Кровь и шелк

      Дана очнулась и, конечно же, не поняла, который час и вообще день сейчас или ночь. В комнате было темно, но на огромных окнах были настолько чёрные шторы, что за ними вполне мог оказаться солнечный день. Плотный полог был чуть опущен так, чтобы создавать уют, но не полностью скрывать Дану, и девушка воспользовалась этим, чтобы осторожно осмотреться. Комната была немыслимо огромной! Спальня в доме Давида казалась Дане достаточно большой и просторной, но девушке было там уютно, здесь же она будто оказалась в роскошном музее. Хоть мебели было и много: несколько диванчиков и пуфов, трюмо и зеркала, пузатые шкафы и тумбочки, низенький столик, но всё равно оставалось достаточно места, чтобы чувствовать себя неуютно. По крайней мере, Дана не хотела здесь жить.       Было ещё кое-что, что её раздражало: розы! В доме Давида тоже везде были розы, всегда красные — от ярко-алых до тёмно-красных, цвета запёкшейся крови, — но здесь их было несравнимо больше! Вся комната была заставлена букетами самых разных роз, и их запах, почему-то резкий и душный, вызывал головную боль.       Но только ли розы были виноваты в том, что Дана едва-едва нашла в себе силы, чтобы чуть приподняться на подушках? Дана не знала, что с ней, но всё ещё чувствовала тупую боль в сердце, заливающую всю грудь и левое плечо. Болела и голова, но как-то глухо, и девушка заподозрила, что это из-за долгого сна в душной комнате без свежего воздуха. Полежав ещё немного, Дана поняла, что голодна, но сил, чтобы встать и позвать кого-то, у неё не было. Что же делать? Да и как вообще она оказалась в этой спальне? И где вообще эта спальня? Что произошло? Вопросов было слишком много, и девушка поняла, что нервничает всё больше.       Никто не приходил какое-то время, и Дана волновалась, зато прислушивалась к себе в попытках понять хоть что-то. Последнее, что она помнила, — это бал у Тридо. Но почему после него она не вернулась домой, к Давиду? Как он мог допустить, чтобы она оказалась в чужой спальне? Дана смутно помнила, что Тридо приглашал её, но разве она могла согласиться? Глупости какие-то! И всё же было что-то, что её беспокоило, но Дана никак не могла нащупать что именно.       Когда дверь открылась, Дана даже вскочила, насколько у неё хватило сил, но сразу же со стоном упала на подушки. Она была слишком слабой, настолько, что могла только лежать, поэтому теперь, вытянув шею, пыталась рассмотреть, кто же вошёл.       — Дана! Ты проснулась! Наконец-то! — воскликнул кто-то.       Голос был знакомым, но, лишь увидев вошедшую, Дана её узнала. Это была Мия. Вампирша выглядела по-домашнему уютно: в свободном чёрном брючном костюме, с собранными в высокий хвост волосами, она тихонько кралась, а не привычно цокала каблуками.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — солгала Дана, но голос её подвёл: девушка едва слышно сипела, поэтому тут же исправилась: — Не очень. Сил нет.       Мия подошла, чуть откинула полог и присела на край огромной кровати.       — Хорошо, что ты пришла в себя. Мы думали, ты умрёшь.       Дана настолько удивилась, что не нашлась, что сказать, только смотрела на Мию испуганно.       — Да-да, не смотри на меня так! — продолжала Мия, довольная непонятно почему. — Первые три дня мы думали, что потеряем тебя! Ты едва дышала, и с каждым часом тебе становилось только хуже, но позже кризис миновал, мне даже удалось напоить тебя кровью. А потом ты много-много спала, но изредка я всё же могла тебя покормить. Хочешь есть?       — Хочу, — коротко ответила Дана.       Говорить было сложно: горло странно болело, будто её душили, но на самом деле туда отдавалась боль от сердца.       — Почему мне… было плохо? — с огромным усилием спросила Дана, наблюдая за тем, как Мия носится по огромной спальне, подготавливая ей кровь.       — Ох, моя дорогая! Это очень… неприятная тема! Как бы мне хотелось, чтобы тебе сказал об этом кто-то другой…       — Что?..       — Не разговаривай пока, если тебе сложно. Сначала поешь, а потом я тебе расскажу.       Дана послушалась её и пила настолько быстро, насколько позволяло сдавленное горло. От крови ей сразу стало лучше, она даже смогла сесть в постели и теперь смотрела на Мию с нетерпением.       — Дорогая моя, — Мия забрала чашу, но присела рядом и ласково коснулась руки Даны. — Я так не хочу тебе об этом говорить, но придётся. Ты только держись!       — Что случилось? — спросила Дана, теряясь всё больше.       — Давид… Он умер, — коротко ответила Мия и склонила голову так, будто была в этом и её вина.       — Как? Что ты?.. — пролепетала Дана, не веря своим ушам. Она действительно не поверила, просто потому что не смогла воспринять эти страшные слова.       — Да, мне так жаль! Его убили в ту ночь на балу, и ты тоже едва не умерла…       Мия говорила ещё что-то, но Дана её не слышала. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, и Дана покачнулась и упала в шёлковые подушки. Она даже не плакала, просто тупо смотрела перед собой, ничего не видя.       — Дана, — позвала её Мия и даже потормошила за плечо, чтобы привлечь внимание. — Прости, мне так жаль! Но это правда. Ты уже две недели здесь, и мы так боялись, что ты не справишься…       — Кто посмел? Как? — простонала Дана севшим голосом, и Мия не сразу поняла, о чём она спрашивает.       — Пока неизвестно, идёт следствие, но это совсем не так просто. У него было много врагов.       — Я не верю! Он не мог!..       Вот теперь Дана сорвалась в слёзы, и её громкие рыдания наполнили просторную спальню. Мия сорвалась к туалетному столику за салфетками, но на самом деле спешила скрыться от Даны: видеть её в таком состоянии было невыносимо! Было бы за кем плакать! Но Мия понимала, что в Дане слишком сильна связь с Давидом, с её Создателем, и эта связь будет оставаться ещё долго. Слишком рано его убили, слишком рано она осиротела! Она ещё не готова…       — Моя дорогая! Я понимаю, что это огромное горе для тебя, но пойми: ничего не изменить и ты ничем не могла бы ему помочь. Кто-то очень сильный и хитрый сделал это, и его обязательно найдут!       — Какая разница?! — воскликнула Дана, задыхаясь от рыданий. Слова Мии её раздражали.       — Да, ты права. Сейчас самое главное, чтобы ты хорошо себя чувствовала. С его смертью порвалась нить, связывающая вас, поэтому ты чуть не умерла. Была бы ты хоть чуть дольше с ним, хотя бы год, то на тебе бы это почти не отразилось, а так… Я так испугалась тогда на балу! Ты так кричала!       Дана всё ещё не слышала и не понимала её болтовни, а Мия говорила и говорила. Мия нервничала, ей было неловко видеть захлёбывающуюся в слезах Дану, но кто-то же должен был её подготовить. Как бы ещё ей сказать, у кого она провела две недели?       Мия решила пока помолчать, только подавала Дане салфетки и смущённо отводила взгляд. Для неё смерть Давида не была чем-то печальным, более того, он её раздражал: хоть они и не были врагами, но Давид никогда не забывал посматривать на неё как на ничтожество.       Дана едва дышала от горя, нахлынувшего вдруг и сбившего с ног. Боль разрывала ей грудь, перекрывала горло, туманила разум, и в голове билась лишь одна мысль: Давид!       Давид! Как так? Это невозможно! Кто мог убить его? Как он мог умереть? Как? Он ведь бессмертный! Зачем он позволил это? Он был так неосмотрителен на этом балу! Это он виноват! Он бросил её, оставил одну! Привёл в этот мир и бросил. Что же теперь? Как же без него?       От всех этих мыслей голову разрывало, но Дана не могла произнести ни слова. Казалось, она забыла, как говорить, да и на самом деле забыла, что рядом с ней кто-то есть. В своём горе она осталась одинока. Это осознание натолкнуло её на мысль о братьях, и Дана испугалась. Она совсем одна среди шестнадцати врагов! Зачем, ну зачем Давид бросил её одну? Кто она без него?       Мия, казалось, уловила её тревоги, потому что взяла за руку и притянула к себе.       — Дорогая моя, прости, что не даю тебе погрузиться в горе, но ты должна знать, что ты не одна. Здесь твои друзья. Я твой друг навек! Верь мне! Я никогда тебя не брошу, я защищу тебя ото всех! Но ты должна кое с кем встретиться. Не сейчас, как только будешь готова. Но это очень важно. Это твоя защита и опора на ближайшее время.       Мия могла бы и не говорить всё это: Дана вряд ли её поняла, только смотрела бессмысленным взглядом опухших от слёз глаз.       — Хорошо, тебе надо побыть одной, я понимаю. Поплачь, но постарайся поспать, ты ещё слишком слаба, — сдалась Мия, погладила плечо Дане и поспешила бесшумно удалиться из спальни.              Дана не могла сказать, сколько времени прошло. Она плакала, спала, утомлённая слезами, просыпалась от кошмаров, в которых видела Давида и безуспешно звала его, снова рыдала и снова проваливалась в тревожный сон, больше утомляющий, чем освежающий.       И всё же осознание случившегося пришло и вытеснило оглушающее горе. Дана окончательно очнулась, даже смогла сесть в постели и теперь хотела бы поговорить с Мией, но не знала, как её позвать. У неё было так много вопросов! Вопрос, где она, Дана решила быстро: конечно же, она в доме у Мии, где же ещё. Мия была с ней на балу, она же и забрала её с собой, помогла прийти в себя. Она всё время говорила «мы» — и очевидно, что это были она и Марк. Кто же ещё! Как хорошо, что Дана не оказалась в окружении своих братьев! Вот уж кто точно не рад её сейчас видеть! Давид ведь так много наговорил о том, что она будущая наследница клана, но кто же думал, что это произойдёт так быстро? Дана и сама не была к этому готова, но разве же это оправдание для братьев? Они жестоки, это Дана понимала, и они её не пощадят. Мия что-то говорила о защите? Это так вовремя! Дана вдруг смутилась: она была настолько замкнута в своём горе, что ничего не ответила ей, даже не поблагодарила, а ведь было за что. Ну ничего, сейчас она придёт, и Дана поблагодарит её и обо всём расспросит.       Мия всё же пришла, хоть Дане и пришлось долго ждать.       — О! Вижу, тебе уже немного лучше. Хочешь поесть?       — Не сейчас. Я хочу во всём разобраться. Ты можешь рассказать мне?       Дана села в постели и даже не пыталась встать, понимая, что ей плохо, что она слишком слаба, чтобы лишний раз шевелиться.       Мия была подозрительно осторожной. Она приблизилась к кровати, но не стала присаживаться, только стояла, сложив руки в замок.       — Знаешь, тут кое-кто хочет с тобой поговорить. Я не всё могу тебе объяснить, но ему ты сможешь задать все вопросы. Ты только не пугайся.       — Почему я должна пугаться? — нахмурилась Дана.       — Точно не хочешь крови? Тебе понадобятся силы.       — Нет, я не голодная, но я не понимаю…       — Подожди, сейчас всё поймёшь, — пообещала Мия и быстро вышла из спальни.       Дана осталась ждать и нервничать. Она ничего не понимала. Почему она должна была пугаться Марка? Больше некому было к ней прийти, ведь так?       Поэтому, когда дверь открылась и в комнату кто-то вошёл, она не испугалась, только в любопытстве чуть выглянула из-за полога. Это был мужчина. И это был не Марк! Его красные волосы она бы сразу узнала, но этот мужчина заставил её занервничать.       — Ты!.. Вы!.. — запуталась она, но, даже исправившись, не почувствовала ни капли уважения. Это был Эман Тридо — демон, граф и виновник смерти Давида.       — Не нервничайте, Дана, прошу вас! — ласковым голосом попросил Тридо, взял стул и сел у кровати.       Дана отдала ему должное за то, что он не полез на её кровать, потому что сама она стыдливо прикрылась простынёй, натянув её по самый подбородок. Хоть она и была в просторной и скромной ночной сорочке, но вдруг засмущалась. Она мгновенно вспомнила, как Эман Тридо волновал её во время бала своей удивительной красотой.       — Почему вы здесь?       Дана не смогла скрыть возмущение и мгновенно прикусила губу, пожалев о своём дерзком тоне. Эман Тридо поднял бровь в непонятном для неё удивлении.       — Почему я в своём доме? Дана, Мия не сказала вам? Эти две недели вы провели у меня. Но давайте на ты? Так нам будет удобнее.       Дана была так удивлена, что машинально кивнула. Хоть на вы, хоть на ты, она всё равно не понимала, что происходит.       — А почему здесь Мия? Я думала, я у неё.       Тридо ласково, но чуть насмешливо улыбнулся, и Дана невольно ним залюбовалась. Он был чертовски красив! На балу он был в странном старомодном наряде, сейчас же выглядел более современным: его чёрный костюм был модным, явно дизайнерским, со множеством интересных элементов и очень ему шёл.       — Нет, Мия вызвалась помочь поухаживать за вами. За тобой. Прости, я не очень хорошо знаю, что нужно молодым вампирам, поэтому она очень мне помогла. Как ты себя чувствуешь?       — Мне не очень хорошо. Болит сердце и голова. И здесь так душно. Я хочу выйти отсюда, хоть и понимаю, что у меня совсем нет сил.       — Хочешь, я отнесу тебя на балкон? Там не холодно: в моём дворце вечный май.       Дана заупрямилась сначала, но поняла, что сама она не сделает и шагу, поэтому согласилась. Хорошо, что рубашка на ней была старомодной, без декольте и откровенных разрезов, и девушка смущалась чуть меньше. Но всё же, когда Тридо наклонился, чтобы подхватить её на руки, и Дана оказалась окутанной облаком его терпко-сладкого парфюма, ей на мгновение перехватило дыхание. В его руках было настолько горячо, что Дана мгновенно вспыхнула румянцем. Что это с ней? Ведь она раздавлена горем и ужасом от смерти Давида! Дана чётко разделяла эти чувства, но не могла ничего с собой поделать: Эман Тридо волновал её, и это убивало.       Он вынес её на большой балкон и усадил в кресло, сам сел напротив, и Дана обомлела от красоты: мягкая тёплая звёздная ночь расстелилась над бескрайним цветущим садом, ещё более красивым, чем во время бала.       — Здесь очень красиво, — пробормотала Дана, но вместе с этой красотой её вдруг захватила и невыносимая, щемящая грудь горькая грусть, и девушка тихо заплакала.       — Я понимаю, что тебе нужно время, — начал Тридо, и Дана напряглась. — Но есть кое-что, что нам надо обсудить. Для начала я должен объяснить, почему тебе стало так плохо, что ты чуть не умерла. Понимаешь, когда убили Давида, ты закричала и упала без чувств, и все сбежались к тебе, так что не сразу даже поняли, что убили его, а не тебя. Даже я испугался, ведь ты была у меня на руках, а я ничем не мог тебе помочь. Позже Мия объяснила, что это произошло из-за того, что порвалась нить, связывающая вас с Давидом. Другие братья тоже что-то почувствовали, но ты едва не умерла, и мы несколько дней боролись за твою жизнь. Мия говорит, что вся беда в том, что ещё не прошёл год…       — Да, она говорила. Он слишком рано меня оставил…       — Вот об этом нам и надо поговорить, — слишком серьёзно начал Тридо, и Дана перевела взгляд с цветущего сада на него. — Ты ещё несовершеннолетняя и не можешь сама жить в Подлунном мире. Не смотри на меня так, таковы правила. Но тебя не оставили на произвол судьбы и братьев, у тебя есть опекун. Это я.       Дана была благодарна ему за то, что он не стал тянуть интригу, а сразу, в лоб, ударил её этой новостью. Конечно же, всё это ей не понравилось, и она мгновенно ощетинилась:       — Вы? Почему вы? — она не дала ему ответить и сразу же атаковала: — Вы всё это подстроили, только чтобы заполучить меня?!       Эман Тридо чуть опешил, но не подал вида, даже сдержал фырканье.       — Дана, ты, конечно, мне интересна как девушка, но убивать Давида ради этого?.. Прости, но это слишком даже для Подлунного мира. Если бы я хотел, то подождал бы год и потом попросил твоей руки, и он не посмел бы мне отказать. Ты же знаешь негласное правило: Давид не смог бы отказать мне хотя бы потому, что я выше его по статусу.       — Не знаю, — снова разозлилась Дана. — Знаю только, что он бы меня не отдал! Я — его жена!       — Теперь уже вдова, если тебе так будет легче, — мягко поправил её Тридо. — Но я не потому твой опекун, что хотел тебя забрать, нет; я твой опекун, потому что могу тебя защитить. И я никак не причастен к миру вампиров, так что у меня нет конфликта интересов. Более того, ты должна знать, что я поручился за тебя. Не смотри на меня так: сейчас идёт следствие, под подозрением Эдвард и Николас — не только потому, что у них есть мотив, но и потому что они были на балу. Тебя я не разрешил допрашивать, отмёл любые подозрения на твой счёт, ведь ты в момент убийства танцевала со мной.       — Какой ужас… — пробормотала Дана, ничего конкретно не имея в виду.       Все эти новости ошарашили её, конечно, но всё же не так сильно: горе всё стирало. Вообще, весь мир был для неё теперь серым и затуманенным слезами.       — Я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но ты должна хорошенько подумать вот над чем: будешь ли ты претендовать на главенство в клане? Эдвард, скорее всего, будет бороться за власть, если, конечно, не окажется, что он причастен к убийству. Я не заставляю тебя действовать прямо сейчас, но мне нужен твой ответ как можно быстрее: я должен знать, как действовать.       — Мне не нужна власть, — медленно ответила Дана после долгого молчания. — Но я не хочу терять семью.       — Ты можешь приобрести другую. Можешь создать десятки молодых вампиров, — спокойно предложил Эман Тридо, но Дана чуть покачала головой. Говорить об этом было сложно.       — Я лишилась Отца и любимого, я не хочу остаться ещё и без семьи, пусть даже и не все братья будут рады меня видеть.       — Как хочешь, — чуть повёл плечом Тридо, и Дана невольно задержала на нём взгляд. Несмотря на сосущую в груди пустоту, она едва-едва, но всё же оживала, когда видела Тридо. Что-то такое огненное, живое было в нём, что заставляло сердце биться. — Я тебя не заставляю. Будем ждать оглашения завещания. Кстати, я хотел тебя спросить: Давид ведь как-то отметил твой статус наследницы? Он дал тебе какой-то символ власти?       Дана медленно кивнула:       — Он дал мне старинный перстень, правда, я не знаю, где он. Наверное, остался дома, если до него не добрался Эд. Давид не разрешил надеть его на бал.       — Как он выглядит?       — Массивный и грубый перстень с красным камнем в форме сердца. И золотые руки держат это сердце.       — Красивый перстень, — едва заметно улыбнулся Тридо, и Дана не поняла его реакции. — Что ж, надеюсь, ты получишь его, как и печатку Давида. Пока идёт следствие, все кабинеты опечатаны, так что придётся подождать, чтобы получить хоть что-то. Именно поэтому ты сейчас в моём доме: я думаю, тебе тут будет спокойнее и безопаснее, и ты не будешь свидетельницей всех этих разбирательств.       — Может, я могла бы чем-то помочь? — жалобно спросила Дана, прекрасно понимая, что она ничего не знает. Но, возможно, знает Ингвар? Но стоит ли вообще о нём упоминать? Вообще, как много можно сказать этому демону?       — Не думаю. Всё, что ты можешь сейчас сделать, — это приходить в себя. Я понимаю, что тебе понадобится время, поэтому не тороплю тебя. Но знай: со мной ты продолжишь обучение, будешь выходить в свет, если потребуется, снова будешь работать в Ассоциации. А если ты станешь главой клана…       — Об этом рано говорить! — всхлипнула вдруг Дана. Слёзы потекли сами, и она никак не могла их сдержать.       — И всё же! — настаивал Эман, и девушка взглянула на него, но ничего не увидела за пеленой слёз. — Только представь, какая власть, какое богатство могут оказаться в твоих руках? Ты не только возглавишь клан, но и сможешь претендовать на место в Совете Старейшин и управление Ассоциацией.       — Я не настолько старая, — истерично засмеялась Дана и икнула: она уже устала плакать.       Тридо подождал, пока пройдёт истерика и Дана отдышится и затихнет, и продолжил:       — Старейшины — это лишь нелепое название. На самом деле не каждый старый вампир может даже мечтать об этом. Старейшина — это прежде всего статус, и их назначают демоны, если ты не знала. Кстати, ты знаешь, что с тобой не так? Не смотри на меня так: это комплимент. Демоны давно заметили, что ты сильнее своих братьев. Ты знала об этом?       — Я… не знала. Не думаю, что это так.       Дана мгновенно смутилась, но воспользовавшись тем, что она заплакана, отвернулась и принялась утирать слёзы тыльной стороной ладони. Лишь бы Тридо не смотрел на неё! Она ведь знает! Знает секрет своего обращения, секрет своего отличия! И как Давид собирался это скрыть, если это так очевидно?       — Это так, не скромничай. Именно поэтому я думаю, что ты всё же должна побороться за власть. Да, ты очень юна, но с тобой друзья. Я — твой друг, и я не оставлю тебя. Мия же поможет мне ухаживать за тобой. Я теперь твой опекун, и это значит, что я ответственен за твоё здоровье, силу, магию, обучение, в конце концов, хоть и не очень хорошо знаком с жизнью вампиров.       — Так почему же вы за это взялись? — сердито спросила Дана, больше похожая в этот момент на кошку, которой наступили на хвост.       — Потому что ты мне интересна. Как девушка и как очень необычное существо. Ты необычная вампирша, и это не может не впечатлять.       — То есть я для вас интересная зверушка? — зашипела Дана, краснея от злости.       — Нет-нет, что ты! — засмеялся Тридо. — Ты для меня — королева.       Это слово будто прорвало плотину: так её называл Давид. Дана вскрикнула, всхлипнула и зашлась в беззвучных рыданиях, от которых вздрагивала всем телом. Она согнулась, спрятала лицо в ладонях и едва могла вздохнуть. Тридо её не утешал, просто ждал, пока пройдёт буря, только смотрел на Дану немного грустно.       — Зачем вы это говорите? — воскликнула она, вдруг поднимаясь с кресла. — Вы никогда его не замените!       — Я и не собирался, — фыркнул Тридо себе под нос, когда Дана скрылась в спальне. От злости у неё даже появились на это силы.              Ничего не менялось уже неделю, и Тимофей волновался не на шутку, и больше всего его беспокоило, что он ничего не может изменить. Ярослав пил. Пил беспробудно, но хотя бы дома. Обычно, когда случалось что-то плохое, Яр шёл в бар не просто в поисках выпивки, но прежде всего в поисках приключений на свою голову. И всегда их находил! В общем-то, даже в ту ночь, когда случилась трагедия с Даной, Ярослав был пьян, так что проблемы порой бывали достаточно крупными.       Сейчас же Тимофей сидел на диване и с грустью смотрел на Ярослава, уснувшего за круглым обеденным столом. На столе стояли бутылки с обычным алкоголем: с вином, ромом, бренди, и Яр усиливал опьянение тем, что беспорядочно мешал напитки. Конечно же, он и не думал закусывать, просто пил и пил. Тим думал, что Ярослав спит крепко, обессиленный алкоголем, но едва он встал, чтобы идти в Ассоциацию, тот поднял голову.       — Ты куда? — спросил он удивительно трезвым голосом, и Тим застыл в двери. Пришлось возвращаться к столу.       — На работу. Яр, ты же знаешь, я не могу не ходить! Меня там ждут. У меня есть обязанности, да и за дом надо будет заплатить, — бормотал Тим, не глядя на Ярослава. Он был слишком смущён. Горе Ярослава задело и его, но он, конечно же, не грустил о Давиде. Его волновало лишь состояние Яра. И немного беспокоило отсутствие новостей о Дане — всё же он успел к ней привязаться и даже считал своим другом.       Ярослав его не слышал, только потянул за руку и усадил на стул рядом.       — Ты опять меня бросаешь? — жалобно протянул он, и Тим едва сдержал сердитый выдох: этот разговор повторялся каждый день!       — Ты знаешь, что я должен идти на работу! У меня есть обязательства.       — Перед кем?       — Перед Памфилом Лукичом. Да и вообще, я знаю, что ты меня не услышишь, но нам нужны деньги! Сейчас вообще не понятно, что будет с твоими клубами, а за дом платить надо! Как и за твою выпивку!       — Купи ещё! У меня закончился ром.       Ну конечно! Из всего Ярослав услышал только о выпивке! Тимофей устало закрыл лицо руками. Что же с ним делать? Без Давида некому вывести его из запоя. У Ярослава больше нет авторитетов. После допроса демонов он в полной мере осознал, что Давида больше нет и ничего уже не изменить, поэтому сразу же запил. С Тимофеем он толком не поговорил, лишь бесконечно ныл и требовал купить ещё алкоголя.       В общем-то на Ярослава у Тимофея не было так много времени, как тот хотел. Тим хоть и старался не задерживаться на работе и всегда спешил домой, но всё же знал, что там его ждёт нерадостная картина: пьяный и заплаканный Ярослав, капризный с похмелья и стремящийся как можно быстрее залить горе.       — Может, хватит? — устало выдохнул Тимофей, поднимаясь, но Яр поймал его за руку и снова потянул вниз. — Ярослав, пусти. Мне правда надо идти. А ты пока постарайся поспать и протрезветь хоть немного. Хочешь, я подам заявку на кровь? Возможно, тебе пойдут навстречу, хоть я и не знаю, кто сейчас глава Ассоциации, но я попытаюсь объяснить…       — Не надо мне ничего! — фыркнул Ярослав и решительно налил себе стакан вина. Он чувствовал, что чуть протрезвел, и в голову снова полезли тревожные мысли. — Лучше останься дома!       — Я не могу! — огрызнулся Тимофей, но ласково взял Ярослава за руку. — Послушай, я постараюсь взять на завтра выходной. И у меня уже есть лицензия! Если ты протрезвеешь, мы сможем пойти на охоту и ты сможешь выпить столько крови, сколько захочешь!       — Я не хочу трезветь! — зло кинул Ярослав, и Тим грустно вздохнул.       — Постарайся ради меня, — жалобно вздохнул Тимофей, ни на что, конечно, не надеясь. Ему надо было отвлечь Ярослава хоть ненадолго, чтобы можно было уйти на работу.       — Прости, но я не могу! Даже ради тебя!       Настроение Ярослава стремительно портилось, и Тим понял, что зреет скандал. Надо было торопиться.       — А ты постарайся ради себя! — не сдержался Тим, резко встал и поспешно вышел из комнаты.       Только оказавшись в Ассоциации, он смог вздохнуть с облегчением. В архиве, пыльноватом, но тихом, было спокойно и уютно. Памфил Лукич был очень деликатен и даже не напоминал о Ярославе, но о Давиде всё же сплетничал. Смерть такого могущественного вампира потрясла весь Подлунный мир, и все гадали, кто же мог посягнуть на него и как это удалось?       — Что-то ты бледный. Не выспался? — хохотнул Памфил Лукич. Будучи привидением, он часто смеялся над обычными потребностями живых или сравнительно живых, как вампиры.       — Не выспался.       — Что, всё так же? — осторожно намекнул Памфил Лукич, и Тимофей только вздохнул в ответ. Он не распространялся о состоянии Ярослава, но об этом всё равно все как-то узнали. — Ты не отчаивайся. Всё наладится.       — Мне бы взять пару дней выходных, — жалобно начал Тим, но его начальник загадочно замерцал румяными щеками.       — Зачем? Чтобы присоединиться? Тут ты хотя бы отвлекаешься, а так ещё больше погрязнешь в горе.       — В Ассоциации тоже есть ощущение горя и потери, — заметил Тим. Он, будучи очень эмпатичным, особенно остро чувствовал это.       — Недолго. Сегодня пришлют нового начальника, — как бы между прочим заметил Памфил Лукич и солидно надул щёки.       — Знаете, кто?       Тим беспокоился. Давид хоть и был строгим и относился к нему как к пустому месту, но Тимофей уже привык работать под его руководством и примерно представлял себе будущее в Ассоциации. А что делать с новым начальником? Тим, конечно, мелкая сошка, но и его могут затронуть реформы, если они вдруг начнутся.       — Пока не знаю. Вот сегодня представят. Правда, пока он всё равно не получил доступ к кабинету Давида: пока идёт следствие, он закрыт.       — А как вообще происходит назначение? Это будет кто-то из Старейшин? — заинтересовался Тимофей.       Было кое-что новое во всей этой жизни в Ассоциации: Тимофей с головой ухнул в мир сплетен, новостей, интриг, конкуренции и прочего, что скрывал блистательный Подлунный мир. Сам он предпочитал держаться в стороне, но всё же с удовольствием слушал разговоры коллег, которые хорошо относились к нему, никогда не строили ему козни и наоборот защищали от возможных нападок. Даже Андрея он больше не боялся: Тимофей быстро выяснил, что того никто не боится и всерьёз не воспринимает, да к тому же Тима быстро успокоили и пообещали поддержку в случае чего.       — Нет-нет, всё не так! — усмехнулся Памфил Лукич, с удовольствием погружаясь в сплетни. — Эти две должности идут вместе, поэтому тот, кто придёт вместо Давида в Ассоциацию, займёт и пост в Совете Старейшин. Не факт, что он станет главой, но место займёт.       — Ого! — удивлённо выдохнул Тим. — Теперь мне уж точно не терпится узнать, кто это.       — Вот поэтому я чуть позже отправлю тебя в приёмную. С поручением, — хихикнул Памфил Лукич и коварно потёр воздушные ручки.       С поручением его отправили аж к концу рабочего дня, когда уже вся Ассоциация шепталась о новом начальнике, и только Тим оставался в неведении в своём тихом архиве. Ему было чем заняться: то и дело приходили заявки на поиск документов, и Тим носился, потеряв счёт времени. Работать ему нравилось: так он мог отвлечься от грустных и тревожных мыслей о Ярославе. Что же с ним делать? Сразу же вспомнились заманчивые, даже слишком заманчивые предложения Марка, но разве можно им верить? Да и как он может уйти от Ярослава сейчас? Ведь теперь, когда уже нет Давида, нет и лишнего соблазна. Вряд ли Ярослав быстро найдёт силы, чтобы заводить новые знакомства, разве только решится отправиться по барам в поисках любовников на один раз? Но к ним Тимофей никогда не ревновал. В голове тут же вспыхнула предательская мысль о том, что Марк вряд ли бы позволил себе подобные пьяные шалости. В нём было слишком много благородства, такого не характерного для вампиров.       И всё же… Что делать с Ярославом? Тим ему нужен, это очевидно, но как же это тяжело! Как тяжело выносить его пьяные разговоры, полные нытья! Как бы Тимофей ни пытался его утешить, Яр упрямо прятался в своё горе, как черепаха в панцирь, и не выходил на контакт, поэтому так сложно было находиться рядом с ним в подобные моменты.       Неудивительно, что по пути в новую приёмную Тимофей заблудился. Сориентировался, только когда встретил Мару, тоже спешащую в приёмную.       — Слушай, а ты сам? Ярослава нет? — немного грустно спросила Мара, и Тим удивился её вопросу, потому что прекрасно помнил их не самые лучшие отношения.       — Он дома. Он пока не готов вернуться к работе, — промямлил Тим, не глядя ведьме в глаза, но замечая коварную улыбку, расцветшую на её алых губах.       — А, понятно. Ну, как будет готов, скажи, что его уже ждут. Не знаю, какую должность ему предложат, но и мне помощь не помешала бы. Видишь, приходится самой бегать!       — А кто новый начальник? — тихим шёпотом начал Тим, потому что они уже подошли к двери в кабинет, и Мара уселась за свой стол, перенесённый из прошлой приёмной.       Дверь открылась. Не та роскошная дверь с литой картиной эпической битвы, но обычная офисная дверь, лишённая всякой помпезности, но всё же вселяющая страх: неизвестно было, кто таится за ней. В приёмную кто-то вошёл, и Тим растерянно оглянулся.       — Марк! — воскликнул он и тут же засмущался, поймав на себе взгляд Мары, полный любопытства.       Марк выглядел роскошно в дорогом, старинного кроя костюме, расшитом серебром. Красные кудри были собраны на затылке, и белое идеальное лицо оставалось открытым.       — Тимофей! Ты ко мне? С поручением или просто поздравить?       — Я к Маре. Вот, принёс документы, — дрожащим голосом едва-едва произнёс Тимофей, не зная, куда деть глаза. Как неловко, что Мара теперь знает, что они знакомы! Пойдут сплетни, а они никому не нужны!       — Но ты можешь зайти ко мне на минутку? Мара, приготовьте нам кофе, будьте добры. А ты проходи, не стесняйся.       Марк повернулся и по-хозяйски открыл дверь в кабинет. Тимофей не мог пошевелиться от изумления. До него слишком долго доходило, что происходит и почему вообще Марк заходит в кабинет, который теперь должен принадлежать главе Ассоциации! Целой Ассоциации! Да ещё и возможному члену Совета Старейшин! И этот вампир говорил ему такие слова, о которых сейчас стыдно и вспоминать!       Но кое о чём он подумал сразу же, хоть и ужасно испугался этой мысли: теперь-то Ярослав точно не сможет отказать Марку! В спорных ситуациях, когда Создатель не желает отдавать вампира другому даже спустя время и даже если сам вампир хочет уйти, вмешиваются Старейшины, хоть до этого редко доходит. И Тимофей знал, какое решение они примут: Марк выше по статусу, значит, у него больше прав, в том числе и на Тима.       В кабинет он входил на подкашивающихся дрожащих ногах и понимал, что Марк всё замечает, но лишь вежливо улыбается. Марк указал ему на небольшое кресло, а сам сел напротив. Их разделял небольшой резной столик, но Тим чувствовал, как между ними нарастает стена: разница в статусе давила на его.       — Значит, ты… — начал Тим и замялся, но Марк сам подхватил нить разговора:       — Да, можешь меня поздравить: меня назначили вместо Давида.       — И в Совет?..       — Нет, пока нет. Но я надеюсь, что это лишь вопрос времени.       Марк улыбался так откровенно радостно, что заулыбался и Тимофей. Он был искренне рад неожиданной удаче Марка, но не знал, как теперь себя вести.       — Я тебя поздравляю! Ты давно этого хотел?       — На самом деле нет. Это случайность.       — Не может такого быть! Я уверен, что ты заслуживаешь этого поста, как никто другой! — принялся горячо уверять его Тим, но быстро стушевался: он ведь ничего особо и не знал о карьере Марка. Знал только, что он очень богат и что его имя окутано сплетнями.       — Спасибо, но ты мне льстишь.       На этом он прервался, потому что в кабинет вошла Мара с крошечным подносом. Она улыбалась так хитро, по-кошачьи, что Тим покраснел до кончиков ушей.       — Слушай, это всё так неловко получилось, — зашептал Тимофей, чуть наклоняясь через стол. — Мара теперь всему офису разнесёт.       Марк таинственно заулыбался.       — Не переживай ни о чём. Я способен поговорить с ней так, чтобы она забыла обо всём, что видела. А ты стесняешься нашего знакомства?       — Нет, ну что ты! — забеспокоился Тимофей, снова краснея.       — Я бы не удивился, — Марк странно, болезненно улыбнулся. — Все вокруг шепчутся обо мне, и это не скоро закончится. Меня не особо любят в мире вампиров.       — А что Мия? Она не хочет тоже занять какое-то место в Ассоциации? — полушутя спросил Тимофей, и Марк рассмеялся.       — Нет, она сейчас занята другими делами. А ты не хочешь какое-то место в Ассоциации?       Марк задал этот вопрос таким сладким тоном, что Тимофей откровенно расхохотался.       — Нет, спасибо за предложение, мне и в архиве хорошо. Памфил Лукич обещал похлопотать о повышении, так что, когда придёт время…       — Я обязательно его одобрю! Всё, что ты захочешь.       — И всё же, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь! — откровенно признался Тимофей, пытаясь скрыть смущение на лице за крошечной чашечкой кофе.       — Я и сам не верю. Слушай, я чуть не забыл! Я ведь и так бы пригласил тебя к себе: у меня дома сегодня вечеринка в честь назначения. И конечно же я хочу тебя там видеть!       — Прости, у меня Ярослав… Я ему нужен.       — Ярослав не маленький ребёнок. Спорим, он и не заметит, если тебя не будет несколько часов?       Тимофей чуть нахмурился и замолчал. Стыдно было признаваться, но Марк был прав. Да и хотелось немного развлечься и хоть ненадолго отвлечься от горя, окутавшего его некогда уютный дом.       — Разве что на пару часов… — пробормотал он, не глядя на Марка.       — Отлично! Тогда ты на сегодня свободен, отправляйся сразу в мой номер в «Затмении». И не переживай о костюме: я тебе что-то подберу. И я прошу тебя: не смущайся! На вечеринке будут только все мои близкие, так что я не собираюсь тебя скрывать.       Вот теперь Тим покраснел так густо, что едва скрыл навернувшиеся слёзы. Ну что этот Марк творит?! Ну разве так можно? Ведь он собирается открыто ввести его в свой близкий круг, а это в их мире равносильно знакомство с семьёй! Смелый шаг. Настолько, что Тим не сразу смог восстановить дыхание.       — Прости, это так неожиданно! Но я согласен! Спасибо тебе. Ты очень мне помогаешь.       — А ты мне! Я не представляю этого дня без тебя!       — И всё же в Ассоциации… — смущённо начал Тим, но Марк его перебил:       — Если ты так хочешь, то в Ассоциации будем делать вид, что мы незнакомы.       — Спасибо за понимание.       — И всё же подумай о том, что я тебе говорил. Ничего не изменилось, — промурлыкал Марк, и Тим окончательно потерял дар речи. Он был поражён, и тёплая любовь захлестнула сердце, смыв с него всю тяжесть последних дней.