Обращая в Хаос

Про Моракса ходит много небылиц. Самая главная — Моракс был богом бойни. Нет, никогда. Справедливой войны, стратегии, битвы — но не бойни. Хотя… такое божество всё же было. Нет, не просто было. Оно есть. Родившееся из искры битвы. И тут же оказавшееся в зареве пожара войны. Божество, что не знало стратегии и тактики, но знало Хаос. Потому что суть его — Хаос. Потому что оно способно разрушать. Потому что одна из его ипостасей есть буря. Потому, трепещи, взбунтовавшееся царство Каэнри’ах. Трепещи, чувствуя, как бессильна земля под гнётом шторма. Трепещи, видя, как раздуваются столбы огня до небес. Трепещи, ужасаясь тому, как океан выходит из берегов. Трепещи, слыша раскаты грозы, что несут ветры. Трепещи, ибо с Севера несётся пурга. Трепещи, ибо Космос пал. Трепещи, ибо пронзают ткань реальности ледяные порывы. Трепещи, ибо всем уже слышен шелест его крыльев. — Выходить за территорию барьера запрещено! — командуют Архонты. Командуют, и сами дрожат где-то внутри. Командуют — а сами смотрят вверх. Туда, где зависла фигура, пришедшая вместе со стаей плотоядных ястребов. — Тишина, — шепчут бледные губы. А глаза, янтарные, светящиеся нефритом шахт, блестят из-под густых ресниц. Буря отвечает покорностью. Словно голодный пёс, роняющий из клыкастой пасти густую слюну, она натягивает цепь, но слушается своего хозяина, лишь ожидая дозволения. — Голос! И мир вновь переворачивается. До сошедших, до творцов и небесного престола. До того, как нечто обернулось чем-то — до того, как Хаос обернулся Космосом. До эпохи законов и правил. В первобытную дикую свободу, когда в мире лишь ветер выл в бескрайней темноте, наслаждаясь этой волей. Ветер и сейчас воет. Вновь обращает то, что создавалось, в первоматерию. Стирая различия и принципы, уничтожая мораль и долг. Буря просто перегрызет глотки всему, что увидит. Буря просто следует за своим повелителем.