Il premio del Mangiamorte

Нора, 20 августа 1994 года Гарри Поттер Гарри был рад оказаться в Норе и наконец-то сбежать от Дурслей, хотя он знал, что следующее лето будет сущим адом после того, что только что произошло. Гостиная его дяди была полностью разрушена, а Дадли… его язык… Гарри вздрогнул при мысли о наказании, которое ожидало его, когда он вернётся в тот дом. Если бы речь шла о ком-то другом, он мог бы утешать себя мыслью, что за несколько месяцев их гнев утихнет. Но зная Дурслей так, как знал их он, Гарри понимал, что это лишь ложные надежды. Дядя будет копить свою злость пока Гарри нет, а потом, стоит только вернуться в их идеальный пригородный домик, его наверняка ждет наказание. Очень жестокое наказание. Гарри выпрямился, и его спина отозвалась болью от свежих ударов ремнём — зловещее предчувствие того, что ждёт его в будущем. Он постарался отогнать мрачные мысли прочь. До возвращения было ещё много времени, много месяцев. А пока у него были друзья, еда в достатке и ощущение безопасности. Гарри вошел на кухню Норы и почувствовал себя совсем неуютно, когда заметил, что мистер Уизли смотрит на него как-то странно. Именно тогда произошло то, из-за чего Гарри лишился дара речи. Едва он переступил порог, миссис Уизли, шагнувшая ему навстречу, чтобы обнять, вдруг тяжело рухнула на колени, издав приглушённый стон. Гарри инстинктивно наклонился вперед, чтобы помочь ей встать. — Нет! Не подходи! Нет! — закричала женщина, словно Гарри внезапно превратился в трёхголового пса. Знакомое чувство собственной ненормальности и отторжения хлынуло в его грудь, стирая с лица остатки радости, и он отступил на несколько шагов назад, побледневший и перепуганный. Его спина, покрытая синяками, болезненно ударилась о мистера Уизли, стоявшего позади него. Мужчина крепко схватил его и резко произнес: — Гарри, ты должен выйти! Немедленно! Ошеломлённый, Гарри поспешил во двор, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Там он замер на месте, пока близнецы, бросив на него пару странных взглядов, молча прошли мимо. Такое поведение было совсем на них не похоже, напугав Гарри еще сильнее. Он заметил, как Фред и Джордж поспешно распахнули окна на кухне, пока стоял в полном одиночестве, ничего не понимая. Что он сделал не так? Почему миссис Уизли на него накричала? Гарри поднял руки к лицу и начал грызть ногти — привычка, которую он приобрёл во время жизни с Дурслями, и служила напоминанием не открывать рот, не привлекать к себе внимания, быть невидимым. Он огляделся и, поддавшись порыву спрятаться, подошёл к сараю, где мистер Уизли хранил маггловские железки, которые любил разбирать и собирать. Возле него Гарри попытался слиться с пейзажем, держась подальше от дома. Прошло, может быть, минут десять, и за это время Гарри чувствовал себя всё хуже и хуже, пока он не увидел мистера Уизли, выходящего из дома с нахмуренным лбом и направляющегося прямо к нему. Гарри прижался к стене ещё сильнее, чувствуя желание опуститься на землю и сжаться в комочек, защищаясь от ударов, которые, как он думал, неизбежно последуют. Он сказал себе, что это глупо, ведь Уизли любят его и не похожи на его дядю с тётей, но даже так он не смог успокоиться. Когда мистер Уизли подошёл ближе, Гарри напрягся, готовясь к худшему. — Гарри, пожалуйста, зайди в сарай. Я хочу поговорить с тобой, но лучше сделать это здесь, подальше от остальных. Гарри кивнул, застыв в напряжении, искренне надеясь, что идеальная семья, которой он всегда завидовал у своего лучшего друга, внезапно не превратится в его худший кошмар. Когда они оказались в прохладной тени сарая, мистер Уизли тихо вздохнул, снял очки и неспеша протер их. Затем он снова надел их и, сев на табурет, спросил с необычным напряжением в голосе. — Гарри, ты знаешь, что ты — альфа? Гарри моргнул, совершенно сбитый с толку. — А... Кто? — переспросил он. Отец его лучшего друга поджал губы, а затем тихо заговорил. — Сядь, пожалуйста, — он указал на ещё один шаткий табурет, и Гарри осторожно взобрался на эту непрочную конструкцию, молча ожидая, что будет дальше. — Гарри, не переживай. Ничего серьезного, правда. Просто теперь это стало явным, потому что ты уже почти мужчина. Есть кое-что, что тебе нужно знать, иначе мы не сможем оставить тебя здесь с нами. Гарри снова неуверенно кивнул, уже представляя себе, как его дядя покраснеет от ярости, когда увидит его возвращающимся этим вечером домой. Сначала будут крики, а потом мужчина снимет ремень... Мистер Уизли, не догадывающийся о его мыслях, продолжил. — Видишь ли, в магическом мире есть особенные люди, которых называют альфами… Гарри перебил его, потому что должен был знать. — Я… монстр? Отец Рона примиряюще улыбнулся. — Нет, Гарри! Что ты такое говоришь! Я тоже альфа, как и Сириус! Ты вовсе не монстр, ты просто немного отличаешься от других! Для Гарри быть «другим» не было новостью, но он был уверен, что еще одна странность точно не станет приятным дополнением к его и без того многочисленным особенностям. — Что значит – я отличаюсь? Мистер Уизли выглядел слегка смущенным, но затем ответил твердым голосом. — Это не внешние отличия… Дело в том, что альфы не могут иметь детей, кроме как с другими особенными людьми, которых называют омегами. Глаза Гарри округлились. Это было последнее, о чем он мог подумать, и из всех своих странностей эта не казалась ему самой ужасной. — Значит… миссис Уизли – омега, верно? Мужчина кивнул. — Верно. Но есть и кое-что еще. Ты чувствуешь мой запах? Гарри не был уверен, что правильно понял, но принюхался и уловил неприятный мускусный аромат. — Да, наверное… — Вот видишь, альфы и омеги узнают друг друга по запаху. Омеги очень чувствительны к запаху альф, а твой запах, Гарри, особенно сильный. Настолько сильный, что Молли пришлось попросить тебя уйти из кухни. Гарри густо покраснел, даже зная, что это вовсе не его вина. — Не волнуйся, достаточно будет освоить хорошее заклинание, скрывающее запах, и все будет в порядке. Сейчас я сам его наложу, но в школе тебе придется потренироваться, чтобы научиться делать это самостоятельно. Я не хочу выгонять тебя, Гарри, но пойми, если твое присутствие будет вызывать дискомфорт у Молли, у меня не останется выбора. Мистер Уизли взмахнул палочкой и пробормотал заклинание, и Гарри сразу почувствовал облегчение от того, что проблема настолько легко решилась. Конечно, было не очень приятно осознавать, что его запах настолько отвратителен, что окружающим становилось плохо, но, в конце концов, это казалось чем-то вроде необходимости использовать хороший дезодорант... — А теперь, Гарри, есть ещё кое-что. Понимаешь, есть вещи, которые хороший альфа должен знать, — продолжил мистер Уизли. — Например, тебе нужно запомнить, что если ты отдашь омеге прямой приказ с определённой интонацией, она не сможет ему не подчиниться. Такое может случиться, и, вероятно, ты сделаешь это, даже не осознавая. Мы с Молли постараемся быть терпеливыми с тобой и будем указывать на это, но тебе нужно быть внимательным, хорошо? Гарри смутился, опустив глаза, и прошептал: — Я бы никогда... — Гарри, это могут быть мелочи, такие как: «Передай соль» вместо «Не мог бы ты передать соль». Чувствуешь разницу? Конечно, важен также тон голоса, но тебе нужно привыкнуть обращать на это внимание! Гарри кивнул, всё больше чувствуя себя растерянным, а мистер Уизли ещё целый час давал ему наставления, прежде чем позволил вернуться в дом. Когда Гарри вошёл, он заметил, что Рон его ждал, но вместо того чтобы радостно броситься к нему, как обычно, Рон остался сидеть за столом, внимательно глядя то на него, то на своих родителей. Молчание прервала миссис Уизли, улыбнувшись и, как всегда, по-матерински тепло обняв его, будто ничего не произошло: — О, Гарри! Ты всё худеешь! Эти магглы тебя вообще кормят? Младшие Уизли весь вечер странно поглядывали на него, и, хотя за ужином разговоры были оживлёнными, Гарри всё равно чувствовал себя неуютно. Лишь когда после ужина они с Роном оказались в спальне, Гарри начал понимать всю серьёзность своей новой проблемы. — Значит, ты альфа. Это здорово, — сказал Рон таким ровным тоном, что Гарри стало по-настоящему тревожно. — По тому, как ты это говоришь, так не кажется, — ответил Гарри. Рон нахмурился и зло прошипел: — Смотря как посмотреть. Если ты думаешь, что можешь навредить моей маме... Гарри потрясённо посмотрел на него. Миссис Уизли была для него той самой матерью, о которой он всегда мечтал, и даже осознание того, что его запах вызывает у неё недомогание, наполняло Гарри глубоким стыдом. — Что? Нет! Я бы никогда не стал причинять боль твоей матери, ты же знаешь это! Рон выглядел напряжённым и смотрел на него с презрением, прежде чем твёрдо произнёс: — Моя мама не... не какая-то там шлюха. Если ты попробуешь что-то сделать, я... Рон схватил Гарри за рубашку и поднял его так, что тот оказался на цыпочках. Рон теперь был выше его, и Гарри, хватая ртом воздух, совсем не понимал, что происходит. — Что? Рон, успокойся! Я не понимаю, о чём ты говоришь! — вскрикнул Гарри срывающимся, полным паники голосом, он никогда раньше не видел своего лучшего друга таким злым. Рон отпустил его, но остался стоять перед ним, угрожающе нависая и глядя так, будто подозревал его во лжи. Затем он закрыл глаза на секунду, вновь открыл их и с размаху рухнул на кровать. — Конечно, ты не понимаешь. Ты живёшь среди магглов... Гарри сел на кровать напротив Рона и тихо спросил: — Рон, я люблю твою маму. Я никогда бы не сказал, что она... такая! — пробормотал Гарри, смущённо глядя на друга. Рон некоторое время изучал его взглядом, а затем ответил: — Не обязательно говорить это. Ты уже думаешь так. Или подумаешь. — Это невозможно! О чём ты вообще говоришь? Рон, похоже, немного смягчился и тихо спросил: — Мой отец... он ничего тебе не объяснил? — Он сказал, что я альфа и что мой запах плохо влияет на твою маму... Рон перебил его и спросил прямо: — Но он не рассказал тебе про омег? Гарри почувствовал себя неловко, потому что разговор казался странным и смущающим, и даже несмотря на их дружбу, такие темы они никогда не обсуждали. — Э-э... он сказал, что если я когда-нибудь захочу семью, то мне нужно будет найти девушку-омегу. Рон долго молчал, а потом сказал: — В магическом мире есть глупые старые законы. Омеги не считаются людьми. Они... — его друг сглотнул, прежде чем продолжить. — Они считаются рабами. Есть этот Список, и альфы могут выбирать кого угодно, на один день или на всю жизнь. Гарри стоял с открытым ртом и не мог произнести ни слова. Он уже знал о домашних эльфах и, хотя не поддерживал безумную кампанию Гермионы по их освобождению, был абсолютно уверен, что рабство — это неправильно. — Это не может быть правдой! Омеги — обычные люди. То есть... твоя мама — обычный человек! — Конечно, так и есть, но закон говорит иначе, — ответил Рон. — И многие альфы обращаются с омегами… очень плохо. Они используют их, чтобы продолжить род, а потом бросают или передают другим альфам. Я знаю, что это происходит, даже если об этом никто не говорит. Иногда, когда мы с мамой бываем на Косом переулке, я замечаю, как некоторые люди смотрят на неё... Гарри снова почувствовал, как его накрывает волна отвращения к самому себе. Он любил волшебный мир, но порой принадлежность к нему заставляла чувствовать себя чудовищем, словно он действительно был таким, каким его всегда описывали Дурсли. — Рон, я не понимаю, почему ты думаешь, что я мог бы так обращаться с твоей матерью или с кем-то ещё! Я бы так никогда не поступил! — попытался оправдаться Гарри, подавленный недоверием друга. — Неважно, что ты думаешь. У тебя будут инстинкты… Гарри резко возразил: — Ты говоришь так, будто я какое-то животное! Бешеный пёс! Рон холодно посмотрел на него. — Возможно, так и есть, — затем он лёг на кровать и больше не обращал на Гарри внимания до конца вечера. Нора, 21 августа 1994 года Гарри Поттер Гарри спал плохо и мало. Его терзали сомнения и тяжёлое чувство, что он потерял друга из-за того, что даже не мог контролировать. Однако на следующее утро его разбудило смеющееся вторжение. Близнецы ворвались в комнату, хихикая, и бросились на его кровать, придавив Гарри своим весом. — Ну что, Гарри! У тебя уже был узел? — спросил один из них. — Правда, что у тебя огромный? — добавил второй, ухмыляясь. Гарри, зарывшись лицом в подушку, пытался понять, о чём они говорят… Они действительно спрашивали, огромный ли у него… что? Нет, не могли же они говорить о том самом, правда? С усилием он начал извиваться и брыкаться, пытаясь сбросить их с кровати, в то время как Рон, вставший с постели, смотрел на них с отвращением. — Если вы собираетесь обсуждать такое, то без меня! — возмущённо бросил он, выходя из комнаты. Фред и Джордж свистнули ему вслед, выражая своё неодобрение, а затем снова навалились на Гарри, который всё ещё был под одеялом и не мог пошевелиться. — Нам всё равно, хочешь ты завязать узел или нет… — серьёзно прошипел Фред, приблизившись к Гарри. — Но маму лучше не трогай, понял? — закончил Джордж, понизив голос. Гарри снова стало не по себе. Тягостное чувство неприятия, появившееся накануне, усилилось и теперь словно давило ему на грудь, не давая вдохнуть. — Я… я не уверен, что понимаю… — пробормотал он, краснея и запинаясь. Фред ухмыльнулся, и его напряжение вдруг исчезло. — Ты хотя бы знаешь, как это происходит? Джордж насмешливо добавил, подперев щеку рукой: — Ты знаешь, как делают детей, Гарри? Гарри почувствовал, как его щёки вспыхнули, и он яростно закивал. Конечно, он знал! Ему было четырнадцать, а не четыре, ради Мерлина! — А знаешь, как это делают альфы? — спросил Джордж. Гарри был в полном замешательстве. Это было иначе? То, что он альфа, означало, что секс для него… другой? Он не ответил, и близнецы наконец-то встали, освободив его. Фред подошёл к двери и тихо закрыл её, затем оба обернулись к Гарри с одинаковыми озорными улыбками. — Гарри, похоже, не знает, Фред! — Думаю, ты прав, Джордж! — Нам определённо нужно посвятить его, верно? — Я тоже так считаю! Гарри с изумлением смотрел на них, садясь на кровати. Он был так смущён, что хотел спрятать лицо в ладонях, но его также терзало любопытство… что именно он не знал, что знали другие? Фред толкнул Джорджа на кровать, приняв наигранно важный вид, как будто собирался читать лекцию: — Видишь ли, Гарри, у омег бывает течка и забеременеть они могут только во время течки! Джордж, встав на четвереньки на кровати, выгнулся в спине и продолжил: — Во время течки омеги не очень-то соображают. Они хотят только одного — секса! Фред встал позади Джорджа и схватил его за бедра, и притворяясь, будто занимается с ним сексом, начал издавать преувеличенные и театральные стоны. — А альфы с удовольствием им потакают, но они кончают не так, как обычные люди, — с этими словами Фред отстранился от брата и, используя руки, начал показывать неприличные жесты. — Их член раздувается, образуя огромный узел у основания! Гарри был уверен, что яркий румянец уже дошел до самых ушей, его рот был широко открыт, а во рту пересохло. Он был убеждён, что это просто очередной глупый розыгрыш близнецов. Джордж сел на кровати и добавил: — И альфа остаётся внутри омеги долгое время, продолжая кончать! Для Гарри это было слишком. Он схватил подушку и запустил ею в этих бесстыжих шутников. — Хватит надо мной издеваться! — чуть не закричал он, возмущённый до глубины души. Фред ловко поймал подушку, пожал плечами, а потом оба близнеца снова стали серьёзными: — Ну, Гарри. Это правда. — Клянусь, — подтвердил Джордж, а затем закончил. — И твой запах слишком сильный, он возбуждает омег, даже если у них нет течки… поэтому тебе нужно его скрывать. Фред мрачно посмотрел на него и добавил: — А если не скроешь, держись подальше от нашей мамы! После этого близнецы переглянулись, словно обменялись невидимыми сигналами, и оставили Гарри одного. За завтраком Гарри не поднимал глаз от тарелки, ощущая стыд от самого факта своего существования. Он чувствовал себя монстром, и хотя не был до конца уверен, что всё, о чём говорили близнецы, правда, сама возможность этого приводила его в ужас. Неужели то, что он альфа, действительно могло настроить против него всю семью Уизли? Единственных людей, которые когда-либо заставляли его чувствовать себя желанным и принятым? Утром Рон, который казался немного менее раздражённым, чем накануне, предложил ему выйти и полетать на метлах. Но как только они оказались достаточно далеко от дома, он сказал: — Только не говори об этом Гермионе. Гарри удивлённо посмотрел на друга, и Рон быстро пояснил: — Ты же знаешь, как она ведёт себя даже из-за домашних эльфов… а ведь они даже не люди. Если она узнает про альф и омег, она обеспечит нам пожизненный вынос мозга… и мне даже страшно представить, что она тебе наговорит! Гарри мгновение обдумывал слова Рона. — Рон, я ведь не просил об этом! Если бы я мог выбирать, я бы хотел быть нормальным! Рон смущенно опустил взгляд. — Знаю. Прости за вчерашний вечер. Я просто не знал, что думать, как реагировать, а мама… Я знаю, что ты ничего плохого не сделаешь, но есть такие люди… короче, ситуация не из приятных, Гарри. Особенно когда только и слышишь истории о том, как альфы творят ужасные вещи! Гарри всё ещё был ошеломлён слишком большим количеством информации, но заторможенно кивнул. — Ты думаешь… думаешь, Гермиона возненавидит меня, если узнает? Рон искоса посмотрел на него и задумался. — Нет… не думаю. Но можешь быть уверен, что… ну, ты же знаешь, какая она! Гарри прекрасно знал, какой бывает Гермиона, и перед его мысленным взором сразу возникла сцена, в которой она читает ему лекцию о его возможной сексуальной жизни… эта перспектива его совершенно не радовала. — Клянусь, я ничего ей не скажу! — заверил он, а затем, смутившись, добавил. — Но мы... мы ведь по-прежнему друзья, верно? Рон оценивающе посмотрел на него, и Гарри невольно напрягся, но тут Рон расплылся в игривой ухмылке. — До тех пор, пока ты не думаешь ничего странного о моей маме… В его голосе прозвучала шутливая нотка, и Гарри почувствовал облегчение, хотя и был смущён. Именно в этот момент к ним подошли близнецы и, услышав последние слова Рона, Фред тут же заявил: — Да брось! Уверен, Гарри бы предпочёл симпатичного парнишку-омегу, так ведь, Гарри? Джордж, обнимая Рона за плечи, подхватил. — Конечно, он предпочёл бы парня! Он же всё время проводит с маленьким Ронни! Уверен, он бы хотел красавчика-омегу, похожего на него! Рон с возмущением стряхнул руку брата. — Гарри нравятся девчонки! И мне тоже! Фред оглядел брата критическим взглядом. — Ну, за Гарри я не ручаюсь… но ты, Ронни… Гарри нахмурился, обдумывая что-то, а затем неожиданно спросил: — Омеги могут быть мужчинами? То есть… Все трое Уизли уставились на него, не скрывая смеха, пока Джордж наконец не ответил: — Гарри, ты просто безнадёжен! Фред, заметив мрачное выражение лица Гарри, поспешил объяснить: — Но да, это неважно. Это как если бы… — …альфы были мужчинами, а омеги женщинами. — Их пол не имеет значения. Близнецы объясняли, заканчивая фразы друг за другом, и Гарри нахмурился и опустил взгляд, пробормотав: — Мне нравится это всё меньше и меньше… Рон быстро ответил, с лёгкой досадой в голосе: — Не знаю, на что ты жалуешься! Все знают, что альфы — самые могущественные волшебники! Ты должен гордиться этим! Гарри сердито посмотрел на друга, думая, что даже если это правда, то он чувствует всё, что угодно, кроме гордости. Только этого не хватало вдобавок ко всем его странностям, не говоря уже об ожиданиях, которые люди всегда возлагали на него. Близнецы, видя, что он явно расстроен, попытались успокоить его: — О, не переживай! Половина Магического мира даже не знает об альфах и омегах! — начал Фред. — А те, кто знают, никогда не обсуждают это публично, потому что это считается… интимной темой, — закончил Джордж. Гарри посмотрел на них и внезапно улыбнулся: — Значит, вы трое просто вопиюще невоспитанные, раз говорите об этом, да? Это вызвало бурю протестов, и пока близнецы ринулись на Гарри, Рон схватил его «Молнию» и взмыл в небо, под общее веселье и смех. Стадион Кубка мира по квиддичу, 22 августа 1994 года Гарри Поттер Последние два дня Гарри изо всех сил боролся с чувством собственной ненормальности, которое не давало ему покоя. Это было далеко не в первый раз: с самого детства ему слишком часто напоминали, что он «монстр», что он что-то меньшее, чем человек. Сначала это было из-за ненависти Дурслей к его магии, теперь он это знал, но даже после того, как он оказался в Магическом мире, он так и не смог почувствовать себя нормальным. Он был Мальчиком-Который-Выжил — единственным, кто пережил смертельное проклятие. Внимание, которое он получил из-за этого, ему не нравилось. Но когда выяснилось, что он змееуст, стало ещё хуже... Гарри хотел быть нормальным, но не был, и все вокруг это замечали. Теперь к его особенностям прибавилась ещё одна. Она была не такой редкой, как другие, по словам мистера Уизли, но всё же оказалось, что Гарри ненормален даже по меркам этой его новой «ненормальности». С этими мыслями в голове Гарри застыл, ошеломлённый, когда на Кубке мира по квиддичу, который, как он надеялся, отвлечёт его, он обнаружил, что сидит слишком близко к семье Малфоев. Он заметил, что отец и сын были альфами, а мать — омегой, обладавшей таким же сладким и манящим запахом, как и миссис Уизли. Инстинктивно к его горлу подступил рык, но тут же рука мистера Уизли тяжело опустилась на его плечо, и мужчина негромко одёрнул его: — Это нормально, если тебе хочется рычать на других альф, особенно на таких, как Малфои, но такое поведение считается крайне грубым. К тому же, так ты сразу выдашь, кто ты, даже если скроешь свой запах. Гарри стиснул зубы. Последнее, чего он хотел, это чтобы Драко Малфой получил новую информацию о нём, которую мог бы растрезвонить на всю школу. Он заставил себя подавить любое рычание, готовое вырваться из горла, и вонзил ногти в ладони, чтобы справиться с этим порывом. Когда на поле вышли талисманы сборной Болгарии, мистер Уизли слегка подтолкнул его и тихо сказал: — Гарри, сделай вид, что они тебя очаровали. Просто… — мужчина на мгновение огляделся по сторонам, а затем с улыбкой продолжил. — Смотри, как ведёт себя Рон, и повторяй за ним. Гарри не сразу понял, о чём идёт речь, но было очевидно, что вейлы оказывали на всех мужчин вокруг сильнейшее воздействие. Кроме альф, конечно. Мистер Уизли вчера снова поговорил с ним. В конце концов, он объяснил, что будет лучше, если никто не узнает, что Гарри — альфа. Он терпеливо объяснил, что из-за его славы многие люди могли бы пытаться завоевать его расположение, предлагая ему в дар омег. Кроме того, было не принято, чтобы альфы скрывали свой запах. Если бы его статус стал известен, некоторые могли бы потребовать, чтобы он перестал это делать. А с учётом его влияния на омег, это могло бы стать источником проблем. Для Гарри всё это было сюрреалистично, но мистер Уизли добавил, хоть и несколько неуклюже, что некоторые альфы могли бы воспринять как оскорбление, если бы их омега проявила признаки интереса к Гарри. Как оказалось, неспособность даже стоять на ногах рядом с альфой считалась признаком интереса омеги. Владелец такой омеги мог бы вызвать его на дуэль чести, и Гарри пришлось бы принять вызов, хотел он того или нет, потому что это был традиционный способ решения таких ситуаций. После этого, вероятно, заметив выражение ужаса на лице Гарри, мистер Уизли поспешил заверить его, что он понимает, что это не его вина, как, разумеется, и не вина миссис Уизли. Он добавил, что вовсе не чувствовал себя оскорблённым из-за того, что произошло. Слова мистера Уизли были вполне обнадёживающими, но в его голосе прозвучала какая-то хрипота, из-за которой Гарри почувствовал себя действительно нежеланным. Хотя Гарри старался принять объяснения и заверения, с каждой минутой он всё больше ощущал себя чудовищем. Он злился на себя за свою реакцию, потому что знал, что мистер Уизли сказал всё это только ради его блага. Однако тягостные чувства, которые вызвал этот разговор, оставались у него в груди. Единственным утешением было то, что мистер Уизли по крайней мере не стал вдаваться в подробности о сексе, которые близнецы уже поспешили ему рассказать. Гарри был уверен: если бы ему пришлось обсуждать это с отцом своего лучшего друга, он бы точно сгорел от стыда. Нора, 27 августа 1994 года Гарри Поттер С учётом всего хаоса, разразившегося в ночь финала Кубка мира, у Гарри было совсем мало времени, чтобы как следует обдумать свои новые проблемы. Но когда спустя два дня всё наконец утихло, он не мог не думать о том, что сделает всё возможное, чтобы сохранить свой секрет. Ему действительно не нужны были новые странности! Однако Гарри был подростком, и его любопытство было пробуждено. С одной стороны, он никогда раньше не думал о сексе, но с другой — ему стало интересно, что бы произошло, если бы у него была девушка… или омега… Он мог бы спросить об этом у близнецов Уизли, но они ведь не были альфами, и Гарри не был уверен, что они не соврали бы ему ради шутки. Мистер Уизли, вспоминал он, однажды упомянул, что Сириус — альфа, и Гарри решил, что будет разумно обратиться с этим вопросом к нему. Это ведь нормально — задавать такие вопросы своему крёстному, правда? Или, по крайней мере, Гарри на это надеялся. Как только представилась возможность, он написал письмо Сириусу, хотя сама мысль об этом была настолько неловкой, что Гарри покраснел, едва начав писать. Он всё же надеялся, что Сириус окажется подходящим человеком для обсуждения таких тем, и что его письмо не обидит крёстного. Ведь, если верить Рону и близнецам, подобные разговоры считались невежливыми. Тем утром Гарри проснулся и увидел на подоконнике красивую экзотическую птицу, которая принесла ему ответ от Сириуса. Его крёстный, несмотря на то, что находился в бегах, ответил удивительно быстро. Однако письмо оставило Гарри с ещё большим количеством вопросов, чем раньше: Дорогой Гарри, Я так рад это услышать! Я сказал Джеймсу в тот самый день, когда ты родился: «Он станет великим альфой!» Потому что это было очевидно, даже когда ты был новорождённым — ты уже тогда был одарён, как настоящий альфа! Но теперь я действительно должен дать тебе несколько советов, потому что ты скоро вернёшься в школу, а я не знаю, есть ли среди твоих однокурсников в Хогвартсе омеги. Если они есть, первым делом убедись, что они ещё не были потребованы другими альфами и уж тем более не связаны. И только тогда, когда будешь в этом уверен, сможешь решить, что делать дальше. Ты не обязан требовать кого-либо, если не хочешь, а для связи ты пока слишком молод. Но, Гарри, на твоём месте я бы постарался получить как можно больше опыта, потому что, поверь, завязывать омегу — это то, для чего мы созданы, и нет ничего лучше в этом мире! Я знаю, что ты дружишь с Роном и знаком с его родителями, но Молли и Артур — не самый хороший пример альфы и омеги. Если Молли, в частности, попытается убедить тебя, что заводить отношения с омегой в школе — это неподобающе или неправильно, я хочу, чтобы ты ей не верил! Она всю жизнь была с Артуром и просто не понимает, что любая свободная омега будет счастлива провести с тобой течку, поверь! Если тебя это успокоит, знай: я в твоём возрасте уже заявил права на своего первого омегу! Мадам Помфри имеет в своём распоряжении противозачаточные зелья для альф, а также специальные комнаты, где ты сможешь провести с омегой её течку. Но она, как правило, неохотно их выделяет, так что тебе придётся настаивать. Не позволяй ей говорить, что это неправильно или ещё какую-нибудь чушь, потому что она не такая, как мы, и не может этого понять. Омеги встречаются ещё реже, чем альфы, но я действительно надеюсь, что в твоё время в Хогвартсе кто-то из них там будет. Если есть другие альфы, присвой омегу как можно скорее, чтобы все знали, что он или она твои, и не позволяй никому забивать тебе голову! Бродяга Гарри пришлось перечитать письмо как минимум три раза, прежде чем он смог осознать тот факт, что его крестный советует ему найти омегу и заняться с ней как можно большим количеством секса. Нет, даже более того. Сириус прямо написал, что Гарри следует потребовать омегу и дать понять всем, что она принадлежит ему, прежде чем это сделает кто-то другой. Даже признание, что Сириус сам поступал точно так же, когда был в школе, ничуть не успокоило Гарри, потому что для него это было абсолютно немыслимо по тысяче разных причин. Во-первых, он не хотел, чтобы кто-либо узнал, что он альфа. Во-вторых... присвоить кого-то — эта мысль слишком напоминала Гарри о Добби, когда тот был домашним эльфом Малфоев, или о нем самом, когда он жил у Дурслей. Гарри совсем не был готов сделать что-то подобное. И... завязывать омегу? Сириус имел в виду то самое, о чем говорили близнецы? И что насчет противозачаточных зелий? Или течки? У Гарри было слишком много вопросов, над которыми нужно было подумать, и впервые он был уверен, что подход Гермионы к любой новой проблеме — отправиться в библиотеку Хогвартса — был самым разумным выбором. Ведь все взрослые вокруг него только и делали, что смущали его и давали слишком противоречивую информацию!