История одного заговора (18+)

И что теперь делать? Как исправить?.. Как сказать Тэхёну, что всё изменилось, что, задумывая долбаный заговор, он, Чонгук, никак не думал, что всё вот так обернётся? Если бы знал, ни за что не подошёл бы к нему с этим идиотским предложением... Нет, подошёл бы, но... Не с этим. Почему он смолчал, когда разглядел эти пушистые ресницы вокруг таинственных глаз?.. Почему сразу не насторожился? Разглядел же, хотя они постоянно за этими тупыми очками? Ну, очки, предположим, ему идут... как и эти свитера, над которыми так стебётся Юнги... Стебался, пока не увидел у своего миленького кнопочного носа внушительный кулак Чонгука. И даже эти блёклые джинсы, порванные на худых коленях... Всё ему идёт — этому дурацкому Тэхёну... И вот сидит он напротив, хлопает своими невинными, такими невыносимо-чудесными тёплыми глазами и кривит свои невозможно-пленительные губы в дурацкую квадратную улыбку... — Что же теперь делать, Гук-и? — спрашивает он. — Они уезжают на Чеджу... А у Сокджина на пальце уже кольцо... Они там хотят, наверно, пожениться... — Ты дурак? — раздражённо спрашивает Чонгук. — В Корее однополые браки запрещены! — А, точно... Но туда же в эту пору только молодожёны ездят... Мне кажется, мы проиграли, Гук-и... — И голос такой... жалостливый. Низкий, мягкий, горячий, как шоколад — и так же обволакивает несчастную мятущуюся душу Чонгука... Хотя кому он врёт? Давно уже не мечется его душа. Давно...

***

Страдала и плакала его душа, когда Чонгук был безответно влюблён в Ким Сокджина, долбаного идола университета, в которого были влюблены все девицы и половина — тайно, конечно, — парней. Но Чонгуку было наплевать на эту математику: он был молодым, наглым и бессмертным — полтора года назад, на первом курсе. И решил, что третьекурсник-красавчик — именно то, что ему нужно для счастья, которого он собирался добиваться. Сокджин его не воспринял всерьёз от слова совсем. Мягко и немного потерянно улыбнулся, когда нахальный первокур подошёл со своим "Ты мне нравишься, хён, очень. Давай встречаться?" Потрепал по макушке и ответил на полном серьёзе: — Ты подрасти, малыш. Будешь хорошо себя вести — подожду. Сказал — и через пару месяцев стал встречаться с ненавистным Ким Намджуном. Балабол. Сокджин, в смысле. Но Чонгук не отчаялся и дал себе слово отбить его у этого длинноногого громилы с улыбкой ребёнка (тоже мне, ямочки, подумаешь!) — ничего особенного, понаблюдав за Намджуном, Чонгук не нашёл: парень и парень. Чонгук и то покрасивее будет, пофигуристее, поярче... И что только Сокджин в нём нашёл? И стонет ещё в поцелуях так, как будто Намджун его прямо поцелуями трахает... Чонгук вообще-то и целуется, скорее всего, получше... Никто не жаловался, наоборот — все довольными уходили, и девчонки, и парни. Правда, парень был только один, но Чонгуку понравилось, а уж парню и подавно. Еле Чонгук от него отделался — такой доставучий был, не мог никак отлипнуть — вот как понравилось ему с Чонгуком. А Сокджину нравилось с Намджуном. Счастливый ходил, улыбался постоянно, бесил Чонгука до жути. И Намджун бесил, потому что — ну вот что в нём такого, кроме возраста? Ничего! Но именно наблюдая за ним, Чонгук и заметил второкурсника Тэхёна. Тот постоянно вертелся около Намджуна, улыбался ему своей робкой и такой милой, потерянной улыбкой, чай приносил, в столовой, когда Сокджин не мог или был на практике, место ему держал, пока старший за едой ходил... Только зря. Намджун широко улыбался, дружественно стучал по восторженно приподнятым плечам Тэхёна, трепал ему пушистые волосы на макушке — и уходил к своему Сокджину. То есть к чонгукову Сокджину, потому что Чонгук уверен! Был уверен, что! Был... уверен.. Он так был уверен, что предложил Тэхёну сделку: объединить усилия, чтобы разлучить Сокджина и Намджуна, поделить между собой половинки этого плохого союза — чтобы получилось два гармоничных. Тэхён тогда посмотрел на него так изумлённо и робко — в лучших своих традициях — и спросил: — Почему ты думаешь, что... мне это надо? Чонгук снисходительно усмехнулся и окинул оценивающим взглядом немного нескладную, но стройную фигуру типичного ботана-заучки — и чуть залип на тонкой талии и сильных руках: только тогда и увидел аккуратные, но вполне ощутимые бицепсы, а потом невольно поднял взгляд на лицо. И как будто увидел Тэхёна впервые — по-настоящему, понимая с каким-то ускользающим сожалением: "Чертовски хорош! Идиот Намджун..." С этого, наверно, всё и началось, вся ерунда в жизни Чонгука. Не то чтобы она до этого была сильно упорядочена — эта жизнь: из-за безответной любви к Ким Сокджину в ней был творческий хаос, но Чонгук справлялся, разбирался, наводил частичный порядок, строя завоевательские планы и пытаясь как можно более назаметно сталкерить за объектом своей страсти. Но теперь... Теперь хаос приобрёл характер непонятной раздвоенности, чёткость цели потерялась, прицел сбился. Чёртов Тэхён... На тот его вопрос — по поводу зачем ему это — Чонгук не смог ответить, но Тэхён не стал дожидаться, просто вздохнул и сам продолжил: — Ладно... Давай... что же, может, и впрямь выйдет что-то интересное. И стал помогать. Пытался отвлечь Намджуна на дискотеках, звонил с просьбой о помощи, как ему подсказывал Чонгук. Намджун вёлся, отвлекался, помогал, трепал по макушке, дружески обнимал и похлопывал по плечу... И Чонгука это бесило всё сильнее. В том смысле, что... мм... Нет, ну а чего лапать, если не собираешься себе забирать, верно? Тэхён послушно исполнял все коварные замыслы Чонгука и даже добивался кое-какого успеха. Как, например, когда Намджун его в щёку поцеловал на какой-то там вечеринке для четвёртого курса, куда Чонгука не пригласили. Сокджина тогда не было в городе, он навещал родителей, и Намджун позвал удачно "подвернувшегося" (не без помощи Чона) Тэхёна с собой, так как не мог как староста курса пропустить это мероприятие. Тэхён рассказал о поцелуе Чонгуку с каким-то непонятным смущением, а Чонгука накрыло таким бешенством, что слава богу, что разговор был по телефону, а не то бы он своего несчастного помощника просто порвал. При этом, естественно, не смог бы объяснить — а почему, собственно. А так просто проскрипел сквозь зубы: "Отлично, молодца, ну, пока" — и отбросил телефон со злобой. Потом всю ночь пытался себя понять — и понял лишь то, что слишком увлёкся отвлечением Намджуна и совсем ничего не делает сам, чтобы быть рядом с Сокджином. Ему больше хотелось сидеть рядом с Тэхёном и разрабатывать планы по разрушению "чёртовой парочки", как они условно называли свою цель. Сидеть, смотреть в чистые и наивные глаза-озёра, наблюдать, как пушистые ресницы отбрасывают тени на бледные точёные скулы и как нежно или счастливо-квадратно улыбаются румяные губы... Зачем ему это было надо, Чонгук старался не думать... Он спохватился и стал и сам кое-что делать: ловил Сокджина, когда Намджун не мог его проводить, ласково предлагал свою помощь на тренировках по волейболу (уговорил тренера поставить их в одну тренировочную команду и место своё никому не уступал) — воду там, полотенце... А в перерывах на тренировках отписывался Тэхёну, как идёт процесс завоевания, и с нетерпением ждал его ответов. "Почему ты мне пишешь?! Иди к нему! Сиди рядом с ним! У вас же перерыв!" — "Он занят, с тренером разговаривает. Расскажи, как ты сегодня. Что там у тебя с английским? Преподаватель Шин успокоился? Даст пересдать?" — А сам с усмешкой наблюдает, как Сокджин лениво отбрёхивается от унылых приставаний двух второкурсниц-болельщиц, которые ни одной тренировки не пропускают из-за ласковых круглых глаз и пухлых губ Ким Сокджина. Мда... губ... А вот у Тэхёна губы как будто нарисованные, выточенные и ... попробовать бы их ... Хмм, хмм... Что он там написал, этот дурацкий Тэхён, навязался вот на чонгукову голову, мало ему непоняток с Сокджином... Так всё и шло. Ни шатко, как говорится, ни валко. И лишь одно всё яснее и яснее становилось Чонгуку: Сокджин для него очень дорог, очень. Как повод проводить время с Тэхёном, вроде бы как с азартом занимаясь общим делом, которое очень сближало: сидели они всё чаще рядом. А потом сосед Чонгука по комнате в общаге Мин Юнги, весьма ядовитый и токсичный, но очень полезный в плане сплетен и списать домашку парень, наконец-то признался своей Реми в любви и они сняли квартиру. Когда обмывали это дело, Юнги подмигнул Чонгуку на Тэхёна, который мечтательно пялился в окно на улицу, сияющую в тумане и вечернем убранстве фонарей, и шепнул: — Хватит маяться дурью, Гук-и. Не упусти того, кто тебе на самом деле нужен. Иначе уведут твоего ботана, как пить дать уведут, прямо с его идиотскими свитерками... — Кто ещё? — вскинулся Чонгук и зло цокнул, поняв, что спалился. Но Юнги не стал язвить, а вполне серьёзно покачал головой. Он был однокурсником Тэхёна, так что знал, что говорит. — Есть у нас такой, Чон Хосок. Красавчик, новенький. Перевёлся из Тэгу. Танцор, они с Тэхёном в нашей "Супернове" танцуют. И я тебе скажу — классный танцор. Так вот. Он уже пару раз подкатывался к Тэтэ — и это то, что я видел лично. Твой очкарик пока только смеётся и смущается, но глазки блестят... Смотри, Гуки. Ким Сокджин никогда не бросит своего Намджуна, помяни моё слово. Они по уши друг в друге. Так что... Не просри реальный шанс ради того, чему не быть. Чонгук последнее в речи Юнги почти не слышал. Его так выбесила история с каким-то там Хосоком, о котором Тэхён ему ни слова, что у него за малым пар из ушей не шёл. Он ушёл тогда с этой долбаной вечеринки, даже не попрощавшись с Тэхёном. Раз так — и чёрт с ним. Раз ему наплевать на их план — и хер с ним! И Чонгуку наплевать! Надоело! Всё заебало!.. Только Тэхён как чувствовал и через пару часов уже стучался — осторожно, тихонько — в дверь Чонгука. Тэхён жил на другом этаже, они в общаге договорились по коридорам не светить, мало ли что. Сокджин и Намджун, конечно, живут по своим снятым квартирам, но мало ли кто увидит заговорщиков — до хёнов дойдет... ничего хорошего. Один Юнги чего стоил... Кто ж тогда знал, что этот хмырь всё прознал, и, видимо, давно. И занял очень странную позицию. Чонгук открыл дверь и замер на пороге: он точно не ожидал увидеть Тэхёна. А тот робко улыбнулся и с порога спросил: — У тебя всё в порядке? Ты так ушёл... Резко... Мин Юнги сказал, что тебе нехорошо стало... Что с тобой? Чонгук быстро оглядел его и дёрнул за руку в комнату. — Мы договаривались здесь не обсуждать ничего! — буркнул он, стараясь унять счастливый стук сердца. — Так ты ж теперь одинок, — несмело улыбнулся Тэхён. — Можем штаб нашей операции из кафешки к тебе перенести... Чонгук не хотел, правда, но вырвалось само: — А Чон Хосок не будет против? С которым ты чуть ли не мутишь, а я и не в курсе. Если бы не одно трепло... — С кем я мучу? — Голос Тэхёна был удивлённый и обиженный. — С дуба рухнул? Мы же вроде как оба знаем, с кем мы хотим... мутить... Ты чего? Чонгук ничего не ответил и мысленно пообещал сначала набить Юнги морду, а потом купить ему говядины. Отразив, так сказать, всю сложность плескавшихся в его душе чувств. И с тех пор Тэхён стал зависать в комнате Чонгука достаточно часто. Потому что Чонгуку сразу стало нужно все, прямо вот все подробности их "заговора" обсуждать с компаньоном. А также смотреть новые видосы с ютубчика и ржать как не в себя, хавать пиццу на двоих (ведь и платили двое, одна сплошная выгода), и много ещё чего — помимо основных, так сказать, обязательств друг перед другом. Только вот с этими обязательствами был напряг, и теперь Тэхён прибежал к нему, запыхавшись, и оповестил, что чёртова парочка собирается после последнего промежуточного экзамена на Чеджу.

***

— Что делать-то будем? — спрашивает Тэхён снова, тревожно глядя на задумавшегося Чонгука. И смущённо отводит взгляд, потому что Чонгук смотрит прямо на него, не отрываясь, и ... губы облизывает. Нервно и жадно. У Тэхёна подрагивает голос и пальцы, которыми он мнёт салфетку. — А? Может... Может, ты уже признаешься своему Сокджину? Пока не совсем поздно... Чонгук подозрительно щурится: — А почему только я? Ты ничего не хочешь сказать своему Намджуну? Тэхён снова отводит глаза и чуть пожимает плечами: — А что я скажу? Он... Как любил Джина, так и будет его любить... всегда, наверно. Они счастливы, Гук-и. Так что... — Тогда зачем ты мне помогал? Если всё равно всё обречено?.. — хмуро интересуется Чонгук. — Ну... — Тэхён краснеет. — Не хотел тебя бросать. Ты так... хотел завоевать Сокджина... Это было так мило... Да и интересно мне было, победишь ты братишку или не смо... — Он осекается и медленно поднимает растерянный и испуганный взгляд на замершего Чонгука. — Я всё объясню... — запинаясь, говорит он. — Какого ещё... братишку? — тихо перебивает его Чонгук и поднимается со своей постели, на которой до этого так удобно устроился — чтобы быть подальше от такого всего соблазнительного Тэхёна. — Я... Чон... Гук-и... — Тэхён теряется, когда Чонгук медленно подходит к нему и нависает над ним, опираясь одной рукой на спинку его стула, а второй на столешницу около его сложенных рук. — Я... Ты ведь... мне просто... — Ким Намджун — твой... брат? — снова прищуривается Чонгук. — Двою... двоюродный, — едва не давясь на выдохе, отвечает Тэхён, пытаясь чуть отодвинуться, но встречаясь спиной с подоконником, к которому его практически прижал Чонгук. — Мы про... просто не афиш... хмм... не говорили... никому... — И что это значит? — ещё тише спрашивает Чонгук и мягко пальцами убирает с разрумянившейся щеки Тэхёна прядь тёмных волос — Малыш Тэхён-и влюбился в братишку? — Н-н-нет... — шепчет Тэхён. — Я... не в него... Просто ты так часто... был с ним рядом... С ними... И я мог тебя... видеть... вот ты и... Ты ведь сам подошёл... Помнишь? Я просто... не стал разубеждать... Понимаешь? Он вскидывает на секунду на зло щурящегося Чонгука блестящий взгляд и снова опускает глаза, чуть подрагивая под его пальцами, которые мягко поглаживают его щёку. Он ждёт... то ли удара, то ли... И Чонгук ещё и сам не определился: хочет он ударить обманщика или... — И ты решил мне помочь завоевать того, кто мне нравился? Странно, не находишь? — произносит он. — Нелепо даже как-то... — А пальцам его так приятно, что он не может оторвать их от горячей шёлковой щеки. — Да не было у тебя шансов... — шепчет Тэхён. — Никогда не было, понимаешь. Но так ты хотя бы... не один был всё это время, пока... до тебя это... доходило... — Он прикрывает глаза, потому что пальцы Чонгука становятся чуть настойчивей и оглаживают его подбородок, медленно спускаясь к шее. Тэхён чувствует, чем всё это может закончиться, поэтому продолжает торопливо, как будто боясь не успеть: — Ни у кого там нет шансов, понимаешь? Они просто не могут друг без друга. И даже не ревнуют друг друга. Потому что... — Ладонь Чонгука обхватывает горло Тэхёна и чуть сдавливает его, но тот, зажмурившись, всё равно говорит: — Прости меня... Я... Не хотел тебя обманывать и... Точно не знал, что всё так далеко зайдёт... Просто... Просто... Он явно мучительно подбирает слова — и не может подобрать и объяснить. Только вот ведь парадокс: Чонгуку не нужны объяснения. Он чувствует такое облегчение, что сам этому удивляется. И его сердце в упоении выстукивает: "Нравлюсь... Я точно ему нравлюсь, иначе зачем ему всё это?.. Не Намджун — я нравлюсь... Такому-то невероятному — нравлюсь..." Внезапно он хмурится: — Но он тебя целовал! Ты же говорил! Пальцы сами по себе снова чуть сжимаются. Внезапно Тэхён открывает глаза, хмурится и резко впивается своими пальцами в его кисть: — Больно! Пусти! — Чонгук приподнимает бровь и чуть разжимает пальцы, а Тэхён цокает и отталкивает его руку. — Хватит! Хватит изображать из себя ревнивца! Какая тебе разница! Да, я соврал, но просто поддержать тебя хотел, чтобы ты убедился... — Что с поцелуем? — упрямо перебивает его Чонгук, не давая перевести тему. — Не было никакого поцелуя, отстань от меня! — угрюмо отвечает Тэхён и отворачивается к окну. — Ты просто был грустным тогда. У нас ничего не получалось. Я решил приободрить тебя... думал, скажешь уже своему Сокджину всё — и получишь окончательный ответ. А ты... — А мне уже тогда нахрен не был нужен никакой Сокджин, — тихо говорит Чонгук. Он обнимает Тэхёна сзади за плечи, склоняясь к его уху, и шепчет: — Ты мне уже тогда был нужен, моё прекрасное брехливое счастье... Тэхён замирает в его объятиях и недоверчиво поводит плечами: — Что?.. Ты... Мне не нужна... Мне не нужно, чтобы ты... Я тебе не утешительный приз! Пусти! Чонгук сжимает его крепче и не даёт вырваться. Он утыкается в его шею и чуть прикусывает её, заставляя Тэхёна вздрогнуть. — Ну уж нет, — шепчет он. — Никуда я тебя не отпущу. Ты не утешительный приз. Ты главный приз. Просто я не сразу понял, что охочусь именно за ним — за этим призом. А понял, между прочим, давно. Просто думал, что ты тоже... охотишься не за мной... Но кто в этом виноват? — Ты виноват, — бухтит Тэхён и прижимается к его шее, откинув голову. — Во всём только ты виноват, заговорщик хренов...

***

— Ну, и как оно? — Получилось, хён! Представляешь? Я... сам не верю, но... Откуда ты мог знать? — Медвежонок, ты ведь такой у меня красивый. А этот наглец не дурак. И, конечно, не мог тебя упустить, очевидно же... — Вообще нет! Он на твоего Джина был всерьёз настроен! — Тэтэ, да то, что он перенастроился, уже по его реакции на историю с нашим с тобой "поцелуем" было очевидно! Только ты у меня такой трусишка — не поверил. А я тебе сразу сказал, что так бросить трубку можно лишь в крайней злобе. Странной, если учитывать то, что ты вроде как его план так успешно осуществил! — Джун-хён, но ведь это было... очень странно! И рискованно! Он мог влюбиться в Джина ещё сильнее! А вовсе не мной увлечься! — Эх ты, так и не понял? Тэ, это Джином он увлёкся! Повёлся на его красоту, он ведь совсем его не знал, когда встречаться к нему полез! Разве же так всерьёз бывает? Человека разглядеть надо, понять, увидеть по-настоящему, чтобы чувства были настоящими! А этот щенок... Он мне только все нервы вымотал. А я — Джину... до сих пор стыдно... так что я у тебя в долгу! Спасибо, что согласился, когда он полез к тебе со своим оригинальным заговором. — Хён... тебе спасибо. Он... он замечательный, поверь! Ты его полюбишь, когда узнаешь... — Точно нет. Но мне и не надо. — Ха-ха, ладно. Так вы не хотите на Чеджу? — Да что мы там забыли — в сезон молодожёнов? — Ну... А я как это Чонгуку объясню? Он же думает, что вы едете... — Тэтэ, брось, все люди, у всех планы, и они могут измениться... — А может, мы Джину всё-таки скажем? Ну, что мы... Что я... Что мы с тобой его немного... использовали, чтобы отбить у него его же ухажёра? — Эээ... Не стоит. Боюсь, моё солнце не оценит уровень нашего коварства... И то, что из-за нас ему приходилось терпеть активные действия твоего ослёнка... — А ты... Ты вот не боялся? Ты и впрямь его не ревнуешь — Джина? — Тэ, я, конечно, пару истерик устроил, но вообще-то я верю Джину. И его строгому стоперу в отношении парней младше его. Против этого предубеждения все ваши заговоры бессильны. Так-то.

***

— Ну, и как оно? — Как ты и предсказывал, любовь моя. Всё сработало. — Слава богу. Теперь он от меня отвяжется? — А разве он не уже? — Ну... Э... — То есть он уже влюбился в моего Тэ, но по-прежнему строит тебе глазки?! Да я его порву! — Тихо, тихо, красавчик, это не наш метод. На самом деле всё действительно постепенно сходит на нет. И сегодня на тренировке он в мою сторону не смотрел. В телефон свой втыкал, видимо, говорил с твоим братцем, дай бог ему здоровьица... — Солнце, ты у меня такой... Но как ты мог знать, что этот кролик предложит Тэхёну заговор против нас? И что тот согласится? — Ты спятил? Откуда я мог это знать? Я что тебе — экстрасенс что ли? Но переключить его внимание на более милую и — прости уж — но доступную цель (ведь мы оба знаем, что Тэхён от него год без ума!) — это чистая психология. Не предложил бы заговор — проявил бы себя как-то ещё. Поэтому я тебя и попросил потаскать с собой Тэхёна. Рядом со мной это бы не сработало, он только на меня смотрел... — Ой, всё! — Вот тебе и всё... Кто ж виноват, что я у тебя такой охрененный. Но он же умный крол, он стал изучать соперника — туда мы этот лакомый кусочек и подложили... Ну, плюс пара слов Юнги — спасибочки ему. Кстати, он тебе тоже спасибо передавал за билеты. Реми всё понравилось. Во-о-от. Ну и — вуаля. — Да... Это было просто... невероятно! — Потому что я у тебя кто? — Гений! ты у меня просто гений! Иди сюда, солнце... Иди... Твоя гениальность меня чертовски возбуждает... Иди ко мне...