Стена воспоминаний

             С самого утра, выполняя мелкие поручения и проверяя готовность к балу, Драко так и не увидел мать. Однако позже Нарцисса сама нашла его в библиотеке, где он сидел, окружённый свитками. Он пытался больше узнать о проклятии, но единственный вывод, который он сделал, заключался в том, что Друэлла была помешанной женщиной. Мать взглянула на записи и, положив руку на плечо сына, тяжело вздохнула. — Мне жаль, — сказала она. — Я надеялась, что проклятие обойдёт тебя стороной. — Это уже не важно. Но мне нужно найти выход. Я не интересую Грейнджер, значит, нужно разрушить проклятие, — ответил он. Хотя этот вариант его не особо устраивал, ещё одна бессонная ночь подтолкнула Драко к решению: он не хочет мучить её, в первую очередь. Он не собирался отрекаться от своих чувств, но и не желал никакой магической связи, которая могла бы управлять ими. — Единственный способ — признаться в искренности своих чувств, — сказала Нарцисса. Драко устало потянулся в кресле. — Это я уже знаю. Но нужно, чтобы мне ответили взаимностью. А этому не бывать. Нарцисса усмехнулась и села напротив него. — Нет, сын мой, ты не прав. Магия чистокровного рода Блэков всегда была тонка и избирательна. Наш предок наложил множество мощных заклятий, чтобы защитить наш род от ошибок. Твои чувства к мисс Грейнджер усиливаются лишь тогда, когда она чувствует то же самое. Но боюсь я не этого. Малфой погрузился в размышления. В последние недели его влечение к Гермионе только усиливалось. Если ещё секунду назад он думал, что это связано с проклятием, то теперь осознание того, что его состояние могло отражать её чувства, радовало и вселяло надежду. Но при этом он не мог не чертыхнуться про себя: сколько ещё тайн он не знает о своём наследии? — Чего именно ты опасаешься? — спросил он. — Боюсь, что ты совершишь ошибку. Видишь ли, моя мать была очень умной, хотя и жестокой женщиной. Если вы будете вместе, это будет любовь, которая сможет разрушить любые тёмные заклинания. Самое чистое и искреннее чувство, какое только можно вообразить. Но если ты отдалишься, обидишь её или предашь это чувство… Потеряешь её. И тогда ослепнешь до конца своих дней, но будешь видеть только её взгляд. Драко сразу вспомнил белёсые глаза Андромеды. Теперь всё встало на свои места. И всё же он бы пошёл на такой риск, если игра стоит свеч. — С утра мисс Грейнджер прислала мне письмо с извинениями. Она сможет прибыть лишь к середине праздника, — сказала Нарцисса. — Думаю, тебе стоит встретить её лично. И надень тёмно-синюю рубашку. — Как скажешь, — ответил он, хотя в голове мелькнуло подозрение, что мать что-то задумала.

***

      Он, как глава семьи Малфой, встречал гостей, и, казалось, в сотый раз за последние тридцать минут натянуто улыбался и жал руки. Он привык к балам и приёмам с детства, но сегодняшний вечер был особенным. Гости разбрелись по залу, наслаждаясь выпивкой и закусками. Со всех сторон доносились восхищённые реплики о том, что в этом году Нарцисса превзошла саму себя. Забини и Тео явно прилипли к стойке с шампанским. Блейз нервничал, хотя старательно пытался не подавать виду. Пэнси вместе с Асторией оживлённо беседовали с приглашёнными, налаживая новые связи. Драко заметил Поттера, к которому подходили все, кому не лень, чтобы пожать руку. Герой войны, как-никак. Решив спасти его от нескончаемой толпы, блондин подошёл и отвёл Гарри в сторону, в свой кабинет. — Малфой, не ожидал от тебя помощи, но спасибо. Знаешь, с каждым годом не легче, — устало произнёс тот. — Полностью понимаю. Виски? — Да, пожалуйста. Поттер прищурился, внимательно наблюдая за ним, пока отпивал из бокала. — Ты ведь не без корыстных целей меня сюда позвал. Давай, говори, — сказал он. — Ну я же всё-таки слизеринец, — ответил Драко. — Что с Грейнджер? Гарри покачал головой, усмехнувшись. — Ты знаешь, всё школьное время я был советником для её ухажёров. Приятно осознавать, что спустя столько лет я всё ещё выполняю эту роль. Ему казалось обидным, что все вокруг понимали силу его чувств к Гермионе, кроме её самой. Он притих, уставившись на пламя свечи, а затем продолжил: — Война оставила след на всех нас, но на ней больше всего. Были моменты, когда я боялся её потерять, но она смогла выбраться из той пучины, в которой оказалась. Как ты, наверное, знаешь, она разорвала все связи пару лет назад, бросила Рона и уехала, как она говорит, в командировку. Но та поездка была скорее катарсисом, чем просто работой. Я рад, что она справилась. Первое — он не знал, что это Гермиона бросила Уизли, но это его слегка обрадовало. Второе — он догадывался, что её трёхлетнее исчезновение было не просто так. Третье — Поттер и Нотт явно знали причину её исчезновения, но вытянуть это из них, даже под круциатусом, было бы невозможно. Осознание масштаба секрета, который они хранят, заставляло его волосы вставать дыбом. — Но я скажу сразу, — продолжил Гарри, — тебе лучше выбросить из головы любые игры с ней. Я бы никогда не злоупотребил своим положением, но если ты сделаешь ей больно, помни: я главный аврор. Эти слова лишь подтвердили его мысли. Гермиона не просто отстранённая. Она борется с чем-то, что держит в тайне. — Никогда, — прошептал Драко.

***

      Как по часам, в зал вошла Джинни Поттер, широко улыбаясь и направляясь к мужу. Пока все приветствовали рыжеволосую и осыпали комплиментами её алый наряд и изящную укладку, в зал вошла Она. Тёмно-синее платье в пол, открытые плечи. Волосы мягкими волнами обнимают её шею и спускаются на спину. Прекрасна в своём проявлении, глаза блестят, как и серьги с розовым бриллиантом, стоимость которых могла равняться половине Британии. Он не мог оторвать взгляд. Словно все слова выветрились из головы, и он застыл на месте. К Гермионе подошла Нарцисса. С нежной улыбкой, почти по-матерински, она обняла её, этим жестом давая понять всем присутствующим, что Грейнджер — гость особой важности. Решив сдержать свои чувства и не показать волнения, Драко направился к группе сотрудников Министерства, чтобы вести пустые разговоры. Трастовые фонды, наследства, биржевые рынки — темы были скучны до зевоты. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы хотя бы кивать, а не искать взглядом её — ту, что стала настоящим магнитом в платье цвета ночи. Но его попытки оказались тщетны. Её силуэт снова привлёк его внимание. Она стояла, усмехаясь, в то время как уродливый Смит, один из его инвесторов, слишком уверенно прижимался к ней. Ревность, это простое слово, охватило его целиком. Тео, заметив это, среагировал моментально. Мастерски переключив внимание снобов на себя, он дал другу возможность выйти из компании. Когда Драко подошёл ближе, он услышал обрывки их разговора. — Боюсь, я вынуждена отказаться от вашего приглашения на танец. Я уже обещала другому, — учтиво, но холодно сказала Гермиона. — Ах, и кому же? Здесь, кроме нас, никого нет, — Смит склонился, чтобы поцеловать её руку. Драко не выдержал. — Мне, — прорычал он. Мужчина смерил его взглядом, оценивая шансы, но лишь хмыкнул и удалился. Гермиона перевела на него взгляд, прикусив губу. — Я помню, ты не задача на логику, Малфой. Если бы это было так, я бы не разгадала тебя. — Я гораздо проще, чем ты думаешь. — В таком случае, думаю, я обязана подарить тебе танец.       С лёгким движением Гермиона преобразила шлейф платья, превратив его в удобную юбку с высоким разрезом. Она грациозно присела в реверансе, вложив свою ладонь в его. Первыми аккордами заиграл неторопливый вальс. Приняв стойку, Драко притянул её ближе. Первые шаги дали им понять, что люди вокруг начали расступаться, оставляя центр зала только для них. Его взгляд упал на Нарциссу, которая, заметив это, лишь довольно улыбнулась. Чёрт. Музыка постепенно затихала. — Насколько ты хорош в танго? — внезапно спросила Гермиона. Танго. Драко вспомнил слова матери, которая недавно сообщила, что уже выбрала пару для открытия танцевального вечера. Но что это будет он и Гермиона, она умолчала. — В танго не как в жизни: если сделаешь ошибку, просто танцуешь дальше, — ответил он, глядя ей в глаза. — Знаком с магловским произведением? Приятно знать. Он склонился ближе к её щеке и прошептал: — Могу быть для тебя Аль Пачино, если это сделает вечер приятнее. Её дыхание замерло на миг, словно перед бурей. И в этот момент музыка взорвалась резким, драматичным аккордом, словно молния пронзила тишину. Их тела начали двигаться в идеальном ритме, будто связаны одной невидимой нитью. Развороты, шаги, лёгкие касания — всё было наполнено напряжением, граничащим с электрическим разрядом. Гермиона парила в его руках с изяществом, которое казалось почти магическим. При каждом повороте разрез её платья обнажал стройную линию ноги, заставляя его сердце пропустить удар. Напряжение между ними, как электрический ток, расходилось по венам, заполняя каждую клеточку их существ. Драко уловил тонкий аромат её парфюма — тёплый, едва уловимый, но пленяющий, — смешанный с естественным запахом её кожи. Мелкие мурашки покрывали её плечи, пробегая вдоль шеи, и он чувствовал, как это возбуждает каждое его чувство. Он изо всех сил старался не задерживать взгляд на её вздымающейся груди, но контролировать себя становилось всё сложнее. Девушка оказалась идеальной партнёршей в танце. Несмотря на то, что хореография была несложной, её движения были точными, а лёгкая грация делала каждое из них совершенным. Но дело было не только в её технике. Аура, исходящая от неё, завораживала его. Её присутствие заставляло его сглатывать вязкую слюну с трудом, как будто каждое движение, каждое прикосновение пробуждало в нём что-то первобытное, не поддающееся словам. Это был не просто танец, а нечто большее — притяжение, граничащее с безумием, момент, который хотелось остановить и растянуть в вечность. — Будь Драко Малфоем — этого будет достаточно, — томно прошептала она. Кульминационный момент. Она развернулась в его руках, и разрез открыл ещё больше ноги, прежде чем она оказалась плотно прижата к его груди. Музыка стихла. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием. Гермиона слегка коснулась его плеча, а он, не отпуская её, лишь крепче обвил рукой её талию. В их позе было нечто завершённое — история, понятная только им двоим. Аплодисменты заполнили зал, но Драко, не обращая на них внимания, увёл её в сад, подальше от любопытных взглядов.

***

      Они, пройдя большую часть территории, остановились в небольшой беседке. Драко взмахом палочки зажёг свечи по всему периметру. Гермиона изящно облокотилась о перила и стала внимательно разглядывать его. — Когда Забини будет делать предложение? — неожиданно подала голос она. — Как ты узнала? — спросил Драко, получив в ответ лишь снисходительный взгляд. — Во время салюта. Он с Нарциссой всё уже спланировали. Как думаешь, Панси согласится? Грейнджер мечтательно откинула голову назад, её губы тронула лёгкая улыбка. — Конечно. То, что между ними, прекрасно. Я думаю, они будут счастливы. — А ты? Ты хотела бы быть счастливой? — Больше всего на свете. Но мечты должны оставаться мечтами. Он подошёл ближе, едва касаясь её предплечья кончиками пальцев. Она не проявляла инициативы, но и не отстранялась. В этом была вся Гермиона — равнодушная снаружи, но любящая тепло и ласку внутри. — Почему же ты убегаешь? Слова прозвучали двусмысленно, но он видел, что попал в цель: её плечи напряглись. Главное сейчас — не давить, чтобы она снова не закрылась и не сбежала. Они долго смотрели друг на друга, пока она не сглотнула и, наконец, заговорила. — Много лет назад, в зале Малфой-мэнора, Беллатриса Лестрейндж пытала одну маглорожденную девушку Круциатусом. А потом отравленным кинжалом вырезала клеймо на её руке, — Гермиона невербально сняла чары, протянув руку. На месте шрама выступали чёрные вены. — Сумасшедшая Белла внесла в девушку часть тёмной магии, которая, как гниль, отравляла её тело и разум, уничтожая всё на своём пути. Драко трясло. Он не понимал, как она вообще может смотреть на него, человека, происходящего из того же рода, что и её мучитель. Но он стоял рядом, готовый взять её боль на себя, зализать каждую рану, расцеловать все шрамы. — Я знала, что это не пройдёт бесследно, но никогда не думала, какие именно изменения война и проклятие внесут в мою жизнь, — продолжила она шёпотом. — Первым разрушились мои отношения с Роном. Сейчас я понимаю, что другого исхода и быть не могло. Потом начались кошмары, бессонные ночи, а чёрные вены под кожей проявлялись всё чаще. Я отдалилась от друзей. Они хотели помочь, но я этого не позволяла. Она мягко опустилась на один из выступов лестницы. Драко мгновенно опустился перед ней на корточки, взял её руки и заглянул в глаза, полные боли. — Потом я не смогла вернуть память своим родителям. Тогда мне казалось, что это конец, но, увы, стало ещё хуже. Светлая магия перестала мне подчиняться. Колдомедики твердили: «Вы бесплодны». Все вокруг ждали от меня новых свершений, а я не могла даже вызвать Патронус. А затем, в один из дней, моя палочка раскололась. Гермиона достала древко из небольшой кобуры на бедре. Драко вспомнил её: сердечная жила дракона, чуть больше десяти дюймов, с элегантными завитками. Она крутила её в руках. — Тогда я сорвалась. Уехала куда глаза глядят. О войне знали не только в Англии, и первым делом я изучила продвинутые дезиллюзионные чары, чтобы скрывать себя… и кое-что ещё. Она взмахнула рукой, и её палочка преобразилась. Малфой узнал её — сердечная жила дракона, грецкий орех, почти тринадцать дюймов. Палочка Беллатрисы. Гермиона легко потушила все свечи, а затем зажгла их снова. — Только она мне подчиняется. Первые месяцы странствий я думала, что умру. Тьма разъедала всё, что оставалось от Гермионы Грейнджер. Но однажды я встретила старого мага в Испании. Он обучил меня. Выпуская тьму, я освобождаю место для света, — она пыталась отпустить его. — Я сломана, Драко. Нет силы, которая могла бы исцелить меня. Не подпускай меня. Тьма уже принесла тебе достаточно боли. Не пытайся забрать и мою. Драко Малфой не плакал — его так воспитали. Но сейчас он с трудом сдерживал слёзы. Он издевался над ней, причинял боль, а она раз за разом спасала его. И теперь она просила отступить? Нет. — Гермиона, — он крепко сжал её руки и переплёл их пальцы, — я не смогу спасти тебя, как бы ни хотел. Но я буду рядом. Просто позволь. Если ты когда-нибудь снова сможешь любить, прошу… полюби меня. Я сделаю всё, что в моих силах, слышишь? Его голос дрожал. Гермиона лишь улыбнулась — той самой улыбкой, которую она дарила своим друзьям и никогда ему, он так долго жаждал её увидеть. Но сейчас она причиняла лишь боль. — Я не могу, Малфой. Не могу…

***

      Он беспомощно наблюдал, как её фигура скрывалась в лабиринтах сада, как шлейф платья пытался зацепиться за ветки живой изгороди. Он знал, что этот уходящий силуэт будет преследовать его во снах до конца жизни. Взгляд скользнул на часы: до полуночи оставались считаные минуты. Скоро начнётся салют. Будто окружённый туманом, он направился к толпе, уже собравшейся у озера. Нарцисса, словно это не было частью плана, попросила Паркинсон встать рядом с ней. Вдалеке послышались возгласы Тео, и, повернув голову, Драко увидел, как Гермиона, трепля рубашку Блейза, что-то поправляла. Она, очевидно, вызвалась помочь. Толпа начала отсчёт, но его взгляд был прикован лишь к ней.               Десять — её волосы были восхитительны.        Девять — он не видел ничего прекраснее её рук.        Восемь — она была невероятно сильна духом.        Семь — он был полным засранцем.        Шесть — он бы отдал жизнь, чтобы услышать своё имя на её губах.        Пять — она была удивительна даже в гневе.        Четыре — он словно терял сердце, глядя на её боль.        Три — их взгляды встретились.        Два — дыхание остановилось у обоих.       Один — одинокая слеза скатилась по её щеке, и она отвернулась. Яркие вспышки салюта озарили небо. Драко слышал радостные крики Пэнси: — Да, да, да, Блейз! Боже мой, да! Он видел, как Забини подхватил её на руки под восторженные аплодисменты. Это был поистине счастливый момент. Секунда — и Тео с Блейзом прыгали, держась за руки, словно дети. Астория обнимала растроганную Пэнси, семейство Поттеров подключилось с поздравлениями. Гермиона, в платье цвета ночи, улыбалась невесте, жала руку жениху. Он не мог больше этого выносить. Развернувшись, Драко поспешил в свой кабинет. Захлопнув дверь, он сорвал с себя пиджак и галстук, словно они обжигали его. Он слышал беспокойный голос матери за дверью, но продолжал крушить всё, что попадалось под руку. Оставшись в тишине, он схватил бутылку виски — или бренди, он не был уверен, да это и не имело значения. Не прошло и десяти минут, как послышались удары в дверь. На третий удар она слетела с петель. Влетел Нотт, отбирая бутылку, а за ним Поттер, который тут же начал накладывать Репаро на комнату. — Малфой, что за чёртова херня?! Что ты творишь?! — Тео уже кричал, сверкая глазами. Он, пошатываясь, поднялся, схватил друга за плечи и начал трясти. — А что, Тео?! Почему ты ничего не сказал?! Почему, зная всё, не дал мне по морде?! Почему позволил мне так поступать с ней?! Тео стоял в ступоре, а Гарри разнял их и со всей силы ударил Драко в лицо. — Что ты ей сказал?! — рявкнул Поттер. Драко лишь усмехнулся, но это было горькой, вымученной усмешкой. Он ничего ей не сказал. Ничего из того, что действительно важно. — Что ты ей сказал?! — не унимался Гарри. — Она покинула мэнор несколько минут назад. Когда я спросил, что случилось, она ответила: «Старые шрамы, оказывается, могут кровоточить». Разговор прервала миссис Малфой. Она вошла в комнату, лавируя на высоких каблуках среди разбитого стекла. Парни отступили в её присутствии. Нарцисса смерила сына гневным взглядом, но ни один мускул на её лице не дрогнул. — Мисс Грейнджер просила передать это, — она протянула Драко свёрток пергамента. Текст был написан неровным почерком, видимо, в спешке: «Не ищи того, чего быть не может. Мне некого винить, кроме жестокой судьбы.» Эти слова окончательно добили его. Драко осел на пол, закрывая лицо руками, утопая пальцами в волосах. Удаляющиеся шаги матери и гнетущее молчание повисли в комнате. — Если моя подруга снова замкнётся в себе или уедет из-за твоей выходки, я похороню тебя, Малфой. И на твоих похоронах не будет никого, — сказал Поттер ледяным тоном, который не оставлял сомнений в серьёзности угрозы. После этого он покинул комнату. Тео поднял с пола записку, смял её в руке и посмотрел на друга. Его голос был хриплым, будто он кричал несколько часов подряд. — Я не знаю, как ты всё исправишь, — начал он, качая головой. — Но это твой последний шанс. Сделай так, чтобы она была счастлива, Драко. Иначе я поддержу Поттера. Ты мой друг, но у тебя есть Пэнси, Астория, Нарцисса, Забини. А у Гермионы не было никого, когда она вернулась спустя три года. И даже сейчас она никого не подпускает близко. Кроме тебя.