Маргаритки врут!

      Мо Жань смахнул невидимые пылинки с комода в коридоре, посмотрел в зеркало и в который раз пригладил буйные пряди на макушке. Он ворочался всю ночь, а потом проспал и душ принимал в спешке, так что времени высушить волосы как следует не осталось. Чу Ваньнин согласился прийти к нему в гости "на чай". Как тут спать?       Ну, Мо Жань надеялся, что чаем они не ограничатся, но, зная характер начальника, рассчитывать на многое не приходилось. Вообще, когда он узнал о полубожественной сущности Чу Ваньнина, то почти распрощался с мечтой сблизиться. Виданное ли дело, в их паранормальной конторе прижилось само воплощение божества всей растительности! Шенму Сяньцзюнь, как звали его низшие духи трав и деревьев, которые в конторе были за посыльных.       Мо Жань не смог устоять на одном месте и снова обошел всю квартиру, проверяя, что на полу ни пятнышка, а на мебели ни пылинки. Придирчиво осмотрел горшок с яркими маргаритками — ещё чего доброго, Чу Ваньнин заметит, что он плохо заботится о спасённых ими в ливень цветках. Глянул на стоящий рядом рабочий стол и убедился, что убрал с заставки на компьютере фото с задумчивым начальником, которое Мо Жань сделал украдкой, как распоследний сталкер. А уж чем он занимался, глядя на это фото...       Мо Жань почувствовал легкий укол вины, но его неуемная сексуальная энергия требовала выхода, и год воздержания сделал из него озабоченного придурка, помешанного на обманчиво суровом взгляде Чу Ваньнина, который теперь — Мо Жань не знал, каких богов благодарить — смягчался, стоило ему взглянуть на непутёвого подчинённого.       Итак, часы показывали без двух минут двенадцать, и Мо Жань вернулся к своему посту у двери. Стоило ему подойти, как он всем телом почувствовал, что там, за стальным полотном, стоит Чу Ваньнин. Мо Жань затаил дыхание и снова бросил взгляд на часы. Двенадцать.       Тишину разорвала трель звонка, и Мо Жань для верности выждал немного (пять секунд, не больше, его нервы не позволили терпеть дольше), а потом открыл дверь.       Чу Ваньнин не изменил себе — все тот же строгий светлый костюм даже сегодня, в выходной день. Он, словно в защитном жесте, выставил перед собой пузатый горшок с пышным растением, чьи мясистые, покрытые пушком листья глянцево поблескивали в тусклом свете коридора.       — Ты хорошо готовишь, я счёл неуместным покупать сладости, — начал он вместо приветствия так, будто эту фразу давно заготовил и совсем позабыл, что сначала люди здороваются. — Аихризон приносит благополучие в дом, — на этих словах он замялся, словно хотел добавить что-то ещё, но передумал.       — Привет, — выпалил на все это Мо Жань.       Он тоже заготовил первую фразу заранее, но Чу Ваньнин его опередил, сломав весь план.       Обхватив ладонями горшок, Мо Жань попытался забрать его, но наткнулся на прохладные пальцы Чу Ваньнина, и они оба едва не уронили несчастное растение.       Наконец Чу Ваньнин зашёл внутрь, а Мо Жань стиснул покрепче в руках нового зелёного питомца и повел Чу Ваньнина в гостиную.       — Давай устроим этого ахере... — Мо Жань запнулся, не в силах вспомнить, как там было дальше.       — Аихризона.       — Да, его самого, — выдохнул он с облегчением. — У меня окно на запад, ему понравится.       Мо Жань установил горшок рядом с другими цветами и обернулся.       Чу Ваньнин смотрел на маргаритки, маргаритки смотрели на Чу Ваньнина. Их листочки слабо шевелились, хоть никакого сквозняка по квартире не гуляло. Уши Чу Ваньнина медленно заливались краской, а глаза чуть расширились.       Мо Жань боялся поверить, что Чу Ваньнин не просто повелевал растениями. Мог... мог ли он понимать их?       Только не говорите, что эти маленькие засранцы прямо сейчас выдавали все грязные тайны Мо Жаня!       — Чу-лаоши, не верь им, все не так! — взволнованно выпалил Мо Жань, хватая Чу Ваньнина за руку.       Тот закусил губу, вырвался из его хватки и вышел вон из гостиной.       "Только бы не сбежал!" — билась мысль в голове у Мо Жаня, когда он рванул вслед за ним.       Но Чу Ваньнин замер в коридоре, все ещё полыхая румянцем. Он растерял всю свою суровость и выглядел удивительно молодо, моложе самого Мо Жаня.       — Прости, прости меня, — выдавил вконец раздавленный стыдом Мо Жань. — Ты мне нравишься, Чу-лаоши. Я не хотел оскорбить тебя.       Сказать "прости, что дрочил на тебя по три раза в день" он, конечно, не смог.       — Как это может быть? — растерянно спросил Чу Ваньнин.       Он моргнул несколько раз, не сводя взгляда с Мо Жаня, потом добавил с лёгкой горечью, едва уловимой в холодном тоне:       — Не смейся надо мной.       И Мо Жань решил, что терять ему, в общем-то, больше нечего. Поэтому, не давая себе времени на раздумья, подошёл к Чу Ваньнину и прижался к его губам в поцелуе.       Хорошо быть бесстыдным.