Ловушка любви под сиянием звёзд

На следующий день я пришла на первый урок. Дети лениво писали перевод с учебника, а я сонными глазами обводила кабинет. Цветок, наконец, зацвел. Мне нужно было дойти сегодня до директора. Желательно раньше, чем пришел бы кто-то другой доложивший о сломанной технике.  В кабинет постучались.  – Здравствуй, – Алена стояла в коридоре.  – Здравствуйте. Я не ожидала её увидеть. Кажется, она шла целенаправленно ко мне.  – Я… Долго думала ночью, – неловко произнесла она. – Обо всём.  Он поднесла руку к лицу и поправила аккуратно уложенные волосы. Она старательно не смотрела на меня. – У вас была бессонная ночь? – устало произнесла я, невольно копируя её жест.  – Да… Знаешь, нам нужно бороться… За нас, – кажется, она покраснела от того, как это прозвучало.  – Что? – я потерла лицо руками.  Она смущенно потупила глаза.  – В смысле. Давай пойдем вместе к директору. Скажем, что мы хотим работать вместе… Что нам нужно что-то менять…  Я закусила губу.  – Я… Схожу сама.  – Ты уверена?  Она внимательно смотрела на меня.  – Да. Так будет лучше.  Она громко выдохнула.  – Хорошо. Расскажи мне о результате.  Женщина направилась вдаль по коридору. Я отчетливо слышала звон её каблуков. Как она их носит?  Я усмехнулась и посмотрела на любопытные взгляды детей.  – Работа сама себя не напишет, – напомнила я им. Предел моих мечтаний был стаканчик с кофе.  Женя предупредила меня, когда директор была на месте. Я сорвалась с урока, чтобы успеть раньше всех.  Зайдя в приемную, я увидела её помощницу Наташу. Она с улыбкой посмотрела на меня: «Ты вовремя, она планировала скоро уйти». «Спасибо», – одними губами произнесла я. Наташа мило улыбнулась. Порой мне казалось, что она как-то странно реагировала. Ей очень хотелось со мной подружиться. Часто она делала комплименты моей внешности и пошло шутила. Я всё это сбрасывала на слово «накрутила».  Впрочем, долго о Наташе я не думала, а постучался к Маргарите Николаевне.  – Доброе утро.  – О… Валентина Петровна. Заходите. Что-то случилось?  – Ну в общем-то да…  Маргарита подняла на меня взгляд, а затем отпустила вновь на документы.  – Ну говори. Я не смотрю на тебя. Постараюсь, на тебя не давить.  – Ох, спасибо, – я действительно была благодарна. Маргарита бывает очень властной и жесткой. – Ммм… Мои дети сломали музыкальный центр… Вдребезги… Сильно.  Маргарита подняла глаза.  – Вы же не смотрите, – напомнила я ей.  Она вздохнула и посмотрела на бумаги:  – Не смотрю, но сейчас твои волшебные орешки, которые ты мне дарила, были бы кстати.  – Упущение, – удрученно произнесла я.  – Мы сами признаемся в этом или как? – проговорила она, намекая на владельцев зала.  – Да я уже все сказала. Я просто вас предупредить.  – Родители детей, если что, смогут компенсировать ремонт или покупку.  – Да.  – Ну всё отлично. Что-то ещё?  – У меня не оформлена нужна документация. Мне дают помещение на честном слове… А сейчас могут не захотеть давать.  – Для этого у тебя есть я, – Маргарита поставила подпись в каком-то из документов. – Ты же знаешь, что они меня боятся. Всё будет. Только тебе надо об этом говорить.  – Я понимаю, просто я проводила документы не через вас, я не хотела прыгать выше головы…  Маргарита задумчиво посмотрела на меня, а затем крикнула:  – Наташа!  Наташа мгновенно появилась в дверях. – Помоги Валентине Петровне с оформлением всего сегодня. Я не хочу, чтобы она волновалась по пустякам.  Я кивнула.  – Больше ничего? – спросила Маргарита.  – Нет, – проговорила я тихо.  – Отлично, – она улыбнулась мне, продолжая заполнять документацию.  Я поняла, что разговор окончен и вышла в приемную. Наташа с улыбкой посмотрела на меня:  – Рассчитывай на меня. Я все сделаю. Не переживай. – Спасибо большое. С меня шоколадка.  – Да брось. Мне приятно тебе помочь, – она вновь улыбнулась. Руфина и Женя, которые так же сидели в приемной, переглянулись между собой. Я посмотрела на них убийственным взглядом.  Я отправила к Алене после разговора с Маргаритой, уверенная, что я всё сделала лучшим образом. С воодушевлением я рассказала о том, что всё решилось хорошо. Но взгляд у Алены был недовольный.  – Что-то не так? – спросила я.  – Не так, – отчеканила она. Я почувствовала её сдерживаемый гнев. – Ты решила частные вопросы, но не решила основной.  – Какой?  – Твое нервное состояние.  – У меня не….  – Если ты не можешь это сделать сама, то это сделаю я. Я буду защищать тебя здесь. Если я не могу тебя защитить в каких-то твоих жизненных обстоятельствах, то здесь мне это под силу. Я не собираюсь тебя терять из-за того, что на тебе пашут.  – Я не…  Она резко встала со своего кресла и взяла ключи.  – Разговор окончен. Маргарита Николаевна у себя?  Я прыгнула перед ней, заслоняя ей проход.  – Может, оно того не стоит, Алена Тимофеевна?  – Ты стоишь, – выдохнула она, буквально мне в лицо. – Пусти!  Я устало посторонилась и вышла вслед за ней. Столько лет, а бегает!  Мне пришлось идти на урок. Он проходил будто наваждение. Я думала о том, что же она говорила директору. Женя писала: «Алена как фурия влетела в кабинет. Первая тема – ты. И походу последняя. Они там активно говорят. Черт, не слышно! Заперлись!» Я нервно смотрела в телефон. Прошло уже 20 минут и ничего… Звонок. От Наташи.  – Валь, тебя тут вызывает Маргарита Николаевна.  – Ох…  – Что-то случилось?  – Скорее нет, чем да.  Я вышла из кабинета и направилась опять к директору. Так моим психологическим здоровьем ещё никто не занимался.  – Снова привет, – проговорила Маргарита. – Присаживайся и говори.  – Что сказать?  – Ты какая-то бледная в последняя время, уставшая… Что случилось?  – Накопилось много.  – Рассказывай.  Я повторила многие вещи, которые говорила Лаврентьевой. Была откровенна, насколько возможно, и получила сочувствующий взгляд.  – Знаешь, я не претендую на роль психолога, – произнесла Маргарита Николаевна задумчиво. – Но могу сказать одно. У меня была похожая с тобой ситуация. Правда тогда я находилась в бракоразводном процессе со своим мужем.  Я внимательно посмотрела на нее.  – Мне было сложно пережить это. Не каждый день расстаешься с человеком… Тем более зная, что он тебе систематически изменяет.  Её глаза стали более холодными, чем обычно. Я внимательно смотрела на директора.  – И как вы?  – Как я справилась, спросишь ты, – предугадала она, отклоняясь на своем кресле. Она говорила шепотом, потому что в приемной было многолюдно. Например, буквально через минут после меня к ней заглянула Азалия. Сто процентов подслушивала возле дверей! Гадюшник. – Я хотела его убить. Но потом подумала, что оставлю дочь без матери… Решила записаться на бокс. Ходила на бокс, вымещала всю злость на груше и спаринг-партнере.  Я представила Маргариту в боксерских перчатках. В принципе, ей шло. Темноволосая, кареглазая, статная, подтянутая. Она могла запросто ушатать человека. А зная её характер…  – То есть вы могли бы запросто в нокаут отправить?  – Думаю, да, – спокойно она произнесла, глядя на меня. – Но сейчас не об этом. Я нашла в этом спасение. Найди и себя спасение в чем-то, что тебе дается лучше всего. Ты можешь не делать мероприятие. Я разрешаю тебе халявить на уроках, сиди в телефоне, играй в игры…  – Алена Тимофеевна не разрешит, да и я так не смогу, – пробурчала я.  – В любом случае я вижу в тебе потенциал и возможность роста здесь… Я не отпускаю тебя, – строго сказала Маргарита. – Подумай сама. Не каждый преподаватель в нашей замечательной частной школе может беседовать со мной так. Я бы не стала разбираться в проблемах других. Ты – исключение. Я хочу тебе помочь, потому что ты невероятная. Талантливая. Не побоюсь этого слова, гениальная. Тебя ценят здесь. Я вижу твою работу. Впрочем, ты должна это сама понимать. А сейчас иди… Она царственно махнула рукой. Я кивнула и вышла из кабинета директора, наткнувшись на полный презрения взгляд Азалии. Я почти уверена, что она подумала, что я пришла жаловаться. На нее.  Я написала Алене: «Была у директора. Потом расскажу». Алена не ответила. Вероятно, она была в нетерпении и хотела услышать историю, но я не шла к ней два дня.  Буквально оставалось несколько дней для концерта. Я репетировала с ребятами интенсивнее. Перед репетицией зашла к Алене за расчетным листком.  – Говори, – сказала она без предисловий.  – О чем? – невинно поинтересовалась я. – Ты знаешь о чем, – фыркнула Алена.  – Ну… Маргарита Николаевна сказала, что видит во мне перспективы роста.  – Да, я тоже тебе это говорю…  – Ну и сказала, что можно сидеть на уроках в телефоне…  – Я тебе не разрешаю!  – Да я уже поняла. Она многое поведала о себе… Алена с интересом посмотрела на меня. Я промолчала.  – И решила, что не будет с меня ничего требовать следующие полгода. – Хорошо, значит моя мысль была донесена…  – Сказала, что не отпустит меня….  Алена внимательно посмотрела на меня.  – Ты же понимаешь, что если ты захочешь уйти, я встану напротив выхода и никуда тебя не отпущу. Я не дам тебе уйти.  Я потупила глаза:  – Понимаю.  – Я хочу, чтобы ты все же стала моим замом.  – Я не могу. – Но я же хочу, – она ласково смотрела на меня, чуть надув губы. Взгляд был как никогда игривый.  – Я понимаю, но и вы меня поймите.  Всё мое естество кричало, чтобы я соглашалась. Но я упорно говорила нет. Она вздохнула:  – Хорошо, я понимаю. Ты не готова. Но будем думать… На будущее.  Я положила голову на руки. Она найдет мне замену, если захочет. Как тогда буду ощущать себя я? – Есть что-то что тебя тревожит?  Я нахмурилась.  – Да я вот узнала…  – Что? – Ольга Матвеевна была очень расстроена из-за некоторых классов. Я боюсь, что она может уйти. Она говорила об этом.  Алёна равнодушно посмотрела на меня:  – Пусть делает, что хочет… Я найду другого математика.  – Что? А как же… Почему…  Алёна задумчиво посмотрела на меня:  – Некоторые люди похожи на детей. Они сталкиваются с небольшими трудностями и сразу пасуют. Она как раз из тех. У нас престижное заведение, с конкурентной зарплатой, у нее ребёнок… Куда она пойдет? Продавцом в магазин? Так пускай идет! Я устала от капризов. – Но я ведь тоже…  – Ты – это другое.  Она смотрела на меня долго, водя пальцем по своим губам. Я смотрела себе на руки, думая о том, кем же я являюсь для нее и почему она так себя ведет.  – Мне нужно идти на репетицию, – проговорила я.  – Уже? – Алёна вглядывалась в мое лицо.  – Да, я честно говоря опаздываю.  – Хорошо.  Я вышла из кабинета с очень сложными чувствами. Скоро у нее должен быть день рождения, я писала ей огромное поздравление уже несколько дней. Наверное, она замучается его читать, но не могла с собой ничего поделать. Я любила её? Вероятно да. Любила ли она меня? Я ей была дорога. Возможно, я была близким другом для нее, насколько это возможно в силу возраста. Она относилась ко мне как к дочери? Но тогда почему вела себя так эгоистично, пытаясь удержать?