Оно того не стоит

      «Оно того не стоит» — как заевшая пластинка на репите проигрывается в голове голос. Работа своих свеч не стоит, как и его нервов. Этот проект давно пора разорвать окончательно в клочья, отказать заказчику и взяться за адекватный.        В котором не будет корректив уже в конце работы, где заказчик будет просто отдавать деньги за его великолепный архитектурный шедевр, а не помыкать им, как куклой или офисным работником.       В котором он сможет раскрыться, а не загнать себя в рамки.        Но Кавеху нужны деньги, а они, как говорится, не пахнут.        Он сидит и пилит взглядом, уставшим и покрытым рябью надвигающегося обморока, чертёж. Он весь измазан, исчерчен вкривь и вкось, но он доделан. Остаётся только перенести его на чистый ватман и выдать на руки. Может, ему даже позволят контролировать процесс постройки в качестве приятного бонуса за проделанную работу…       …Заказчик снова недоволен. Он критикует всё, что есть в его работе: слабые места и сильнейшие и изящные в своём исполнении детали.        Кавех в негодовании вскидывает руки и в ярости пихает этот чертёж прямо в руки, изрядно помяв при этом. Знает он таких упырей: те знакомы с его вспыльчивым характером; предугадают возможность исхода такого, что чертёж и так попадёт им в руки и воспользуются! Если уж речи о выплате за работу не идёт, то какое уж там его прославленное имя, закреплённое за новым, к примеру, собором. Над которым он корпел три ночи!        Гневный топот и торопливый перезвон всяких побрякушек в его одежде выдаёт его состояние с головой. Кавех снова взбешён и неумолим в своей злобе. Даже перо, воткнутое за ухо, готовится десантироваться от такой встряски.        Однако архитектор не заруливает в таверну за чаркой вина по такому случаю. Нет, он идёт домой. Точнее, в съёмное жилище, которые он делит с раздражающим, но близким соседом Аль-Хайтамом. 

***

      Когда Кавех с силой и грохотом закрывает за собой входную дверь, сосед хочет возникнуть и отчитать молодого человека за нанесённый ущерб стоящей в тишине идиллии.        Но замечает слёзы в глазах друга. И самому держаться на дистанции становится совестно.        Конечно, он знает, из-за чего восходящая звезда архитектурного факультета Академии проливает слёзы. Разумеется, он тысячу раз говорил этой бестолочи, насколько бесполезны его старания с этими заносчивыми и лицемерными богачами. Но кто такой Кавех, чтобы слушать его, Аль-Хайтама, правда?  — Оно того не стоит, — говорит о слезах, стекающих по этому бледному лицу, и утирает мягким движением пальцев.       Оба позволяют увидеть улыбки друг друга через треснувший фасад.