Пути-дорожки

      Когда на угловатые тонкие пальцы Гермионы Грейнджер опускается семейное кольцо Уизли, Гарри осознает, что должен прекратить.       За столом шумно и радостно. Первое ликование после войны. Наконец, счастливые слёзы Молли. Душно. Сладко. Чуждо. Гарри неловко бурчит слова поддержки и садится обратно. Он и сам почти часть этой семьи, весёлая Джинни кладет горячую ладонь на бедро — намекает. Единственная дочь четы Уизли хочет выйти замуж раньше младшего братца. Время пока не упущено. Она ещё может победить.       Гарри прячется за бокалом и молчит, забывая отпивать хотя бы ради приличия. Вот и он — счастливый финал для приключений их знаменитой троицы, но на душе скребут коты. Толстые, наглые Живоглоты. Всё неправильно. Всё не так. Не так, как он хотел. Гарри не может понять, что именно происходит, но чувствует, что его жизнь неуклонно падает в бездну. У всех вокруг исполняются планы. Гермионе нужен статус для «стабильного продвижения и уважения на службе» — ничего более. Рон мечтает вырваться из своей семьи, перестать быть одним из многих, вышагнуть с фона старших братьев. Джинни хочет семью. Такую же большую и шумную, как родительская. Даже больше. Лучше. Она любит быть победительницей. И не важно, сколько и чьих голов полетит в процессе.       Чего же хочет сам Гарри? Он не понимает. Но точно не этого. Другого.       Гермиона больше не прикрывает рукой улыбку, когда ей весело. Открыто смеётся вместе с Джинни, по-прежнему читает много литературы, иногда забывает завтракать и всё чаще пропадает в Министерстве. У Гермионы всё замечательно. Она точно знает, чего хочет. Её жизнь целиком впереди, в каждом мгновении, голосе, взгляде. Она свободна. Гарри любуется. Ему немного завидно.       Выходные и праздники они проводят все вместе, что напоминает о беззаботных школьных деньках в Хогвартсе.       Гарри сидит рядом с Гермионой на пикнике, едва касаясь локтём её. Он даже не прислушивается к разговору — Джинни эмоционально описывает последнюю игру в сборной. Кожа у Гермионы прохладная и приятная на ощупь. Вдруг, на чувствах Джинни кидается к Гарри и крепко целует его в щёку. Он отвлекается. Не привык к такому вторжению в личное пространство. До конца дня мысли прочищаются единственным желанием уйти куда-то подальше. Убежать от толпы.       Гарри никогда не признался бы, но он скучает по одиноким вечерам в семье Дурслей, когда его уже опасались достаточно, чтобы закрывать глаза на долгие прогулки по району.       Ночью он нетерпеливо ждёт, пока Джинни уснёт непробудным сном, выбирается из её хватки и выходит в летние поля. Ветер и запахи трав освежают голову. Иногда настолько, что на него нападает чувство вины. И хочется сбежать, да некуда.       Он всегда возвращается. И притом, вовремя — до рассвета. Джинни ничего не замечает, она с детства привыкла к шорохам и голосам в доме. С чутким сном в семье с кучей братьев не выжить. Поэтому, максимум, что она делает — закидывает ногу на бывшего Избранного и мирно посапывает следующие несколько часов. Гарри не привык делить постель. Снова накатывает духота. Он закрывает глаза и пытается абстрагироваться. Найти хорошие защитные воспоминания. Большинство из них остались в прошлом.       Гарри Поттер не может поступить подло. Он не может оставить Джинни. Не после того, как спас ей жизнь ещё в детстве. Не может разрушить чужие мечты.       Мистер Поттер сдаётся под уговорами почти без борьбы. И публично становится на одно колено с накопленным за несколько зарплат дорогим кольцом. Джинни светится от счастья. Слишком быстрое «да». Почти как солнце, на которое больно смотреть очень долго. Теперь ему никуда не скрыться от его лучей.       Джинни охотно демонстрирует кольцо друзьям. Гермиона обнимает её, едва касаясь, и вполне искренне улыбается Гарри:       — Вы молодцы. Я так рада!       Гарри почти не слышит. У него болит голова — ещё сильнее, чем от воздействия Темного лорда. То ли от нарастающего давления общества вокруг. То ли от собственного бессилия. А иногда — из-за злости на самого себя. Что вовремя, когда это ещё было возможно, не признался в своих истинных чувствах. Теперь поздно. Однозначно поздно. Гарри в ужасе осознает, что не хочет свадьбы. Мальчик-который-выжил мечтал о семье всю жизнь. О своей семье — маме, папе, о брате или сестричке, бабушке, дедушке. У него этого не было. И даже посещения семьи друга — тех же Уизли — не дало ему эту картину. У Гарри не осталось кровных близких. Он понимает, что не готов к ответственности за будущий брак. Тем более, каким видит его Джинни и каждый вечер взахлеб описывает будущие совместные дела.       Гарри Поттер должен быть счастливым, но с каждой натянутой улыбкой он понимает, как мало осталось от него самого.       Однажды, он вновь поддаётся слабости и уходит в никуда. Конец осени — пожениться в период сбора урожая, как и принято, это ведь так романтично. Он идёт по выжженной солнцем траве и садится у старого дуба. Его листья полностью покрыты золотом. Падают, уносимые порывами злого холодного ветра. Гарри тут хорошо. Он чувствует родство с этими листьями. Древним, уставшим деревом.       Ему совсем не холодно — на нём подарок, подаренный Гермионой на день рождения. Красная шапка и широкий тёплый шарф. Казалось бы, странный сюрприз в середине лета, но она всегда была умнее остальных. И гораздо наблюдательнее.       Гермиона отыскивает его довольно быстро — она не раз видела, как тот уходит ночью вдаль. Садится близко прямо на мокрую листву. Кладёт руку, зажимает ладонь. Говорит — сбивчиво и очень быстро. О том, что это нормально — сомневаться. О том, что всё наладится, и вообще — Джинни прекрасная хозяйка, и сама поведёт быт за собой. Что страх — штука ценная, но не стоит ему поддаваться. Особенно, когда дело касается счастья.       Гарри смотрит в её тёмные глаза, что горят праведным беспокойством за него, и понимает, что другого шанса у него, возможно, не будет.       Быть может, он всё-таки отвратительный друг. Быть может, предатель. Хуже Виктора Крама, которого так ненавидел Рон. Но с неправильной радостью он вдруг узнает, что губы у Гермионы со вкусом сладкого чая. Волосы по-прежнему пахнут тыквенным пирогом. А в её объятиях роднее, чем где-нибудь в этом чуждом для него мире взрослых проблем.       Гермиона испуганно говорит, что это неправильно и случайность, но из рук не вырывается и смотрит вдумчиво и мягко. На пальце тускло блестит чужое кольцо.       Гарри с болью понимает чуть больше, чем за всю прошлую жизнь. Но уже, очевидно, поздно.