Плохая идея

— О, Кадзуха, наконец-то ты пришел! Я хочу тебя кое с кем познакомить, — радостно произносит Итэр и, схватив за запястье, тянет вглубь обители. Кадзуха немного морщится от хватки, но старается не показывать собственного дискомфорта, послушно следуя за Путешественником.

***

На запястьях и лодыжках крепкая веревка, а на теле — ни клочка одежды. Кадзуха ерзает на простынях, стонет абсолютно несдержанно и трется стоящим членом о матрас, потому что блядский Скарамучча бесстыже бросил его в таком ужасном положении. Перед глазами уже плывет от возбуждения, а в груди сердце стучит с такой силой, словно вот-вот проломит ребра. Кадзуха вновь дергает руками и ногами, в попытке ослабить узлы, но они плотно привязаны к краям кровати. Он почти рычит отчаянно, пытаясь оглянуться назад, но в таком положении не получается. И ведь он знает, что Скарамуш, гад, стоит там и просто наблюдает. Ведь, сука, наслаждается тем, как Кадзуха беспомощно пытается притереться о простыни, как он пытается вытолкнуть из себя здоровую резиновую пробку и как роняет с губ тихие мольбы вперемешку со стонами.

***

— Пожалуйста, не тяни меня так за руку. Мне немного неприятно, — все же неловко просит Кадзуха и с облегчением выдыхает, когда его отпускают. Итэр с волнением бросает взгляд на перевязанные бинтами запястья. Кадзуха давит из себя нервную улыбку и надеется, что Итэр не придаст значения тому, что теперь у него вместо одной перевязаны обе руки и еще в добавок шея. — Ты поранился? — искренне переживая, спрашивает Итэр, и Кадзуха судорожно машет головой, тут же отнекиваясь и утверждая, что все в порядке.

***

— Б-блять, Скар-ра… ах… П-пожалуйста, — хнычет Кадзуха и срывается на тихий вой, когда сил уже почти не остается, а блядская пробка никуда деваться не собирается, распирая изнутри с особым усердием. — Не думаю, что ты уже успел наиграться, — холодно бросается Скарамуш, и Кадзуха вновь срывается на беспорядочные мольбы, глупо считая, что это растопит сердце очеловеченной куклы. Эта пробка слишком большая. Кадзуха купил ее почти не глядя, чувствуя себя последним извращенцем и пряча глаза от торговца, и после попытался воспользоваться лишь один раз, когда тоска и одиночество были слишком сильны, а Скарамуш совсем немного был занят попыткой стать Богом и убить дендро Архонта. — Умоляю… — на выдохе шепчет Кадзуха, весь обливаясь холодным потом и заходясь почти что нервной дрожью. — Засунь свои мольбы себе в задницу, Кадзуха. Уверен, что так ты получишь еще больше удовольствия, и мой член тебе для этого абсолютно не обязателен, — язвительно бросает Скара, и Кадзуха срывается на тихий плач.

***

Итэр мило здоровается с Пухляшом, когда они подходят к крыльцу дома, но привыкший сразу заходить внутрь Кадзуха удивляется, когда его ведут дальше, за угол. — Если не против, сегодня поужинаем на свежем воздухе. Я недавно поставил тут классную беседку, — произносит Итэр, и Кадзуха лишь кивает, с упоением глядя на закатное небо. В этой обители всегда закат. Здесь уютно, тепло и воздух ощущается таким мягким, словно желе, и по телу от этого бегут приятные мурашки. Кадзухе нравится здесь. И сейчас он ощущает себя вполне комфортно, даже несмотря на то, что уже через минуту его познакомят с каким-то новым знакомым Итэра. Кадзуха, вообще-то уже и не удивляется тому, как много людей знает Путешественник. И каждый раз он охотно общается с его друзьями, потому что в большинстве своем — это замечательные люди.

***

— Ты идиот, блять, — сипит Кадзуха, когда Скарамуш все же подходит к кровати, с усмешкой оглядывая разворачивающееся перед ним представление. — Наша принцесса недовольна? — язвительно спрашивает он и пальцами цепляет края пробки, оттягивая на себя. Кадзуху трясет. Он вновь заходится рыданиями и пытается вытолкнуть уже ненавистную пробку из себя, но, стоит ей выскользнуть наполовину, как Скарамуш безжалостно толкает ее обратно. Все тело сводит мелкой судорогой. — Блять, ах… — скулит и ругается Кадзуха, желая стереть ублюдка в порошок. — Тебя не было три, сука, месяца… Да, я купил эту блядскую пробку, потому что скучал… И, блять, р-ревновать меня к куску резины — тупо д-даже для такого идиота, как ты, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, сипит он, слыша в ответ недобрую усмешку. — Я не ревную тебя, Кадзуха, — спокойно отвечает Скарамуш и пальцами касается напряженных ягодиц, скользит кончиками к пояснице, чуть царапая кожу ногтями. — Просто я совсем немного оскорблен. И, будем честными, мне ужасно нравится издеваться над тобой, — смеется он, и Кадзуха хочет откусить ему язык, чтобы он заткнулся нахер.

***

— … только он немного грубый, так что не принимай его слова близко к сердцу, — бегло говорит Итэр, и Кадзуха послушно кивает. К грубым людям он вполне привык. За все время своих странствий он уже повстречал стольких людей, что его ничего не удивит. Хотя теперь в груди зарождается легкий интерес. Обычно те, кто попадают в обитель к Итэру — это довольно приятные люди. Кадзуха не может вспомнить ни одного хама в его окружении. Чем же этот «кто бы это ни был» его так зацепил, что Итэр позволяет ему грубость в свою сторону?

***

— Будет просто очаровательно, если ты кончишь с пробкой в заднице. Порадуешь меня, Кадзуха? — издевательски произносит Скарамуш и вновь вытягивает пробку на половину, с интересом наблюдая за тем, как сокращаются мышцы вокруг нее. — Пошел нахер, — огрызается Кадзуха, и сжимается сильнее, наконец, выталкивая блядскую игрушку из себя и выдыхая с облегчением, но ненадолго. — Грубость тебе не к лицу, — морщится Скарамуш и давит сильнее, проталкивая ненавистную игрушку обратно, пуская почти что электрические импульсы по телу. Кадзуха вновь стонет, зарываясь лицом в матрас. Все тело — словно одна эрогенная зона. И ему кажется, что если Скарамуш прикоснется к нему хоть на мгновение, то он кончит только от этого. Потому что, блять, они не виделись несколько месяцев, и вместо нормального секса он получает вот это?! — Если ты сейчас же не трахнешь меня нормально, то я завтра же найду себе какого-нибудь нормального мужика, который сделает это вместо тебя! — выпаливает Кадзуха. И он правда пытается звучать угрожающе, но голос предательски дрожит и звучит на пару тонов выше, чем обычно, потому что Кадзуха уже на пределе. Потому что еще немного и он зайдется в истерике. Потому что он переполнен эмоциями до самого края, потому что эта ублюдская пробка все давит и давит на одни и те же места, и потому что член, зажатый между телом и кроватью, — почти безумно требует к себе внимания. Да что там член — весь Кадзуха требует к себе внимания, и запястья, которые он уже стер о веревки, только подтверждают его нетерпение. Скарамуш в ответ на это лишь смеется и отвешивает звонкий шлепок по ягодице. — Кто сказал, что я вообще тебя развяжу в ближайшие дни? — играючи спрашивает он, а у Кадзухи от этой фразы бегут мурашки по всему телу. Потому что он знает, что Скарамуш — не нормальный. Точнее — абсолютно ёбнутый, и он вполне может вытворить нечто подобное. И Кадзуха соврет, если скажет, что ему это не нравится.

***

— Привет, Кадзуха! — громко кричит Паймон, стоит только им завернуть еще раз за угол, оказываясь на площадке за домом. Кадзуха приветливо улыбается, машет в ответ рукой и замечает еще одну фигуру, сидящую за столиком в беседке. Все тело тут же прошибает холодным потом, когда он видит знакомую темную макушку и лежащую рядом шляпу. Улыбка мгновенно сползает с лица. — Паймон уже устала вас ждать! Почему так долго? — пищит спутница, и Итэр что-то ей отвечает, но Кадзуха не слышит. Он неотрывно смотрит в глаза Скарамучче и хочет хорошенько врезать ему по его наглой роже. Поясница тут же отзывается неприятной тяжестью, как бы напоминая о том, чем они сегодня занимались ночью. — Кадзуха, знакомься. Это Странник, — произносит не замечающий немую борьбу Итэр. — Странник — это мой хороший друг Кадзуха. Я очень надеюсь, что вы поладите, — заключает Путешественник и неловко улыбается, пытаясь понять, почему между этими двумя повисла такая тишина. — Приятно познакомиться, Кадзуха, — первым решается заговорить Скарамуш и растягивает губы в еще большей улыбке. И Кадзуха едва не давится воздухом, заталкивая зарождающееся в груди бешенство поглубже. Он натягивает такую же притворную улыбку в ответ, пытаясь не думать о том, как этот чертов «Странник» сегодня ночью трахал его до потери пульса, шепча его имя на выдохе. — Взаимно, — сквозь зубы цедит Кадзуха и взгляд не отводит, с наслаждением замечая прокушенную нижнюю губу Скарамуша. От былого веселья Итэра не остается и следа. Он переводит взгляд с одного на другого, начиная сомневаться в том, что познакомить этих двоих было хорошей идеей. — Вы так смотрите друг на друга… Странно… Вы уже встречались раньше? — неловко спрашивает он, не понимая причину подобной реакции. «Да, встречались. Этот урод пол ночи не давал мне кончить, мучая блядской пробкой, пока я не начал унижаться. И только тогда он прекратил издеваться надо мной и вытрахал всю дурь, которая так долго копилась во мне во время его отсутствия», — бегло проносится в голове Кадзухи, но вслух он говорит лишь: — Нет, впервые его вижу. И едва сдерживает смешок, когда Скарамуш подтверждает его слова легким кивком головы. — Наверное, это все же была плохая идея, — шепчет Паймон, и Итэр неловко посмеивается ей в ответ. — Ну что, Кадзуха, расскажи о себе, — вдруг приторно-сладко произносит Скарамуш, и Кадзуха вновь чувствует дикое желание вцепиться ему зубами в шею, потому что в этом взгляде читается откровенная похоть и такое желание, что аж коленки подкашиваются. «Я тебе ночью припомню, тварь», — бегло думает Кадзуха и садится напротив, не желая расстраивать Итэра и решая поддержать этот дурацкий спектакль.