Природный талант

— Я не умею, — тихо признается Се Лянь, сидя на самом краешке постели все еще полностью одетым. В свои нищенские два слоя, но все же. — Гэгэ за восемьсот лет так и не освоил что-то, что любой крестьянин делает с отрочества? — дразнит Хуа Чэн, потягиваясь и выгибая спину. Хуа Чэн позаботился о том, чтобы его шелка живописно растеклись вокруг кровати. Бубенчик в соске позвякивает при каждом движении, ему вторят колокольчики на поясе-цепочке. А вот колечко из члена он вынул. Хуа Чэн любит Се Ляня, но фатальное отсутствие удачи может причинить боль и совсем не метафорически… Хотя… может, и зря вынул. — Нет, я знаю механику, но… — Но никогда не пробовал, — мягко заканчивает Хуа Чэн. До него доходит, что они так и не обсудили, как все должно быть, Столько веков он фантазировал об этом моменте и мог представить и претворить в жизнь любой из физически возможных и даже невозможных вариантов. Вплоть до идиотских, например, отсосать самому себе, чтобы гэгэ улыбнулся и назвал его дураком. Се Лянь выглядит так, будто прикидывает, убежать или вступить в битву. Проблема в том, что Хуа Чэн не хочет битвы. — Гэгэ может просто поспать, — предлагает он, игнорируя тяжесть в яйцах и ноющий член. К эрекции в присутствии гэгэ он привык. Се Лянь благодарно моргает, а потом сжимает губы в решительную линию и уверенно берется за член Хуа Чэна. Прямо вот этой своей рукой — сжимает несильно, но твердо, замирает, будто вспоминает иллюстрацию или инструкцию, хмурится и кивает сам себе… Это слишком для Хуа Чэна, он давится недостойным воплем и кончает, забрызгивая Се Ляня. Се Лянь поднимает брови, и Хуа Чэн начинает хохотать, переворачивается, размазывая по подушке кровь из прокушенной губы, и в изнеможении стонет: — У гэгэ, должно быть, природный талант. И ему опять придется стирать свои одеяния. — Ты испачкал, ты и стирай, — бурчит Се Лянь, избавляясь от оскверненных мантий. Хуа Чэн понимает, что не учел того, что вот-вот увидит свое Высочество в одних белых шелковых лентах (о которых он фантазировал отдельно), и глубже зарывается лицом в подушку.