Кровь и шелк

      Давид нервничал, но ловко это скрывал, разве что немного суетливо вертел в пальцах большой серебряный медальон, внутри которого была вложена бумажка с написанным Ингваром заклинанием. Медальон он получил только полчаса назад и ещё не показывал его Дане, поэтому чуть усмехался в предвкушении её реакции: конечно же, она начнёт спорить и возмущаться. Дана вообще в последние дни была сама не своя. Она мало спала, надолго закрывалась в своём кабинете либо же наоборот не отходила от Давида ни на шаг, и его это беспокоило. Он уже несколько раз заговаривал с ней об этой её странной нервозности, но девушка упорно отмалчивалась. Вообще, чем ближе был день, когда она должна была отправиться к Ингвару, тем больше Дана хмурилась и закрывалась.       Этим же вечером Давид нашёл её в кабинете, где Дана судорожно листала свои записи, привезённые от Ингвара.       — Что читаешь? — спросил он, едва заглянув в комнату.       Дана подняла встревоженное, уставшее лицо и тяжко вздохнула. Она устала.       — Повторяю уроки Ингвара. Завтра он строго спросит с меня…       — Чему же такому он тебя учит? Разве это не должна быть только сила Разлома? — чуть нахмурился Давид, устраиваясь на диване и приглашая к себе дочь, но Дана лишь покачала головой и снова принялась нервно листать тетрадь, самую заурядную на вид толстую тетрадь с цветами на обложке, которую одолжила у Кати и уже наполовину исписала.       — Он заметил мой интерес к некромантии и, как мне кажется, слишком уж им увлёкся. Он лишь мельком научил меня атакующей магии, которую вы уже видели, а в остальном заставляет учить теорию по некромантии. А там столько всего! Все эти руны призыва просто ужасные! А ведь в них нельзя ошибиться.       Теперь Давид уже открыто хмурился: об этом он не знал. Более того, со старым колдуном о таком и речи не заходило, так почему же он так давит на его малышку Дану? Зачем ей эта странная магия? Сам Ингвар был большой поклонник магии смерти, его учитель был великолепным известным некромантом, способным, как говорили, даже возвращать из мира мёртвых, но при чём тут Дана?       — Котик, а почему ты этим заинтересовалась? — вкрадчиво уточнил Давид, пристально глядя на дочь, которая соизволила наконец-то отложить тетрадь.       — В первый же день я просто от скуки начала листать первую попавшуюся книгу — оказалось, что она по некромантии, но мне не понравилось даже вступление. Я не знаю откуда, но как-то сразу поняла, что в Потустороннем мире всё немного не так, как себе представлял автор. А когда я сказала об этом Ингвару, он вдруг рассмеялся и заставил меня изучать и другие книги, уже с другими теориями и обсуждать их с ним.       — И как? До чего договорились? — с ревнивым прищуром уточнил Давид, и Дана чуть повела плечами.       — Да пока не до чего. Не так много времени прошло, а книги огромные, но тема мне понравилась, так что я не против узнать больше. Или вы против? — вдруг встревожилась девушка, но Давид покачал головой:       — Я, конечно, поговорю с Ингваром, но если тебе нравится, то пусть… Вот только тебе хватает на всё сил?       — Конечно же не хватает, поэтому я не очень хочу снова туда идти. Ингвар меня не жалеет, как и всех своих учеников, в общем-то…       — Я за этим сюда и пришёл. Перед тяжёлой учёбой надо бы подкрепиться. Ты готова к охоте?       Дана помолчала и едва сдержала себя от сердитой гримасы. Она так не хотела, чтобы этот момент наступал! Пока она была у Ингвара в окружении живых молодых людей, то с ужасом вспоминала, что натворила. И теперь ей предстояло повторить это… Убийство. Снова убить ни в чём не повинного человека?       Да, она была голодна. Да, она потратила много сил на тренировки с Ярославом и особенно с Давидом, который явно обрадовался тому, что его маленькая дочь уже может дать серьёзный отпор взрослому вампиру. Более того, он остался ужасно доволен тем, что ей передалась его способность не только нейтрализовать магические удары, но и впитывать их силу. Конечно, она пока могла провернуть это лишь с несильными атаками, но училась быстро. И теперь ей нужна была кровь, свежая жертвенная кровь, чтобы восстановиться.       — Я не слышу ответа. Что произошло? — чуть нахмурился Давид и снова поманил её сесть на диван.       — Я не знаю… — смущённо начала Дана, но всё же поспешила сесть рядом, чтобы скрыть выражение лица. — Я не думаю, что это правильно: так часто убивать. Да и кого? Разве эти люди заслуживают смерти?       — Дана, что за глупости? Волчица не думает, достоен ли заяц смерти! Она голодна и должна выжить любой ценой.       — Но мы же делаем это не для выживания, — пробурчала Дана куда-то в плечо Давиду.       — Помнишь, что я сказал тебе когда-то? Если ты не будешь пить кровь, я должен буду убить тебя. Это правило всё ещё в силе, так что собирайся. Мы отправляемся на охоту. И на этот раз я хочу, чтобы ты показала мне силу Разлома.       Дана дёрнулась так, будто её ударило током, и мгновенно отстранилась от Отца. Его слова ей не понравились, но их она хотя бы ожидала, а вот по поводу силы Разлома…       — Мне же запрещено это делать вне дома Ингвара! — немного недовольно заметила Дана, сама уже соскучившаяся по этой тёмной, но мягкой и нежной, как бархат, силе.       Давид загадочно улыбнулся и снова отправил её собираться. С Отцом она ещё ни разу не охотилась, и поэтому переживала, как себя покажет. Дана была уставшей, да ещё и в плохом настроении, так что очень постаралась настроиться. Толком не понимая, что значит «собираться» для Давида, она оделась очень просто: в джинсы, свитер, зимние ботинки и куртку, в которой не раз была на тренировках.       — Подойдёт? — с сомнением уточнила она, когда Давид заглянул в её спальню с нетерпением. — Мы же не в клуб идём?       — Не в клуб, но почти. Раз ты такая упрямая и не хочешь убивать «невиновного» человека, будем искать тебе хоть немного виновного. Заодно поучишься читать мысли простых смертных.       Давид был подозрительно доволен, и Дана и сама заинтересовалась, что же такое он задумал.       Было уже темно, но шумный город, в который телепортировал её Давид, ещё жил суетной вечерней жизнью, хоть людей на улицах было маловато, а те, кто был, всё больше перемещались большими шумными группами. Давид с Даной просто вышагнули из темноты парка, и никто даже не обратил на них внимание.       — Я буду рядом, так что ничего не бойся. Но пока побудь тут, — он подвёл её к ярко освещённому супермаркету и оставил на крыльце. — А я пройдусь, думаю, быстро найду, кого надо.       Дана нервничала. В супермаркет, работающий круглосуточно, заходили молодые люди и поглядывали на неё с нескрываемым интересом. Дана вдруг растерялась. Всему виной были волны человеческих мыслей и ощущений. Они сбивали вампиршу с ног. Но Давид был прав: она буквально слышала их мысли! Правда, лишь кусками и самые сильные из них, но они ей не нравились. Молодые мужчины, поглядывая на неё, отвешивали такие сомнительные комплименты, что Дана начала злиться. И на Давида в том числе: это же он оставил её тут стоять! Как дуру.       Но стояла она всё же недолго, хоть уже и начала думать о том, чтобы отойти куда-то и хоть немного спрятаться от пристальных взглядов молодых людей, стоящих неподалёку и над чем-то громко смеявшихся.       Давид появился бесшумно, будто просто вырос из темноты.       — Пойдём. Я нашёл тебе весёлую компанию. Справишься с тремя, если что?       — Зачем так много? — спросила Дана и разозлилась, поняв, что её голос осип от волнения.       — Ну если ты приманишь всех троих, то я помогу тебе, заодно и сам перекушу, но я думаю, твоей магии хватит лишь на одного. Ты ещё помнишь, как приманивать мужчин?       Дана помнила, но впервые почувствовала, что немного боится. Нет, с Давидом рядом ей не было страшно, но… Но идти вот так к мужчинам, приманивать их, уводить куда-то в темноту… Что ж, Дана не хотела себе признаваться, но она совсем не чувствовала азарта охоты, хоть и была ослабленной и явно нуждалась в крови.       — Видишь ту остановку? Вон там. Там сидят трое молодых мужчин, немного поддатых. Подойти туда, встань, будто ждёшь автобус, можешь даже на краю, но так, чтобы ты могла на них смотреть хотя бы краем глаза. Когда почувствуешь, что один из них хочет тебя, развернись и иди в тот переулок, что возле магазина, видишь? Я буду ждать тебя там. Раньше они на тебя не нападут — там слишком светло. Но ты должна сделать так, чтобы одним из них завладели самые грязные мысли, справишься?       Дана шла к остановке с робостью, понятной каждой девушке, которой приходится ходить ночью по темноте. Она ещё издали бросила тревожный взгляд на компанию слишком весёлых молодых людей. Действительно молодых — на вид им было едва ли двадцать, но вели себя они слишком развязно, и это начало раздражать Дану ещё на подходе. Будучи вампиром, она привыкла к совершенно другому обществу, и теперь ей ужасно хотелось сбежать и хорошенько помыться.       Её заметили сразу, едва она осторожно стала на краю остановки, будто боясь подойти под навес. На громкую фразу «гля какая!» Дана чуть покосилась, но головы не повернула. Пока что она выжидала, но уже слышала обрывки похотливых мыслей. Даже в самой обычной, пусть и немного коротковатой зимней куртке было видно, насколько роскошная у неё фигура — с этим Дана просто ничего не успела сделать и теперь вынуждена была ловить мысли о своих жопе и сиськах. Её несколько раз окликнули громким «девушка!», но Дана отворачивалась и только бросала на парней испуганные взгляды. Она готовила сцену к тревожному бегству, поэтому немного переигрывала.       И всё же она смогла выудить одного, самого смелого, заводилу в этой компании. Именно он окликал её несколько раз и явно разозлился из-за того, что его проигнорировали. Он встал и решительно подошёл к Дане, отстранившейся в испуге.       — Девушка, что же вы не отвечаете! Давайте знакомиться, — издевательски пропел он, пытаясь схватить Дану за руку, но та ловко вывернулась, незаметно для остальных.       — Я не хочу, — испуганно пискнула она, но внимательно заглянула в его глаза и едва сдержалась, чтобы не вспороть ему шею прямо здесь: у парня уже были на неё планы!       — Ну что ты, — пьяно хихикнул он, но быстро оглянулся, оценивая обстановку.       На улице никого, кроме них, не было, и Дана поняла, что пора действовать. В парне вскипало что-то такое дикое и животное, что девушке стало душно, и она даже задержала дыхание, чтобы не утонить в этом облаке похоти.       — Не надо! — вдруг совсем жалобно простонала Дана, чем окончательно завела парня: теперь он уже не сомневался!       Дана развернулась и почти бегом понеслась в нужный переулок, то и дело оглядываясь. Она настолько хорошо вжилась в роль, что на мгновение почувствовала себя жертвой, которую загоняет хищник, но ещё один взгляд на парня, упорно преследовавшего её, ещё один поток его спутанных, но в то же время таких понятных мыслей, и Дана вскипела. Она ускорилась, но чувствовала, что парень от неё не отстаёт, хоть она и заходила всё глубже в темноту узкого переулка.       — Долго идти за мной будешь? — совсем не игриво спросила Дана, останавливаясь возле Давида, которого она не видела, только чувствовала.       — А что? — ухмыльнулся парень и сделал большой шаг, от которого Дана не отстранилась. — Будешь кричать?       Он мерзко хохотнул и расплылся в отвратительно липкой улыбке, от которого Дану передёрнуло. Она немного оттягивала момент: всё не верила, что этот простой, самый обыкновенный с виду парень решился на изнасилование! Но он решился! И не только на изнасилование! Дана видела, что он хочет задушить её шарфом, её же шарфом! Это стало последней каплей: вампирша не дала ему приблизиться, вместо этого протянула руку, схватила его за шею и повалила на снег. Это было просто: парень упал легко, будто был манекеном, и Дана ловко устроилась на нём верхом. Он не успел даже сделать вдох, как Дана повернула ему голову и впилась в шею. И всё же он успел испугаться, и этого хватило, чтобы наполнить кровь пьянящим адреналином. Дана и не подозревала, насколько она голодна. С первого же глотка крови она потеряла контроль и пила кровь так, будто умирала от жажды. Захлёбываясь в крови, она совсем забыла о Давиде, стоявшем рядом и терпеливо за ней наблюдавшим.       Прошло достаточно много времени, прежде чем Дана успокоилась и отстранилась. Сытая, почти что пьяная, она с трудом встала с трупа и теперь вытирала кровь с лица. Шарф был безнадёжно испорчен, и Дана бросила его на снег у ног парня.       — Что теперь? — спросила она и громко выдохнула: ей всё ещё сложно было себя контролировать.       — А теперь покажи мне, чему ты научилась, — строго сказал Давид и накинул на неё длинную и толстую серебряную цепочку. — Этот медальон на полчаса скроет твою магию от чужих слишком любопытных взглядов.       Она никогда раньше не делала это с живым (точнее, теперь уже мёртвым) существом такого размера. Мерзкие пауки не в счёт. Дана волновалась, и особенно её напрягал пристальный взгляд Давида, отошедшего лишь на несколько шагов.       — Не хочу тебя торопить, но его дружки скоро будут его искать.       Дану это немного протрезвило. Она подошла ближе и, чтобы точно не промахнуться, чуть коснулась ноги парня кончиком пальца. Она не зажмурилась, чтобы представить это, лишь только неотрывно смотрела, как тело истончается, уменьшается, разрушается, буквально рассыпается в прах. Прошло полминуты, а от тела и одежды не осталось ничего — только сероватая в темноте кучка.       — Даже костей нет? — подозрительно уточнил Давид, наклонившись и тщательно изучая останки.       — Возможно, что-то осталось от телефона или ключей.       — Только немного ржавчины. Подожди, ты свой шарф бросила!       Дана кивнула, пристально посмотрела на длинный шарф, пропитанный кровью, и он тут же исчез, превратившись в серую горстку чего-то неприятного.       — Что делать дальше? — спросила Дана, отступая на несколько шагов — теперь ей всё это не нравилось и вообще хотелось быстрее домой, к горячему камину.       — Дальше вызови снежную бурю и прибери тут всё. Ты же умеешь.       Она умела, хоть и не любила этого делать, потому что на это тратилось слишком много сил. Но теперь Дана была переполнена силами, поэтому, сосредоточившись, смогла вызвать такую бурю, что застучали металлические листы на крышах домов. Ветер сносил всё на своём пути, относя то, что осталось от парня, прочь из переулка, на широкий проспект и всё дальше и дальше в ночь.       — Моя ты умница! — жарко выдохнул Давид и притянул к себе остолбеневшую Дану. — Что с тобой? Ты отлично справилась. И эта магия… Как много ты можешь уничтожить… вот так?       Дана устало выдохнула и прижалась к Отцу.       — Много. Ингвар хочет заставить меня уничтожать целые дома. Но с неживым намного проще, а вот с телом… Что ж, я переволновалась и… Можно, мы вернёмся домой и примем ванну?       У Даны были совсем другие планы на эту ночь, последнюю ночь с Давидом перед возвращением к Ингвару.              На этот раз Давид не просто долго прощался с Даной, он взялся провести её прямо в огромный особняк Ингвара. Телепортировали они сразу в его кабинет, так что колдун почти не удивился, хоть о встрече и не договаривались.       — Дана, ты пока свободна, можешь идти в комнату, я позову тебя чуть позже, — строго приказал Ингвар, и Давид с округлившимися глазами наблюдал за тем, как послушно его дочь поспешила прочь из кабинета, только кинула на него прощальный, немного жалобный взгляд.       — Как ты с ней обращаешься!..       — Как со всеми своими учениками, — усмехнулся Ингвар и рукой указал Давиду на кресло — не то, в котором обычно сидела Дана, а большое и удобное у камина. — Если тебя это не устраивает, можешь забирать её прямо сейчас.       — Я-то заберу, но что ты будешь делать? — съязвил Давид, но всё же удобно устроился в кресле. — Дана рассказала мне об уроках некромантии. Мы об этом не договаривались.       Ингвар чуть приподнял бровь и довольно усмехнулся.       — Я и сам не знал, что её это заинтересует, но как видишь… Мне очень интересны её рассуждения, в которых она крайне категорична. Конечно же, это знания из Разлома, и, как ты понимаешь, лишь она может мне их рассказать.       — И как долго ты собираешься её использовать? Может, ты даже захочешь вернуть кое-кого?       — Если ты о моём наставнике… Боюсь, что это невозможно. Он умер слишком давно, его душа давно уже затерялась в глубинах Ада. Конечно, если он понадобится, его достанут и оттуда, но явно не Дана.       — И всё же… зачем тебе всё это?       — Давид, не злись. Я же вижу, что ты просто ревнуешь. Не любишь, чтобы твои дети подчинялись кому-то ещё?       Ингвар хихикнул так противно, что Давид смерил его ледяным взглядом.       — Не заигрывайся. Дана — моя любимица, ты знаешь это.       — Какое совпадение! Она и моя любимица тоже. Что, видел, на что она способна? — хихикнул Ингвар, и Давид вспомнил, что должен вернуть медальон, что сразу же и сделал.       — Я как раз хотел об этом поговорить. Это же удивительная сила. Ты уверен, что она не уничтожит Дану? — озабоченно спросил Давид и посмотрел на Ингвара необыкновенным для него взглядом — просящим.       Ингвар же в ответ просверлил его пристальным взглядом белого глаза и довольно хмыкнул:       — Вначале я не был уверен и был готов к тому, что Разлом оттолкнёт её, не позволив углубиться, потом думал, что сама Дана не справится: она слишком упряма, её невозможно заставить делать что-то против её воли.       — Но она справилась! Она говорила, что ты хочешь заставить её разрушать здания. Что ещё ты от неё хочешь?       — Не сердись, я не требую от него ничего такого, на что она не была бы способна, — Ингвар улыбнулся самой тёплой улыбкой, на которую только был способен. — Она очень способная девочка.       — Я бы сказал: слишком способная. Она унаследовала от меня способность вампирить чужую магию, так что будь готов к этому. Да и то, что я увидел… меня не радует.       — Почему же? Не потому ли, что она становится сильнее, чем твои дети? Боишься, что она будет для тебя опасна?       Давид долго молча смотрел на колдуна, довольно усмехавшегося и тоже молчавшего.       — Я боюсь, что она не справится с этими силами. Она ещё слишком юна как для вампира. Ты же знаешь, обычно я начинаю учить детей только к концу первого года, Дана же… Тебе не кажется, что эта магия её разрывает? Не слишком ли много силы за раз?       Ингвар чуть помолчал, обдумывая ответ. Он и сам удивлялся тому, как быстро Дана набирает силу Разлома, буквально впитывает её, как губка.       — Она справляется. Ты же доверяешь мне? Я ценю своих учеников, поэтому никогда не доведу до того, чтобы Дана взялась за что-то, что ей не под силам, можешь не беспокоиться.       — Я не могу не беспокоиться. Вернувшись от тебя, она очень быстро освоила магию вампиров.       — И оказалось, что она сильнее Эдварда? — хихикнул Ингвар, но Давид только покосился на него и промолчал. Дана пока что не была сильнее Эдварда, но лишь пока. Это он понимал, хоть и немного побаивался её способностей. — Не переживай, всё идёт своим чередом. Пока она будет учиться у меня, ей будет не до вампирских способностей. У нас снова не так много времени?       — Неделя, — отчеканил Давид. — Потом неделя у меня.       — Десять дней. Не меньше, — в свою очередь заупрямился Ингвар. — Мне надо время, чтобы разогнать в ней силу, и время, чтобы потушить, иначе я не смогу её скрыть, и её найдут в твоём доме.       — Кстати, — устало выдохнул Давид, уже смирившись с требованием Ингвара. — Кто её найдёт?       — Ты хочешь конкретики? Ты её не получишь. Не сейчас уж точно, — покачал головой колдун. — Тёмные, нейтралы, маги. Вампиры и так уже заинтересованы Даной, но вот маги… Лучше, чтобы они пока не знали о том, что она способна на что-то большее, чем ты можешь её научить.       — Давай всё же оговорим, чему ты будешь её учить? — нахмурился Давид, но встал, собираясь закончить разговор.       — Магии Разлома и некромантии. Ты меня не переубедишь. Должна же быть от этой учёбы хоть какая-то польза для меня?       — Смотри мне. Я не хочу, чтобы ты силами Даны возвращал души из Ада!       — Мне это пока не надо. И я обещаю, что сделаю всё, чтобы о её способностях пока никто не узнал. А теперь мне пора.       Давид исчез с лёгким поклоном, а Ингвар тут же вышел из кабинета, чтобы позвать к себе Дану. Нашёл он её, конечно же, в комнате, где Дана разбирала вещи и хохотала над чем-то с Катей.       — Дана, иди за мной, — коротко приказал Ингвар, и Дана молча подчинилась.       Она уже привыкла к его манере говорить, к его вечным приказам, недовольным гримасам и пристальному, до мурашек, взгляду белого глаза. С Ингваром было просто. Если исполнять всё быстро и точно, то и проблем быть не должно. Так что теперь Дана шла в кабинет колдуна легко и расслабленно. Она успела подарить Кате новенький очень дорогой планшет, на котором можно было рисовать, чем, конечно же, вызвала тонну радости, и теперь была ужасно довольна.       — Что-то ты подозрительно радостная, — проворчал Ингвар, когда она упала в хорошо знакомое кресло.       — Рада видеть Катю, — честно ответила Дана и немного поёжилась от холодного пронзительного взгляда Ингвара. — Рада, что снова смогу использовать силу Разлома.       — Тебе это нравится? — прищурился Ингвар, и Дана пожалела, что ляпнула лишнее.       — Когда Давид вывел меня на охоту и позволил убрать труп с помощью этой силы, я поняла, что ужасно соскучилась, — нехотя призналась Дана, и колдун понимающе хмыкнул:       — Вижу, ты уже освоилась? Ты уже не будешь упрямиться и готова принять ещё больше сил?       Дана неуютно завозилась в кресле, стараясь не смотреть на Ингвара. Да, она соскучилась по этим силам, ей нравилось чувствовать эту мощь, затапливающую её изнутри будто тёплым сиропом. Теперь уже это был не опасный зверь, скорее, большой отъевшийся домашний кот, довольно мурлыкающий у неё на коленях.       — Я готова к новым урокам, — сдержанно ответила Дана, не желающая, чтобы Ингвар догадался, как хорошо ей с новыми силами.       — А что насчёт старых? Ты выполнила домашнее задание? Что тебе снилось?       Вот теперь вампирша занервничала. Ей очень хотелось сказать, что она мало спала и почти не видела снов, но это было не так. Сны были и часто, но всё об одном и том же, и даже Дана понимала, что это важно.       — Мне снилось что-то чёрное, будто море ночью, такое же обволакивающее, мягкое, нежное, как бархат. И мне было очень уютно там.       — Расскажи подробнее, что ты видела и чувствовала. Всё-всё!       Ингвар чуть наклонился, прищурился и жадно ловил каждое её слово, малейшее изменение мимики. Девушка неловко завозилась в кресле и демонстративно смотрела в стороне, чтобы не отвлекаться на колдуна.       — Там никак. Не тепло и не холодно, нет ни ветерка, ни проблеска света, только бесконечная темнота, где только я сама была источником слабого свечения, будто от звёзд ночью. Там не было звуков, кажется, там вообще нет ничего живого. Но само это место — оно живое. Я чувствовала, что где-то там есть его сердце и оно пульсирует, но это не слышно и не видно, это только ощущается.       — Ты знаешь, где это? Видела? — совсем уж несдержанно допытывался Ингвар, и Дана посмотрела на него с робостью: эта тема нравилась её всё меньше.       — Нет, не видела, я только чувствовала, что оно где-то есть. И… оно тянет к себе, как магнит.       — И ты шла? Ты ведь шла к нему?       Колдун даже облизнул губы острым кончиком языка, и Дана чуть поёжилась.       — Я пыталась, но это не так-то легко. Это пространство… оно плотное. Как морская вода.       Дана заметила, что снова вспомнила о море, и тихонько вздохнула. Да, она ужасно скучала по морю. Видимо, она очень любила его когда-то.       — Но оно ведь не сопротивляется? Пускает тебя? — торопливо спросил Ингвар, и Дана кивнула. — Вот! У тебя задание: пройти глубже, дальше. Ты должна не просто увидеть то, что манит тебя, ты должна коснуться этого. Только тогда ты полностью освоишь…       Он запнулся, но Дана вскинула голову. Она поняла.       — Это… Разлом?       Ингвар молчал, только пронизывал её взглядом чёрного глаза, в то время как белый лишь скользнул по ней в деланом равнодушии.       — Значит, я могу попасть туда во сне? Это же… удивительно!       — Меньше болтай об этом, — процедил Ингвар. — Если хочешь остаться живой.       — Почему?       — Разве не понятно? — сердито фыркнул колдун и встал из-за стола, чтобы, двигаясь по кабинету, скрыть от Даны выражение лица. — Как только тёмные поймут, что ты добралась до Разлома и впитала его силу, они постараются убить тебя, либо же подчинить себе. И тут уж выбор будет за тобой, если тебе вообще его дадут. И не вздумай скромничать и говорить, что у тебя нет способностей: я уверен, что ты сможешь забрать оттуда вообще все силы.       — Но зачем мне это? Зачем мне забирать все силы? Мне с головой хватает того, что есть! — упрямилась Дана, и Ингвар посмотрел на неё, как на дуру.       — Хватает? Хочешь приступить к экзамену прямо сейчас? Готова уничтожить целую фабрику?       — А зачем мне уничтожать фабрику? Как мне это пригодится в жизни? — съязвила Дана, но Ингвар смерил её ледяным взглядом, и она смущённо замолчала.       — Вот именно, в жизни, — передразнил её колдун, отчаянно гримасничая. — Жить захочешь — так сразу кинешься за силами в Разлом. Или ты ещё не поняла, во что ввязалась?       — Наверное, не поняла, — пробубнила Дана. — А Давид знает, во что вы меня втянули?       — Я втянул? Что ж ты такая глупая сегодня! — захохотал Ингвар. — Ты изначально родилась такой, даже до обращения ты уже могла бы коснуться Разлома, так что надо было лишь дождаться, пока бы нас свела судьба. Поверь мне, тебя Разлом не отпустил бы и не отпустит, так что не зыркай на меня так, а лучше старайся. Даю тебе два часа, чтобы отдохнуть и подготовиться, а не болтать с Катей, а потом жду тебя в подвале. Будешь со мной проходить комнаты, а я — создавать тебе монстров.       В комнату Дана вернулась недовольной: уничтожать монстров ей не хотелось. Вообще, она вернулась в особняк колдуна лишь из-за Кати. Она ужасно соскучилась по человеческой девчонке, и теперь они не могли наговориться. Дана уже надеялась пренебречь предостережением Ингвара и вместо отдыха проболтать с Катей до самой тренировки, но всё получилось иначе.       — Ну что там? Сильно досталось? Какая-то ты хмурая, — сразу же заметила Катя.       Девушка привычно не спешила спать. Во-первых, Ингвар часто назначал тренировки в ночное время, а во-вторых, ночью на неё находило вдохновение и она могла писать, рисовать, либо же читать, смотреть сериалы, фильмы или просто зависать в интернете. Это было её свободное время, за которое она платила возможным сном.       — Не хочу в подвал крушить монстров, — откликнулась Дана и рухнула на кровать, одинокую, как тюремная койка.       Её сторона так и осталась неукрашенной и необжитой, только сумка с вещами стыдливо выглядывала из-под стола.       — Ну… Это ведь не так сложно для тебя?       Дану что-то насторожило в этом вопросе или в интонации, она не поняла ещё что, но напряглась.       — Да, но я всё равно устаю, ты же видела… Что-то уже произошло за эти десять дней?       Катя попыталась спрятаться за ноутбуком, но быстро закрыла его и села на краю кровати прямо напротив Даны. Её и так румяные щеки налились ещё больше.       — Тут поползли тревожные слухи о планах Ингвара. Пока, конечно же, никто ничего не знает, но предполагают… В общем, если ты выйдешь к ним и увидишь, что тебя все ненавидят, то не удивляйся: они думают, что Ингвар хочет отдать все силы Разлома тебе, а нам всем перекрыть к ним доступ.       — Разве это возможно? — усомнилась Дана, но внутренне напряглась: не хватало ещё, чтобы все ученики Ингвара стали её врагами.       — Понятия не имею. Суть не в этом; суть в том, что винят в этом не Ингвара, а тебя.       — Это не Рада придумала?       Катя пожала плечами.       — Я не знаю. Ко мне эта сплетня пришла последней, они ведь знают, что мы дружим.       — Но… Насколько я знаю, у каждого из вас есть собственные способности, не зависимые от Разлома. Вот ты часто используешь силы Разлома?       Катя задумалась, и Дана не сводила с неё глаз. Всё эта история не нравилась ей всё больше и больше.       — Нет, вообще не использую. Но мне кажется, что Разлом усиливает мою магию. Не хотелось бы остаться без неё. Вот сегодня я должна пойти к Ингвару на тренировку, снова заставит драться с джинном, и если он сможет меня обжечь, то завтра я буду убирать туалеты.       — Ингвар жестокий, — нахмурилась Дана. — Он хоть лечит ожоги?       — Да, у меня есть мазь. Ты же знаешь, никто из нас не способен к лечению, так что он привлекает магов со стороны. Но, возвращаясь к Разлому… Я могу попытаться использовать эту магию сегодня, но не знаю, что получится.       — И ты, конечно же, не будешь спрашивать Ингвара об этих сплетнях?       Катя покачала головой, и Дана догадалась:       — Ему самому выгодно, чтобы все перессорились или же, наоборот, объединились против меня?       — Вроде того. Скорее всего, — вдруг понизив голос до встревоженного шёпота, предположила Катя, — он сам эту сплетню и запустил.       Катя немного стыдливо отвела взгляд, но тут же вздрогнула и вскочила.       — Я едва не опоздала к Ингвару! Ты пока отдыхай — я там надолго!       Она выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью, а Дана упала на кровать и устало закрыла глаза. Свет электрической лампочки не мешал ей: Дана не собиралась спать, но просто полежать, расслабившись и прислушиваясь к себе, было приятно. Магия Разлома зашевелилась в ней, будто змея, почувствовавшая тепло и теперь выползавшая на солнце. Девушка чувствовала, как что-то мягкое и липкое, вязкое, растекается по телу — не по венам, а по всему телу, будто оно было пустым, как манекен, — и вдруг вспомнила, что она хотела изменить свою внешность. В этот раз она предусмотрительно купила одежду и даже белье маленького размера, и теперь встала, распахнула шкаф, чтобы видеть себя в старом щербатом зеркале, и взялась за дело. Что ж, даже без практики дома (а Давид запретил ей что-либо в себе менять) она справилась быстро и без особых усилий. Оставила длинные тёмные волосы, которые так любила, почти не изменила лицо, и так достаточно худое, только чуть уменьшила соблазнительно пухлые губы, зато существенно похудела, подтянулась, стала тонкой и гибкой, как гимнастка. Почти без форм, зато с чётко очерченными мышцами, Дана очень понравилась себе. Теперь она была готова драться с любыми монстрами.              Как Ярослав понял, что Дана не дома? Очень просто: он получил приглашение. Почти такое же, как и в тот раз, разве что не было слова «долгой»: «Жду в полночь. Будь готов к ночи». Сердце Ярослава взволнованно забилось: наконец-то! Дана слишком долго была с Давидом, она ни разу не покидала дом, даже с ним отказывалась выходить, хоть он и пытался пригласить её в столицу либо же в свой клуб. Яр успел соскучиться, и поэтому очень тщательно, хоть и торопясь, собирался к Отцу. Его руки дрожали, и он радовался тому, что никто его не видит. Все эти дни он оставался в особняке Давида, они продолжали флиртовать, порой даже откровенно зажиматься по углам, прислушиваясь к малейшим звукам, но Отец никогда не заходил в его комнату, даже не приближался к ней. При Дане порой мог откровенно игнорировать, лишь подмигивая за её спиной, но избегал долгих разговоров и пристальных взглядов. Дана была ревнивой. Это чувствовал и Ярослав, поэтому лишь тонко улыбался, предвкушая очередную ночь в чёрной спальне.       Но наконец-то Дана ушла из дома, и Ярослав вошёл в такую желанную комнату. Вышел же оттуда на рассвете и долго, до самого вечера отсыпался, но ближе к ночи его разбудил звонок от Тимофея. Яр не сразу нащупал телефон, запутавшийся в складках шёлковой простыни, пропустил звонок, но сразу же перезвонил. Он уже окончательно проснулся, сел на краю кровати, хоть и тут же скривился от боли, но чуть ободрился, заметив на столике чашу с кровью. Давид позаботился о нём. Но Яр знал, что это не просто так: ему надо вставать и отправляться в Ассоциацию, чтобы отработать там эту ночь.       Тимофей уже был предупреждён и с радостью откликнулся на предложение вернуться к работе, чем немало удивил Ярослава: с чего бы это вдруг? Уж не познакомился ли он с кем-то в архиве? На мгновение его ужалило сомнение: возможно ли это? Возможно ли, чтобы его любимый сын, верный и преданный, как собака, обратил внимание на кого-то другого? Даже зная, что он мало уделяет ему внимание, Яр всё же не верил, что Тим на это способен.       И всё же он соскучился. Соскучился по тому, как влюблённо смотрел на него единственный сын. Как жалобно жался к нему, как всегда вылавливал в офисе, чтобы вместе сбежать на минутку и выпить кофе. И именно поэтому он сразу же перезвонил Тимофею и сказал, что будет через полчаса. Надо было спешить, так что кровь он пил быстро и жадно, огромными глотками, совсем не смакуя, а лишь восстанавливая силы. Ночь была утомительной, но Яр почувствовал, что снова быстро захочет её повторить, хоть пока нужно было сосредоточиться на работе.       Тимофей стоял посреди гостиной арендованного дома и ждал Ярослава, глядя в огонь камина и глубоко задумавшись. О чём думал его сын, Яр не догадывался, да и не особо хотел, только с удивлением отметил, каким красивым, загадочным и одновременно повзрослевшим он выглядит.       — Ты готов? — коротко спросил Ярослав, и Тим вздрогнул, повернувшись на голос.       — Да, давно готов. Мы надолго?       — До утра, как минимум. Ты хочешь вернуться в архив? Не знаю, получится ли, но могу попросить Отца перевести тебя куда-нибудь в другой отдел.       — Нет-нет, не надо. Мне нравится в архиве, да и вообще в офисе. Все очень добры ко мне.       Ярослав удивлённо посмотрел на сына и многозначительно хмыкнул. Во-первых, это было странно: чтобы в Ассоциации и были добры к слабому новичку? Во-вторых, почему это Тимофею вообще понравилось скучная работа с бумагами? Что вообще там происходит? Сам Ярослав выходил на работу с неохотой. Все эти дни он потратил на свои клубы, спешно приводя дела в порядок. Вот как раз сегодня там должны хозяйничать менеджеры Давида, проверять бухгалтерию и общее состояние дел, чтобы потом предложить возможные варианты решения проблем, и поэтому Ярослав немного нервничал. Все его мысли были о своём собственном бизнесе, а не о делах Отца, и теперь ему особенно горько было снова возвращаться к работе «мальчика на побегушках».       В приёмную он вошёл первым и сразу же наткнулся на уставший и немного раздражённый взгляд Мары, явно говорящий «ходят тут всякие». Ярослава она не очень любила, и он это знал, поэтому очень удивился, когда она вдруг улыбнулась широко и тепло.       — Тимофей! Ты вернулся! Памфил Лукич уже спрашивал о тебе! Ярослав, молодец, что вернул его!       Яр настолько обалдел от её несдержанной радости, что молча прошагал к двери и лишь возле неё очнулся, вспомнив, что к Отцу так просто врываться нельзя.       — Давид у себя?       Мара тут же вскочила из-за стола и ловко нырнула в кабинет за огромной литой дверью. Через несколько мгновений дверь широко открылась, и даже Тимофей, стоявший посередине приёмной, смог увидеть роскошный кабинет Давида.       — Проходи, — легко кинула Мара и поспешила к своему столу, на ходу подмигивая Тимофею.       — Ты сегодня не один, — сразу же заметил Давид, указывая Ярославу на диван. — Твой сын хочет построить карьеру в Ассоциации?       Яру явная насмешка в голосе Отца не понравилась. Он внутренне нахмурился, отмечая, что, хоть и сам слабо верит в способности своего сына, но всё же неприятно слышать подобное отношение от других, особенно, от Давида.       — Нет, просто не хочу, чтобы он сидел дома в одиночестве. В Ассоциации ему нравится…       — А тебе? Тебе нравится работать в офисе?       Давид продолжил сидеть за своим столом, только чуть повернулся к Ярославу, пристроившемуся в уголке дивана.       — Не скажу, что я в восторге от того, что мне приходится делать… — смущённо начала Яр, но Давид перебил его:       — Не нравится должность? Хочется сразу быть начальником? — засмеялся он, и Ярослав смутился и отвёл взгляд.       — Нет, но даже у Тимофея есть своё рабочее место, а я только бегаю, помогая Маре.       — И всё же, помогая Маре, ты помогаешь мне. Разве не это главное? — Яр кивнул, и Давид продолжил: — Так что пока побудешь в помощниках у Мары. Даны пока в офисе не будет, так что, возможно, будешь делать то, что я поручил бы ей.       — А где она? — выпалил Яр, спеша воспользоваться моментом. Ему ужасно хотелось узнать, где же пропадает любимица Давида. Куда он мог её отправить?       Давид даже бровью не повёл, только холодно посмотрел на сына.       — Там, куда я её отправил. Ярослав, о том, что Даны нет дома, никто не должен знать. Ты меня понял?       Яр, забывший уже, что сам не так давно проболтался Тимофею о том, что Дана куда-то отправится, согласно закивал.       — У неё свои дела, у тебя свои. Подумай лучше о своём бизнесе, работа над которым ждёт тебя после работы в Ассоциации. Деньгами я пока помогать тебе не буду, ты же знаешь.       — Знаю.       — Вот и молодец. Кстати, ты же знаешь, что за работу в Ассоциации вам двоим полагается зарплата? Думаю, Тимофей обрадуется.       Давид снова нехорошо улыбнулся, но Яр подумал, что и он сам обрадуется лишним деньгам. Точнее, совсем не лишним деньгам. Даже за тренировки с Даной он получал вполне ощутимую сумму, так что теперь с любопытством пытался угадать, сколько же ему заплатят в Ассоциации.       Тимофей же в это время радостно сплетничал с Марой, пил кофе и заедал его конфетами из личных запасов секретарши. Мара довольно хихикала и уже почти пригласила его выйти куда-то после работы, но дверь открылась, и вышел Ярослав: такой же хмурый, как и до разговора с Давидом.       — Пора приступать к работе, — сердито кинул он Тимофею, и тот, улыбаясь всем вокруг, отправился в архив.       — Ты такой строгий родитель! — хихикнула ведьма, поспешно пряча коробку конфет, чтобы Ярославу даже в голову не пришло потянуться к ним. — Хорошо, что Тимофей в архиве сам, без тебя.       — Это ещё почему? — фыркнул Ярослав. Мара ему нравилась всё меньше.       — Да хоть отдохнёт от тебя, — хохотнула ведьма и тут же вручила Ярославу стопку писем, которые требовалось разнести.              В пустыне было холодно, и Лео очень удивился этому. Он и забыл, что в январе холодно везде, даже на Ближнем Востоке, поэтому был поражён, когда гид вручил ему комплект тёплой туристической одежды. Ночью будет холодно, днём — вполне терпимо для вампира, привыкшего к вечному внутреннему холоду, но в пустыне холод ощущался особенно остро.       В эту страну вечной войны Лео прилетел, как турист, хотя, конечно же, мог легко телепортироваться, но старался в каждом шаге как можно больше походить на простого смертного. Гид встретил его в столице и почти не возмущался тому, что странный иностранец хочет попасть в горы на краю плоской пустыни. В конце концов, там не было «горячей точки», хоть кровь всё же изредка проливалась. Проблемы же начались, когда Лео сказал, что хочет увидеть то место, которое обходят стороной даже местные. Не из-за военных конфликтов, вспыхивающих то тут, то там, но из-за странных, страшных легенд.       Прежде чем приехать сюда, Лео пришлось напрячь всех своих людей, все свои связи, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Как и говорил Давид, местные называли его шайтаном, поедающим людей. Оказалось, что вампир (если это, конечно, был он) оставлял за собой след, правда, достаточно специфичный: это были обожжённые, обугленные тела, брошенные в пустыне. Именно это и заинтересовало Лео, и он решился проверить первое же место: пещеру на краю горного хребта, выходящего на пустынное плато.       Он с гидом остановился в небольшой деревне, где им выделили самый приличный на вид дом, для Лео больше походивший на сарай, зато с целой крышей и даже нормальными окнами. Местные сразу же сообщили гиду, что с наступлением темноты из дома выходить не стоит, и уж тем более нельзя покидать деревню. Но Лео был не в настроении: даже солнечный день, когда он кутал лицо тонким платком, он с большим удовольствием провёл бы в пустыне или горах, но уж точно не в шумной деревеньке, где все — от мала до велика — пришли поглазеть на богатого иностранца.       Лео кривился, Лео фыркал, но молчал: с каждым мгновением задание Давида казалось ему всё более сложным. Сколько ещё вот таких вот деревушек ему придётся объездить, прежде чем он найдёт Асхада? И захочет ли сам вампир с ним говорить? Не случится ли так, что Лео встретит свою смерть в одной из таких пещер?       Ночь упала на пустыню, будто резко выключили свет, и Лео снова удивился. Он привык жить в пасмурных северных европейских столицах, поэтому пустыня казалась ему таинственной и пугающей. Даже без Асхада ему было страшновато выходить из дома.       Убедившись, что гид крепко спит, убаюканный его магией, Лео превратился в летучую мышь и с возмущённым писком вылетел в открытое окно. Деревня пряталась у склона невысокой каменистой горы, будто перетекающей в такое же каменистое плато, но пещера, о которой тревожно шептались местные, была далековато, вдали от жилых зданий и тропинок. Лео долетел до хребта, поднялся высоко, на плоскую гору, и только там вернул себе вампирский облик. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и настроиться на поиски. Грубый перстень-печатка охлаждал руку и немного приводил его в чувство. Приказ Давида прежде всего! Даже если очень страшно. Даже если неприятно находиться здесь… под высоким звёздным небом, среди безграничных просторов, где негде было укрыться, и где Лео — старый и опытный вампир — почувствовал себя незащищённым. И как Асхад мог выбрать провести столетия в подобном месте? Этого избалованный Лео не понимал.       Он знал, в какой стороне пещера, очень приблизительно. Ему лишь махнули рукой, что вот туда ходить ни в коем случае не стоит, и это стало знаком, где искать вампира. По легенде, монстр приходил с горы, где прятался жаркими днями, и самым страшным наказанием для местных было оказаться в тёмное время суток вне дома. Теперь же Лео блуждал по камням, с каждым шагом рискуя подвернуть или даже сломать ногу, но никак не мог найти след, а ведь у Асхада должна была быть горячая, огненная энергия, такая же сильная, как и ледяная Давида. И уж точно ощутимая! Но шли часы, а Лео только всё больше злился. Он не привык много ходить, да ещё и лазить по горам, поэтому уже успел несколько раз упасть, так что теперь шёл, чуть прихрамывая и глухо ругаясь на нескольких языках.       Лишь воля Давида гнала его. Даже любопытство давно отступило: с первой же минуты нахождения в этой бедной местности он возненавидел этого упрямого вампира! Ну почему он не любит роскошь?       На пещеру он натолкнулся. И понял, что нашёл её лишь потому, что это позволил ему сделать вампир. Магия была настолько сильной, что вход в пещеру мерцал, превращаясь то в камень, то в высокий колючий кустарник. Смотреть на неё было больно, и Лео отшатнулся, споткнулся и чуть не скатился кубарем с крутого склона. С трудом восстановив дыхание и успокоив сердце, Лео сделал осторожный шаг к пещере. Он ожидал, что магия будет горячей, как огонь, но она казалась ему скорее нейтральной, даже чуть прохладной, как свежая вода, и Лео подумал, что зря пришёл сюда. Если здесь и живёт вампир, то уж точно не тот, что надо. От Асхада, вампира первого ранга, он ожидал большего, поэтому, окончательно уверившись, что ошибся, он смело шагнул внутрь.       Пещера была тёмной и глубокой, и Лео осторожно остановился в двух шагах от входа. Лезть дальше не было смысла. В пещере давно никого не было, это было понятно: какое-то маленькое животное встревоженно пискнуло и юркнуло вглубь пещеры, потревоженное и разозлённое вторжением чужака. Лео стоял, прислушиваясь, принюхиваясь, прощупывая ощущения. Да, в этой пещере было много магии, вот только непонятно: холодной изначально или же уже остывшей? И всё же магия была сильной, искристой, колкой, как трескучий мороз, и Лео на несколько мгновений задохнулся от переизбытка сил.       Он жадно дышал, впитывая в себя силу, и никак не мог остановиться, хоть в голове уже кружилось, как от крепкого алкоголя. Сразу же захотелось сесть или даже лечь, но Лео вспомнил о задании. Он остановился у входа, провёл пальцами по стене, но остался недоволен: это был сплошной камень, и Лео присел, прощупывая пол. Отлично! Пол был занесён песком, и вампир достал из кармана крошечную фляжку с водой, плеснул из неё себе под ноги, дождался, пока вода впитается, и оставил глубокий оттиск перстня. Прежде чем уйти, он долго и внимательно рассматривал получившуюся картинку: широкое, кривое, странной формы дерево без листьев. Если вампир, живущий здесь, Асхад, он поймёт. Лео даже не надо писать дату или свои данные: Асхад будет способен узнать всё сам. Кровь подскажет ему, они ведь родственники, хоть это родство и достаточно нетипичное в их кровожадном мире.       И всё же, покидая пещеру, Лео робел. Вдруг он ошибся, и этот монстр всё же Асхад? С одной стороны, тогда его путешествие подойдёт к концу, что не может не радовать, но с другой… Как же не хотелось ему встречаться с настолько могущественным вампиром!       Ночь уже потихоньку серела, предвещая близкий рассвет, и Лео поспешил снова обратиться в летучую мышь. Обратно он добрался быстро: горячая энергия живых людей манила его.       Солнце ещё даже не высунулось, только послало вперёд золотые лучи, окрашивая небо в нежный розовый цвет, когда возле пещеры кто-то появился. Маленький зверёк, уже давно поселившийся внутри, встревоженно запищал и засуетился, но вошедший успокаивающе зашикал, и зверёк, хоть и забился в угол, но затих, прислушиваясь. Он не зря испугался: от вошедшего пахло кровью, горячей и свежей, и это настораживало. Зверёк почувствовал, что оказался в логове огромного хищника.       Огромный хищник в свою очередь тоже был насторожен. Ещё издалека он почувствовал, что его тихое уютное логово обнаружено, хоть чужака там больше не было, но следы остались. Он вошёл вглубь пещеры, где хранилось его любимое оружие, которое Лео даже не заметил, проверил всё, не обнаружил ничьих следов и снова вышел ко входу. Следы на песке подтвердили его догадку: чужак лишь вошёл в пещеру, но сразу же вышел. Что же ему надо было?       Прислушавшись, он смог понять, что к его привычной энергии примешалось что-то такое, чему он всё никак не мог найти объяснения. Что-то хорошо знакомое, родное. Последнее слово ужалило его, и он осмотрелся с ещё большим вниманием, сосредоточившись на следах. Он правильно угадал, что ему оставили послание, поэтому не удивился, увидев странный след, похожий на оттиск птичьей лапки, но с большим количеством пальцев. Он даже присел, чтобы лучше рассмотреть странный знак. Это точно не руна, но что-то такое тревожно знакомое, что-то, что он видел множество раз, но что это?       Присмотревшись ещё раз, он заметил овальную кайму вокруг оттиска. Печатка! Перстень-печатка! В памяти всплыл и тот, кто носил её когда-то настолько давно, что не удивительно, что печатка изменилась: раньше это были не ветви дерева, а головы сплетённых змей. Тэней — его создатель, носил когда-то эту печатку, оставившую этот след. Но что случилось? Ведь в последний раз он видел этот перстень множество столетий тому.       Нога в высоком военном ботинке накрыла оттиск на песке и с удовольствием провернула. Он слишком хорошо помнил, кому отдал перстень, и теперь так же, как и столетия назад, не хотел с ним видеться.