Не сломаюсь

      Лёша доверился.       Впервые после смерти близкого человека ему стало в душе тепло, кто бы сказал ещё год назад, что жизнь обычного парня может повернуться вот так, он бы не поверил!       Он рассказал о Михаиле и о подлоге с наркотиками, о том, что он планировал закончить универ, найти работу, приобрести жильё и жениться, но по воле одного человека жизнь изменила свою траекторию. Лёня не был как-то особенно нежен, не было пылких признаний, что понятно, он зек... Кроме того случая, когда случилась истерика юноши, мужчина был сдержан, такие признания были не для него, он просто был другим человеком, зона к романтике не располагает, но эти слова были не нужны Лёше, ему было достаточно что Лёня не ходил больше «налево», время от времени одаривая парня каким-нибудь подарком, шоколад, конфеты, продукты получше, всё это можно было купить в тюремном магазине, но продукция там была скудная, поэтому товар приходил с воли.       Леонид хмуро кидал подношения в руки Алексея, тот научился уже таким грубым привычкам мужчины, на лету хватая какую-нибудь сладость. Иногда Лёше приходило в голову, что Лёня тренирует его как собачку, слишком уж было похоже на то, но за нарочитой грубостью мужчина пытался скрыть слишком ненужные чувства.       Всё же нежность иногда прорывалась наружу в сексе, мужчина мог причинить боль, тут же зацеловывая шею юноше, упиваясь вкусом губ, нет, романтиком он точно не был, когда в голову приходила мысль, что хотелось бы вот так и прожить до конца никчёмной жизни глядя в эти глаза, дурея от запаха мальчишки, да нет, он не был романтиком... Никогда... Конечно, он его не любил,... Конечно же...

***

      — Лёнчик, чувствую, край мне подходит!       Валет привычным жестом разлил по металлическим кружкам чифирь.       — Много чифирёчком балуешься, Валет, сердечко-то не выдержит так! — Лёня глотнул обжигающий напиток, ну не понимал он никакого кайфа в этом, не каждому дано, наверное, дело вкуса...       — Да хоть напоследок полакомлюсь! — Усмехнулся авторитет, — Помнишь, Лёнчик, как короновали меня в шестьдесят третьем? Вор в законе... И ведь весь кодекс честного вора соблюдал, ни на грамм не отошёл, Лёнчик! Теперь беспредел, время видимо моё подошло...       — Толком объясни, Валет, чё бодягу разводишь?       — Гонцы мне тут донесли, что на перо меня поставить хотят, раскороновать для начала, не в моде уже воры в законе, власть меняется,... Осторожно теперь ходи, Лёнчик, хотя такие как ты без работы не останутся!       — Гонцы, говоришь... И кто, шепни-ка мне, Валет?       — Бур... Общак очистили, на моих людей гонят, а, стало быть, никчёмный я, раз за своими не могу уследить, стало быть, в расход пора, я ж могу этих быков запросто на нож пустить как скот! Только… Зона большая, Лёнчик, помощь мне нужна, нас немало ещё, но подоспеют ли? Передел намечается, а значит бунт, вот так-то, Лёнчик!       — Ты хочешь, чтобы я Бура замочил? Он ведь тоже коронованный в своё время был, а значит масть высшая, дружба дружбой, Валет, но и цена совсем другая будет!       — Это понятно! — Оскалил зубы Валет, — Всё свою цену имеет, только зачем тебе столько? Богатый отсюда выйдешь? Новую жизнь начнёшь?       — Я босяк по жизни, Валет. Врать не буду, деньги всем нужны, человечку одному пригодятся!       — Человечку... А это не твой ли мальчик, случаем?       — Всё-то тебе надо знать, Валет, понял ведь уже, чего спрашиваешь?       Валет помолчал, задумчиво качнув головой.       — Поражаешь ты меня, Лёнчик. Вот до седин дожил, а всё удивляться приходится! И домик закупишь, поди?       — И на домик в тихом месте хватит. Мне много не надо!       — А ему?       — Валет, любопытный ты становишься, давай о делах наших покумекаем лучше, пока ты у власти и мне хорошо. Бур один на тебя бычит, или ещё кто найдётся?       — У Бура свита немаленькая, но и у меня своих хватит, тут конфликт интересов, так сказать... Стенка на стенку, не обойдётся без бойни, кум с хозяином не в курсе, тут не их война!       — Не их, только гнева-то не опасаешься кумовского после всего?       — А куда эти сявки без меня? Пока я тут и на зоне порядок, ну небольшой переворот не предотвратить уже, жертвы будут, куда без этого? Но без меня край им будет! Бур — беспредельщик, а власть на зоне не только хозяину принадлежит, и не удержит он её один! Вклад от меня весомый в кармашек начальникам оседает, так что потерпят... И схавают за милую душу!       — Когда?       — На неделе жди, под шумок и Бура убрать нужно!       — И ещё, Валет, можешь мне пробить адресок одного барыги?       — Смогу. Кто таков?       — Михаил Горюнов, не последний человек, говорят, в Калуге!       — Инфу Тяпа скажет, план покумекай пока!

***

      В тюремную библиотеку мало кто заходил, зеки работали — не до книг, но были и ценители прекрасного, выбирали в основном классику, вот и не скажешь потом, что зеки невежественный народ!       План надо было тщательно обдумать, с Валетом Лёня чалился время от времени по прошествии многих лет, и этот авторитетный человек нужен был как воздух, для дальнейшего комфортного нахождения здесь, выходить года через два, свой срок он уже почти отсидел.       Бура убрать тоже надо было постараться, не обычная сявка, быки его безмозглые, конечно, но сейчас их много, а Лёня — один, пока подойдёт помощь — Валета могут кончить. На своём веку он видел несколько бунтов, и из всех выходил нетронутым, кто напрямую в этом участвовал — тем добавляли срок, но Валет на волю и не спешил, его там никто не ждал, коронованый зоной — и умрёт на зоне.       Лёня заглянул в библиотеку, мальчишка читал увлёкшись, наклонившись над книгой.       — Интересно? — Лёша вздрогнул, поднимая глаза на Леонида, улыбка слегка тронула губы парня.       — Привет! Да. Послушай! Ты только послушай! Я отрывок тебе прочитаю! Это Маяковский! Флейта-позвоночник!       — Что? — Недоумённо спросил мужчина, наморщив лоб.       — Ну, поэма так называется! Вот:       Делай что хочешь. Хочешь — четвертуй.       Я сам тебе, праведный, руки вымою.       Только —       Слышишь! —       Убери проклятую ту,       которую сделал моей любимою!       Вёрсты улиц взмахами шагов мну.       Куда я денусь, этот ад тая!       Какому небесному Гофману       Выдумалась ты, проклятая?!       Он воодушевлённо посмотрел на Леонида, глаза сияли, мужчина залюбовался на       парня, не такой... Не место такому среди урок... Тебя-то кто выдумал? Мальчишка...       — Стихи любишь?       — Да... Помню в школе сценку ставили Евгений Онегин, я Ленским был!       — Я читал тоже в школе ещё, не помню, правда, всего, помню, что Ленского убили потом на дуэли. Я ещё думал, паренёк-то не от мира сего, слишком эмоций много, не могут быть мужики такими... небесными, что ли... А тебе эта роль как раз к лицу, похож на него чем-то...       Лёша робко улыбнулся, странно, он стеснялся сейчас Леонида, старался не смотреть в глаза, но когда доходило до секса, тормоза срывало напрочь, Алексей будто становился другим человеком, он хотел мужчину, сам себе, боясь признаться, что не только хотел, и сейчас член заныл, упираясь в бельё, он тёк, как самая заядлая нимфоманка.       — Лёня... Мне гигиеничка нужна, можешь заказать? Здесь в магазине нету...       — Чего? Какая гигиеничка?       — У меня губы обветрились... — Парень потупился.       — То есть, тебе нужна помада?! Тени с тушью не прикупить? Не?       — Ну, она же бесцветная, у меня губы уже скоро как лопухи будут, Лёнь…       — Ладно! — Проворчал Леонид, — Послезавтра посылка будет, мне тоже кое-что надо!       — Лёня… — Лёша быстро подошёл к мужчине, украдкой посмотрев на приоткрытые двери, там топтался охранник, — Я не могу... Хочу тебя... Пожалуйста...       — Сейчас? Ты думаешь, у меня по команде член встаёт? Мне не двадцать, как тебе!       — Ну пожалуйста, хочу... Потрогай меня там...       Лёня предостерегающе цыкнул, подходя к входу, шепнул что-то вертухаю, закрыл двери на шпингалет.       — Как можно свободно так делать? — Изумлённо спросил Лёша, — Просто взять и спокойно закрыть дверь?       — Чтобы так делать, нужно иметь определённый статус, но меру тоже надо знать, поэтому трахать я тебя буду только в двух местах: душевая и камера, я итак превышаю лимит терпения у кое-каких людей!       — Я сейчас! — Лёша подошёл к шкафчику, достал крем, быстро стянул штаны и смазал себя.       — Нет, сначала в ротик свой блядский у меня возьми, покажи дяде, чему научился!       Член вспружинил над полуопущенными брюками Лёни. Леша, встав на колени, с удовольствием облизал крупную головку, от члена слегка пахло, он был солоноватым на вкус, но отторжения не вызвал. Член не входил полностью в горло, Лёша раньше не мог взять в толк, как же хотя бы наполовину взять в рот и не подавиться рвотой, но потом стало немного легче и более привычно.       Всосав аккуратно наполовину орган, он стал ласкать его языком, не выпуская изо рта, мужчина блаженно прикрыл глаза, запуская руку в волосы, сжав их у корней и двигая голову ближе к члену, Алексей подавил рвотные позывы, было неудобно дышать, но он не прекратил ласкать языком выделяющиеся венки, чувствуя небольшие шарики под кожей крайней плоти, Леонид упоминал как-то, что вкатал их специально, впрочем они никак не мешали.       — Хватит! Встань... — Лёша приподнялся с колен.       — Сука похотливая... Никто ещё так не тёк для меня! — Он протиснул сразу два пальца в смазанную дырку, опытно нащупывая небольшую выпуклость. В страшном сне не могло приснится Лёне, что он будет ковыряться в заднице у парня, никогда!       Да и не было желания этого делать ни с кем, до чего же ты опустился, как заправская ковырялка!       Захотелось смачно сплюнуть, но сладкий стон заставил сильнее двигать пальцами в заднице, хотелось услышать ещё. Лёша сильней насаживался на сильные пальцы, тяжело дыша, стараясь всё же шуметь потише.       — Лёня... Лёнечка... Сильней... Ещё...       Пальцы быстрее двигались, подводя мальчишку к оргазму, он судорожно сжал пальцы мужчины мышцами ануса, не соображая уже, как в бреду шепча: — Не убирай... Только не убирай...       Лёня и сам потерялся в грешной сладости, член начал выстреливать спермой прямо на штаны, Лёша уже кончал, смотря широко открытыми глазами на то, как мужчина подрагивал от недавнего оргазма.       — Сучонок... — простонал мужчина, лбом прикасаясь ко лбу парня, — Обтрухался весь... Чёрт...       — Прости...       Лёня натянул штаны, в паху виднелись белесые пятна.       — Чтоб я ещё на поводу у тебя пошёл!       Подойдя к двери, он открыл шпингалет, окинув парня нечитаемым взгдядом. Лёша стыдливо покрылся красными пятнами, было опустошающе сладко.       «Куда я денусь, этот ад тая!       Какому небесному Гофману       Выдумалась ты — проклятая!» — Всплыли в памяти Леонида строчки стиха.