километры

Мондо смотрит на дисплей телефона и едва слышно рычит от злости. Поезд задерживается из-за сильного снегопада уже на пятнадцать минут, и парня с каждой секундой одолевает чувство абсолютной безнадёжности, ведь в пяти с половиной часах езды — его любимый человек, который заболел и теперь ужасно переживает. И ладно бы волновался из-за осложнений, так нет, этот дурачок боится, что его оценки упадут на дно из-за пары пропущенных дней в университете. Телефон в кармане тихо пищит — очередное сообщение от Киотаки с просьбой не приезжать. Честно говоря, когда Овада узнал причину этой просьбы, то просто не смог сдержать смех. Его парень считал, что «не имеет права отрывать его от занятий и заставлять ехать в другую префектуру из-за такой глупости». Вот и как ему объяснить, что для Мондо всё, что касается Ишимару, не может быть глупостью просто по умолчанию? Если бы он считал болезнь своего парня глупостью, то не мёрз бы сейчас на станции с пакетом продуктов и рюкзаком, набитым разными приятными мелочами для Таки. Наконец вдали показывается приближающийся поезд, и Мондо, раздражённо прошептав «да неужели», достаёт телефон и открывает диалог с возлюбленным. Как и ожидалось, Така завалил его сообщениями, в которых жалостливые просьбы смешались с (очень неудачными) попытками угрожать. Его особенно позабавила угроза оставить его без поцелуев и объятий на целый месяц, если он приедет. О том, что из них двоих продержаться и недели не сможет именно Така, Овада решил не напоминать. Отправив на все эти десятки сообщений лишь короткое «сажусь на поезд», Мондо снова прячет телефон в карман и заходит в раздвинувшиеся двери вагона. Солнце уже медленно опускалось к крышам домов, и Мондо наблюдал за этим сквозь полуприкрытые веки, уперевшись затылком в холодное стекло. Если всё пойдёт по плану и задержек больше не будет, то он приедет в Осаку чуть позже десяти вечера. Между ними семьсот с лишним километров, общественное осуждение и огромная разница в характерах, но они всё равно вместе уже около двух лет. Пиздец, Мондо и подумать не мог, что будет так счастлив. Они познакомились в средней школе, и казалось, что между ними не может быть ничего общего, ведь Така был лучшим учеником и гордостью школы, а Овада — местным хулиганом, которого разве что чудом ещё не отчислили. Поначалу они и правда не ладили (и это ещё мягко сказано), однако в какой-то момент всё координально изменилось, и уже спустя пару месяцев у них не было никого ближе друг друга. Мондо улыбается воспоминаниям об учебном годе перед старшей школой, который Киотака потратил на попытки вытянуть оценки своего друга, чтобы они могли поступить вместе. И пусть это было тяжело для обоих, но Ишимару так хотел поступить в престижную старшую школу вместе с Овадой, что тот просто не имел права подвести его после стольких совместных усилий. На второй год старшей школы Киотака, краснея и сжимая рукава формы, поцеловал Мондо в щёку. Парень тогда завис на несколько минут, и Ишимару уже начал рассыпаться в извинениях, стыдливо отводя взгляд, но Овада взял его лицо в свои ладони и притянул к себе для более серьёзного поцелуя. Так и начались их очень сумбурные и эмоциональные отношения, в которых оба до сих пор счастливы. Единственное, о чём Мондо жалеет до сих пор — он так и не смог поступить в один университет с возлюбленным. Было изначально глупо надеяться на то, что абсолютно не заинтересованный в учёбе человек сможет поступить в один из трёх лучших университетов Японии. Но у Киотаки так горели глаза от этой идеи, что Мондо просто не мог сдаться без боя. Однако в итоге для Овады всё закончилось местным университетом в получасе езды от дома. Ишимару же пришлось переехать в другую префектуру, и это было безумно больно, но они пообещали себе, что справятся. Мондо каждую субботу садился на самый ранний поезд до Осаки и возвращался в воскресенье поздно вечером, уставший до безумия, но счастливый. Крупные хлопья снега мелькали в свете фонарей, и парень только сейчас заметил, что успело стемнеть. Кажется, он проехал около половины пути или около того. Достав телефон, чтобы проверить время, Мондо видит несколько пропущенных от Таки и не может сдержать улыбки. Понадеявшись на достаточно сносную связь, Овада нажимает на кнопку вызова. — Пожалуйста, только не говори, что ты сейчас в поезде. Мондо на это лишь начинает смеяться, и Ишимару на другом конце издаёт очень возмущённые звуки, от чего парню становится только смешнее. — Значит я просто промолчу? — Мондо, ну я же просил! Я же тебя заражу… — Така звучал бы обиженно, если бы не плохо скрытая радость от предстоящей встречи в голосе. Ну конечно, как всегда пытается поступать правильно, даже если это против его желаний. Интересно, как скоро Овада сможет отучить его от этой привычки? — Хочешь, чтобы я сошёл на следующей станции и сел на поезд обратно? — Нет! — Мондо снова начинает смеяться, буквально чувствуя смущение Ишимару даже через телефон. — Хорошо, значит скоро приеду. Не скучай! *** Мондо казалось, что он просто умрёт на месте. Невозможно быть настолько милым во время болезни, но сонный Киотака в растянутом свитере благополучно с этой задачей справлялся. Было в таком взъерошенном и домашнем Ишимару, которого мог видеть только его парень, нечто удивительно притягательное. Иногда Овада думал, что становится рядом с ним слишком мягким, но кто сказал, что ему это не нравится? Первое же, что делает Киотака, когда видит своего парня — обнимает его, уткнувшись носом в шею. Мондо ставит пакет с продуктами на пол и мягко притягивает любимого ближе, ехидно интересуясь: — А как же твоя угроза «никаких объятий и поцелуев»? — Я сейчас передумаю и реально её исполню. — Понял, заткнулся. Если за время их общения Мондо стал мягче, то Ишимару научился быть более саркастичным. Они… определённо друг на друга влияют. И вот, Мондо почти в одиннадцать вечера готовит на кухне у Ишимару куриный бульон, пока тот увлечённо рассматривает новую канцелярию, которую для него купил Овада, прекрасно знающий о любви своего парня к конспектам, и не устаёт восторженно его благодарить. А потом они сидят и разговаривают обо всём, что приходит в голову, пока Така не начинает засыпать, и Мондо приходится отнести его в кровать. Не важно, сколько между ними километров, потому что они готовы сорваться друг для друга хоть на край света, даже если это просто простуда.