в желанный бесконечный мирок, валет сел рядом в позу, похожую на пиковскую, и вздохнул, выдохнул и расслабился, укладывая руки по бокам от себя на траву, слегка сжимая её мягкость в аккуратных руках.       Всю идиллию умудрился нарушить Пик, тихо, но достаточно слышно сплюнув куда-то вниз горькую от сигарет слюну так невозмутимо, будто это действие можно провернуть где и когда угодно. Но так на самом деле не было, и Зонтик тут же немного грустно вздохнул, распахивая всё ещё поблёскивающие глаза и с некоторым неудовольствием в упор уставился на Пика.       — Ну заче-ем, — протянул валет, вздыхая и легонько пихая короля плечом в бок.       — Не кипи, — восьмой чуть ли не впервые за день рот открыл, что-то говоря, — не в твою же сторону.       — Кури поменьше, пожалуйста…       — Чай пей меньше. Пожалуйста.       Шестой смутился, потупил взгляд на траву, которую сжал чуть сильнее. Но улыбнулся: чаепитие Зонтика Пик приравнивал к вредной привычке уже давно, бурча об этом пристрастии трефа в любую минуту. Сначала это ещё беспокоило, зато теперь вызывало больше смеха, так что мелкий конфликт был улажен спустя минутку, когда Пик взялся снова обнимать валета, дуя в волосы. На краю ноги свесили И плюемся мы в никуда       Теперь, вновь всем довольный, шестой ухмыльнулся пошире, вдыхая полной грудью и перехватывая руки короля, обнимая их и с радостно смеясь пару секунд. Атмосфера разрядилась, вновь став чудесно-приятной, воздух вокруг переливался удовольствием и безмятежностью.       Пик зарылся носом в чужие волосы, вдыхая мягкий запах шампуня и чего-то сладкого, щурясь и ласково проводя рукой по зонтикову затылку, вглядываясь в дали и облака. Красивое место держало за душу с первого взгляда, отчего ассоциировалось с трефовым валетом и неимоверно радовало. Душе слишком счастливо, даже страшно немного — слишком ярко-хорошие эмоции для него. Но заканчивать он не собирался. Как смешно, сердцу весело Чудеса, чудеса       С Зонтиком хочется веселиться, хотя в обоих не прописано это банально-приторное чувство радости. И всё равно хочется курить, плеваться и усмехаться с милой рожицы, когда валет старается выдать своё недовольство как можно менее явно, но заметно, чтобы Пик понял. И король понимал, но и тут заканчивать не собирался. Шестой во всех своих проявлениях нравился, он был как та же природа: плохих выражений и настроений, которые Пика бы раздражали, попросту не существовало. Хотелось валить его на траву, щекотать и тискать, смотреть на счастливо-смеющиеся глаза, которые, стоит прекратить, становятся чуть темнее и раздражённее, но не менее притягательными. Насмотреться невозможно: у Зонтика была живая и интересная мимика, которая ещё и природе подчинялась. Сейчас, например, тот искусился, вжимая голову в плечи от робкого касания ветра. Несдержанно-глубоко вдохнув и выдохнув тут же Пик обхватил его руками покрепче, вжимая в себя и пряча даже от тёплых порывов летнего ветра. Тёмное небо зажигало звёзды, неумолимо притягивая взгляд к себе, так что королю глаза метать от Зонтика к нему было сложно. Природа разрывала естество, хотелось бешено скакать и бегать в попытке освободить мысли и душу из тела. Черный дом мироздания Отрывает нам тормоза       Это было невыносимо и до одури волшебно одновременно. Новых, странных эмоций — Пик хотел их от свободы, а получил ещё и в виде бонуса-Зонтика, который точно разделял его ощущения. Пусть это просто казалось из-за чудесности мига, король уверял себя, что шестой его полностью понимает, делит чувства восьмого со своими, облегчая непосильную ношу.       А ведь Зонт на самом деле всё делил с Пиком, во все глаза смотря ровно вперёд и прижимаясь к тёплому телу вплотную к себе, разве что чувствуя себя в разы спокойнее. Хотя, если Пик вдруг вскочит и, взяв его за руку, побежит по кромке обрыва, валет даже про безопасность не станет бубнить, чуть ли не слепо следуя за ним. Потому что понимает. Расширяет нам подсознание До конца, до конца       Но Пик не вскочил и не побежал, оставаясь сидеть на месте. Пусть мысли от этого рвутся, а не нервы бедного валета, который и без того раз в эоны лет живёт в переживаниях. Да и внезапный порыв начал быстро сходить на «нет», когда начали загораться оранжевым первые закатные облачка. Зонтик сделал жест, будто бы потянулся за одним из них, вызывая добрую усмешку на губах Пика. Рука цели не достигла, поэтому переместилась на волосы короля, сжимая и разжимая пальцы, доставляя ненавязчивое удовольствие. Протяжно вздохнув, король закачал ногами в умеренном темпе, еле ощутимо стукая задней частью ботинок по выступу. Валет повторил, смелее свешивая ноги ниже и опираясь щекой о пиково плечо, широко открытыми глазами уставляясь далеко, куда-то между небом и землёй, где Пик за его взглядом проследить не мог, далёкий от красочных фантазий. На краю ноги свесили И глядим уже в никуда       С особым удовольствием Пик вынул новую сигарету из пачки, чиркнул колёсиком зажигалки и прикурил от весело мерцающего, скачущего от редкого ветра огонька, цветом почти идентичного с закатным небом. Рука с пляшущим огнём на время застыла, пока палец уж совсем не устал, и король убрал зажигалку в карман, старательно выпуская в красочное небо колечко серого дыма, после этого сразу оставляя на губах слегка зажмурившегося Зонтика мало ощущаемый, зато моментально-резко пахнущий поцелуй, хрипло смеясь от недоумённо-смущённого, и лишь капельку недовольного, лица шестого. На смех Пика он ответил псевдо-обидчивой гримасой и яростным утиранием своих губ, чем скрывал ответную улыбку, падая в тёплые объятия вездесущих рук. Мы плывем, сердцу весело В чудеса, в чудеса