Не сломаюсь

      Не спалось.       В камере было душно, открыть бы маленькое зарешёченное окошко и впустить весенний воздух!.. Два месяца здесь, уже апрель, мысли беспорядочно роились в голове, о том, что уже не будет как раньше, а когда он выйдет отсюда со справкой, то куда дальше? Кто возьмёт на работу? Кем, грузчиком? Образования нет, ничего нет... Эти сволочи, из-за которых он сейчас здесь, — живут, радуются, а он будущее своё потерял, и сейчас ещё этот бугай на него облизывается!       Выходит, задницу он свою никак не спас! Жалел ли он что отказал Михаилу? Да, жалел, но ещё больше ненавидел обоих, всё отняли... Марина... Сука... Если уж не будет ничего дальше, то хоть отомстит за себя!       Лёша ещё не знал как, но душа требовала отдать «долг», если сидеть, то за дело, а не за то, чего он не совершал! Вспомнилась бабушка, её тёплые руки. Лёша провалился в беспокойную дрёму. В шесть подъём, дальше опять мытьё помещений, стирка вонючей робы, хорошо хоть машинки исправно работают!       Ни за завтраком, ни за обедом Алексей не видел того мужика, зато чувствовал, как пялятся другие, было не по себе от голодных взглядов зеков. Лёша пошёл на уборку душевых. Взяв в подсобке ведро с ,,лентяйкой,, пошёл в «банную». Какие-то тихие стоны заставили напрячь тело, он тихо поставил ведро на пол, на цыпочках пробрался к входу в душевую, характер возни шокирующей догадкой промелькнул в голове.       Осторожно выглядывая из-за угла, Лёша уже примерно знал, что увидит.       Тот мужчина как будто вытрахивал из новенького парня душу. Лёша помнил его, он работал с ним на уборке, тот не первый ходок уже в места не столь отдалённые, тем не менее, не похож был на местных петухов. Обычный, с нехилым телом, да и лицо не отличалось какой-то особой симпатичностью. Лёша смотрел, как мужчина мощными толчками доводит до экстаза парня, до красных отметин цепляя его за бока, насаживая на себя.       Паренёк тихо постанывал, по лицу с прикрытыми глазами было понятно, что всё хорошо! Хорошо было и натягивающему его на член мужику, хотя лишних эмоций, как увидел Лёша, у того на лице не отражалось. Член дёрнулся в штанах, Лёша почувствовал как краснеет, но разрядки хотелось немедленно, эта порно-сцена завораживала, тело реагировало пусть и неправильно, но было уже всё равно, мозг отключился.       Рука парня потянулась к паху, поглаживая вставший член через штаны. Мужик продолжал долбить зад парня, с возбуждённого конца которого капала вязкая прозрачная жидкость, парень должен был кончить. Лёша дёргано водил по своему члену не вынимая из штанов, в голову ударила волна похоти, никогда ещё он не испытывал такого возбуждения, вот же чёрт!       Мужик прикусил шею парня, ведя по ней языком, парень, простонав, выплеснул спермой в плитку на стене, мужик, застонав ещё громче, начал кончать в своего партнёра, всё ещё трахая, прижал к себе со всей силы, так что парень поморщился от боли. Леша, не выдержав долго кончил в след, за тюремными «любовниками», но время для расслабления не было, его могли заметить, а это было ни к чему. Пятясь, он тихо поднял пустое ведро и так же крадучись вышел в, «предбанник», надо быстро свалить в прачку побыстрей!

***

      После обеда «хозяин» согнал всех в актовый зал. Зеки переговариваясь скалили зубы, Лёша держался поближе к Василю, больше ведь вариантов не было, а так было спокойней, хотя он понимал, что в случае чего никто его защищать не будет, мало ли таких как он? Да и что он значит для них? Ровным счётом — ничего!       — А что случилось? — Шёпотом спросил Лёша у Василя.       — Да что... Мероприятие намечается, из Москвы приезжают, делегация какая-то, проверять будут всё, ну вот хозяин и решил, что надобно показать, что у нас тут не хуже, таланты есть... Песни там... Такое здесь бывает, особенно когда «гости» какие!       — А... И есть, кто поёт?       — А как же? Много таких. За это и плюшки можно получить. Хочешь поучаствовать?       — Да я не умею ничего... — растерялся Лёша, — пел, правда, когда учился.       — Хорошо пел?       — Говорят, да...       — Ну и нам за счёт тебя привалит, и тебе выходной лишний выпадет!       — Тихо там!!! — Разнёсся по залу голос хозяина, — Терентий Васильевич — начальник тюрьмы, пощёлкал по микрофону пальцем, — Господа арестанты!       В зале установилась относительная тишина.       — К нам едет...       — Ревизор! — Выкрикнул кто-то из зала.       — Ревизор, ревизор... Вот ты, юморист, нам сценки и будешь показывать!       В зале раздались смешки.       — В общем, комиссия приезжает московская, надо показать, что и у нас есть таланты!       — Начальник! А что за это будет? — Опять послышался тот же голос.       — Десять лет тебе скостят, Новиков, если постараешься ртом поработать!       Зеки снова заржали, Василь вздохнул, нетерпеливо топчась на месте.       — Да скоро нет закончат? План точно сегодня не выполним! — Буркнул мужчина.       — Итак, ищем таланты, господа арестанты! — Крикнул Терентий Васильевич в толпу, — О как! В рифму главное! Инфу, кто согласен, через смотрящих в камере передадите, но не меньше десяти человек должно быть!       Снова послышался негромкий гомон, толпа начала выходить из зала.       Ближе к отбою в камеру вошёл конвоир, оглядывая сидельцев.       — Русанов?       — Я, — парень встал, беспокойно смотря на вертухая.       — Тебя к начальнику. На выход!       Лёша прошёл вперёд, заложив руки за спину. Остановившись возле кабинета, конвоир постучался, открыл двери, впустил юношу.       — Русанов? — Терентий Васильевич поднял глаза от документов на прибывшего.       Леша, стоя у стола кивнул.       — Присаживайся, Русанов. Василь сказал, что ты петь умеешь?       — Ну, пел немного когда-то...       — Расслабься ты, Русанов, здесь тебя никто не съест! Выступить надо!       — Я перед такой публикой не пел ни разу. Я боюсь, что не получится!       — Тебе не этого бояться надо, но это уже другой вопрос. Я дело твое, кстати очень внимательно посмотрел! Не повезло тебе, Русанов, с такой мордашкой, ох не повезло! Но я-то ничего поделать не могу, за примерное поведение и содействие с администрацией прошение могу подать, чтоб ещё больше срок скостили, и лучше тебе, Русанов, покровителя здесь найти, на время отсидки, я думаю, труда тебе это не составит!       — Я не хотел так... Не хотел... — Горестно покачал головой Алексей.       — Никто не хотел. Не жизнь такая, Русанов, люди... Ты либо принимаешь правила, либо нет, но это тебе боком выйти может, как вот с твоим выбором, который был неправильным, я скажу, поэтому ты и здесь!       Лёша молчал, кусал губы, теперь-то что уже, назад пути всё равно не было, оставалось только принять такой исход.       — А что петь? Я не люблю тюремный шансон...       — Тебе и не пойдёт. Представь, что ты на свободе, будь собой. Через два дня приезжают, за это время надо выучить текст, сам выбери песню подходящую.       — Мне нужно чтоб был гитарист, барабанщик...       — Какой барабанщик? — Усмехнулся хозяин, — Гитарист и клавишник ещё ладно, но барабанщик? Да и нету у нас барабанов!       — Ладно. И так сойдёт. Хорошо, я подумаю, что исполнить…       — Освобождаю тебя от работы с завтрашнего дня, с утра на репетицию! Иди!       Начальник снова опустил голову к документам, разговор был закончен, Алексей постучал в дверь кабинета, конвоир, стоящий по ту сторону, открыв их, подождал, пока тот выйдет, потом пошёл позади арестованного.

***

      Лёня всегда был себе на уме, выросший в многодетной семье был самым шебутным, потом подростком с тяжёлым характером. Донашивая вещи за старшими братьями, всегда мечтал иметь что-то своё, новое. Закончив восемь классов, пошёл в ПТУ, даже получив образование механика. Только потом, связавшись не с теми людьми, пошёл по наклонной, обещанные лёгкие деньги привели прямиком на зону.       Топтал он её периодически лет с двадцати трёх. Дома не было, с родными связь была потеряна давно, с «тюрьмой» общаться не хотели, только самый старший брат продолжал общение.       У него бизнес, деловая жилка, а Лёня... Но мужчина зависти не чувствовал, получилось как получилось, периодически общаясь с братом неприязни к нему не испытывал. Зона — второй дом, даже можно сказать — родной.       С женщинами понятно не клеилось, когда с молодости видишь только мужские задницы, в сознании где-то переклинивает, вкусы становятся другими.       Сидел в основном за грабежи, по тяжёлой статье — никогда, хотя на зоне приходилось заниматься мокрухой, но ведь это для пользы, помощь хорошим людям, и счёт понемногу пополнялся. Когда-нибудь снова выйдет отсюда, может даже начнёт другую жизнь… Хотя в это он сам не верил, скоро пятьдесят, какая новая жизнь? Так и сдохнет на зоне, может с чьим-то пером в боку. А мальчик-то хорош... Недавно, трахая в душевой паренька, думал о новеньком.       Кстати, тот, из душевой, обиженным не был, хотя распечатанный уже кем-то, его и подогнал авторитету, который глаз на новенького мальчишку положил.       Видимо, не сильно-то и нужен он был, раз от этого «подарка» не отказался, не было ещё такого, чтоб здесь из-за пидоров войной друг на друга шли. Пробравшись рукой под трусы, начал надрачивать член, вспоминая испуганное лицо мальца. Ничего, маленький, подожди... Скоро уже... Я тебя...

***

      Два дня пролетели за репетицией песен, с утра до позднего вечера пропадали в актовом зале, голос у парня действительно был красив, зеки заслушивались, обычно на ура шёл шансон, но эта композиция тоже приглянулась. В назначенный день, рассаживаясь по местам в зале, зеки в предвкушении посматривали на сцену. За это время можно было отдохнуть от работы, и просто расслабиться, слушая душевные песни.       Комиссия расположилась на первых рядах вместе с Терентием Васильевичем. Алексей выступал третьим после двух зеков с песнями Круга. Волнуясь, украдкой смотрел в полный зал из-за кулис, взгляд наткнулся на знакомое лицо, мужчина сидел на втором ряду рядом с мужиком постарше, у того был тяжёлый взгляд, ни тени улыбки или чего-то расслабляющего не промелькнуло на каменном лице.       — Весна опять пришла, и лучики тепла доверчиво глядят в моё окно, Опять защемит грудь И в душу влезет грусть По памяти пойдёт со мной. Пойдет, разворошит, и вместе согрешим С той девочкой, что так давно любил, С той девочкой ушла С той девочкой пришла Забыть её не хватит сил... Владимирский централ, ветер северный этапом из Твери, зла немерено лежит на сердце тяжкий груз, Владимирский централ, ветер северный Когда я банковал, жизнь разменяна Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз...       «Только бы не забыть слова» — у Алексея намокли руки, он вытер их о брюки. Выступали в парадной одежде, это и понятно, роба на сцене смотрелась неуместно. Серые брюки, начищенные ботинки и сиреневая рубашка, Лёша посмотрелся в зеркало, даже на воле у него не было такой одежды, в зеркале отражался молодой парень с уставшим карими глазами, на маму похож.       Бабушка говорила, первой красавицей была, боком же обернулась ему его красота от матери!       Алексей дал установку забыть, что на него устремлены почти сотня глаз, спеть нужно было на отлично!       Выйдя на сцену, он на мгновение прикрыл глаза, вспомнился небольшой концерт в универе, весёлые лица одногруппников, и он, с волнующе-радостным предвкушением выступления. Парень расслабился.       Начались первые гитарные аккорды. — Ты открывал ночь, все, что могли позволить, Маски срывал прочь, душу держа в неволе, Пусть на щеке кровь, ты свалишь на помаду, К чёрту барьер слов, ангелу слов не надо... А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы! Тёмные твари и сорваны планки нам, Если нас спросят, чего бы хотели, Мы бы взлетели, мы бы взлетели.       А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы, там, на пожаре утратили ранги мы, нет к таким ни любви, ни доверия, люди глядят на наличии перьев...       В зале было тихо, казалось, все взгляды устремлены на хрупкого парня, который забыл, что это тюрьма, впервые за время нахождения здесь, он почувствовал себя свободным, как будто это выступление снова вернуло его туда — по ту сторону колючки!       Лёня «ел» голодными глазами лицо парня, и так видно, что он не такой, не здесь его место, но, тем не менее, если так случилось, значит это кому-то надо...       Не такой... Всю жизнь у Лёни были вот такие «обычные маргаритки», про которых и не вспоминалось, и не приветствовалось такое на зонах, раньше было строго, другие законы, другие правила… Но время идёт, сейчас вот такие мальчики сами искали себе покровителей, и этот один не останется, либо толпа, либо кто-то один будет, и этот один будет Лёня, даже если за него придётся впрячься. Надоест — пойдёт по рукам, а может кто-то и захочет снова взять под своё «крылышко», но где-то глубоко в подкорке появилась мысль, что не надоест, как бы самому не «пропасть» теряя голову смотря в эти глаза!