Успокоение заключенного (Prisoner Pacification)

Надзирательница читала досье заключенной, ее темные глаза метались вверх и вниз, когда она просматривала его снова и снова. Она недовольно морщилась, качала головой, поправляла очки, словно не могла поверить в то, что читала. Тишина затянулась. Ее нарушало тиканье часов и шум мира за пределами кабинета, но тишина все равно была достаточно тяжелой, чтобы угнетать заключенную и охранников по обе стороны. Наконец надзирательница нарушила молчание. "Смайт, Виктория". "Вики", - ответила заключенная. "Смайт, Вик-то-ри-я", - повторила надзирательница. Старая карга. На самом деле она была не так уж стара или, по крайней мере, не казалась настолько старой, насколько была. В ее волосах длиной до плеч уже появлялись полоски седины, но серебристый цвет лишь подчеркивал ее естественный черный. Это скорее придавало ей могучий, нежели стареющий вид. Ее униформа слегка обтягивала ее фигуру, ранее приятная глазу фигура с возрастом немного изменилась. у неё всё ещё оставалась осиная талия, но появился определённый изгиб живота, который туго стягивал пуговицы и бедра, переходящие в широкие, наполняющие брюки ляжки. Фигура была ее единственной мягкой чертой. Надзирательница была жесткой, как дубинка, ее осанка была безупречной, форма - безукоризненно отглаженной. На ее столе стояло имя Каллахан. "Три обвинения в нападении с применением смертоносного оружия. Одно обвинение в угоне автомобиля. Четыре обвинения в поджогах. Пятьдесят три пункта обвинений в преступных посягательствах". Надзирательница перелистывала страницы, выдвигая одно обвинение за другим. Вики улыбалась во время всего этого парада обвинений. Она сидела напротив надзирательницы Каллахан и была ее полной противоположностью. Она была еще молода, слишком молода для такого обширного досье. Она была худой, почти тощей. Ее светлые волосы были свободно распущены, и она смотрела на мир скучающими голубыми глазами. Она томилась в кресле, одна сильно татуированная рука свисала через спинку. Она была покрыта зубами, когтями и цветами напоминающие яды. По правой руке тянулся узор паутины. Левая представляла собой красочный букет цветов, но присущая им женственность сводилась на нет, если знать, что каждый цветок ядовит. "И, наконец, сопротивление аресту и нападение на представителя закона". закончила Каллахан. Губы Вики растянулись в красивой, хотя и дрянной, голубой ухмылке. "Тогда я и получила свое последнее обвинение в преступном посягательстве". Две охранницы стояли по бокам от начальницы Каллахан. Самые крупные, что знала Вики. Не было ничего удивительного в том, что Уилтон была в комнате, она была одной из немногих, с кем не стоит пытаться вести себя как обычно, знала Вики. У нее было обезоруживающе мягкое, красивое лицо, но ее нежная женственность заканчивалась на шее. Эта женщина была сложена как грузовик и била не хуже. Уилтон могла повалить ее одним ударом, и уже валила ее одним ударом раньше. Вики считала, что эта женщина жрет стероиды пачками и ссыт протеиновыми коктейлями. Сказав это Уилтон в лицо, она заработала тот самый удар, упомянутый ранее. Охранница поменьше, Вики ее не знала, но в этой легкой улыбке на ее лице было что-то настораживающее. Ее смуглая кожа была безупречной, а макияж - скромным. Она держалась с той же непринужденностью, от нее исходила та же угроза, что и от Вики, но ей не нужно было демонстрировать это на своем теле. "Мисс Смайт-" "Господи, я бы предпочла Виктория". "Принято к сведению". прошипела Каллахан. "Похоже, вы думаете, что вы выше всего этого. Вы не хотите знать свое место. Вы не хотите вести себя прилично. Да и зачем? Что мы можем сделать? Кажется, вам почти нравится все, что мы с вами делаем, и единственное, что могло бы сработать, было запрещено каким-то там законом, чтобы защитить вас. Вас. Того, кто не стесняется нарушать закон сам". "Ну и чему вы всё это ведёте?" Каллахан начала улыбаться. Это была маленькая, тонкая ухмылка на лице, не привыкшем к такому выражению. "Ну, Виктория, были приняты новые законы. Нам стали доступны новые возможности". Вики задрала голову вверх, уставившись себе под нос. "Какого хрена ты собираешься делать? Пытать меня? Попробуй, старая тварь". "Я бы лучше поручила эту работу Макнамаре". При упоминании ее имени охранник поменьше помахала рукой, покручивая бронзовыми пальцами. Она даже ухмылялась так же, как Вики, обнажив достаточно зубов, чтобы вызвать дискомфорт. "Нет, мы не собираемся делать ничего столь сурового, как пытки, Виктория, - продолжала Каллахан, - "это двадцать первый век, с современными наказаниями. Не хотите ли прогуляться, Виктория?". Вики открыла рот, но надзирательница уже перебила её. "Давайте пройдемся, устроим небольшое представление, где ты сможешь получить внимание, которого так жаждешь". ----------------------------------------------------------------------------------------------------- Заключенные хранили относительное молчание, когда Каллахан вошла в блок камер, среди них шла негромкая болтовня о том, почему их вызвали в камеры вне графика. Ответ стал очевиден, когда провели Вики. Раздались крики и одобрительные возгласы, издевательства сыпались на охранников или на Вики, в зависимости от того, на чьей стороне были различные тюремные альянсы. Она наслаждалась ими, ухмыляясь и красуясь перед зрителями. Она не была готова к тому, что Уилтон схватит ее за руку. К тому, что Макнамара схватит другую. К тому, что Каллахан достанет шприц, снимет защитный колпачок и введет иглу ей в бок. "АУ, ЧЕРТ!" закричала Вики, "Ты только что воткнула в меня иглу! Ты гребаная тварь!" Она извивалась и пыталась сделать рывок к надзирательнице, но охранники повалили ее на землю. Она дергалась в их руках, причем хватка Уилтон была ожидаемо сильной, а Макнамары - неожиданно сильной. Меньшая охранница вывернула руку Вики назад, жестокая улыбка играла на ее красивых губах, пока заключенная боролась и брыкалась. "Что за дрянь ты мне вколола! Кем ты, мать твою, себя возомнила!" Каллахан самодовольно улыбнулась, что еще больше разозлило Вики, от чего ее извивания стали еще более энергичными. "Это всего лишь маленький безвредный химикат, чтобы сделать тебя более послушной". Начальник тюрьмы оглядела камеры, обращаясь к кричащим заключенным. "Я хочу, чтобы каждый из вас увидел это. Я хочу, чтобы вы все знали, что то, что сейчас произойдет, полностью, совершенно законно. Законы были изменены, были внесены поправки". Из камер стали доноситься тревожные разговоры, заключенные цеплялись за решетки и смотрели в тревожном ожидании. "Они собираются накачать нас наркотиками?" "Они только что сделали ей летальную инъекцию! Срань господня! Срань господня! Теперь они могут нас убивать!" "Она сказала, что это безвредно, дебил". "Прекратите болтовню и смотрите!" крикнула Макнамара, отводя руку Вики еще дальше назад, как будто это была ее вина. "Спасибо, офицер Макнамара". сказала Каллахан, благодарно кивнув. "Но, пожалуйста, полегче с ее рукой, пока вы ее не повредили". В тот момент, когда Макнамара ослабила хватку, Вики воспользовалась возможностью повернуть ее голову и плюнуть ей в лицо. Это не вызвало той реакции, которую она ожидала, меньший офицер облизала то, до чего смог дотянуться ее язык. Уилтон поперхнулась, Вики с отвращением зашипела. "Иисус, мать твою, Христос, ты больная сука". "Ради Бога, Макнамара, подними ее и будь профессионалом хоть раз". сморщилась Каллахан. Уилтон делала тяжелую работу: мускулистая охранница подняла Вики, как будто она была не более чем ребенком, и поставила ее на ноги. Каллахан подняла пустой шприц, мерцание света на кончике иглы привлекло внимание каждого. "Это не смертельная инъекция, у вас все еще есть права. Это даже не будет больно, если только мисс Смайт сама не сделает так". Яростное выражение лица Вики стало неуверенным. Ее губы все еще хранили презрительную ухмылку, но глаза были обеспокоены. Внутри нее что-то шло не так, нарастающее сжатие в центре и ползучая скованность в конечностях. Ее внутренности словно извивались, а желудок совершал кувырки. "Что ты со мной сделала?" требовала Вики. Ее глаза перебегали с лица Каллахан на ее собственный живот и обратно. "Почему я чувствую такое чертовски сильное вздутие?" Надзирательница игнорировала ее, на ее строгих чертах лица появились слабые зачатки улыбки. "Всем внимательно следить за мисс Смайт, сейчас произойдут большие события. Большие, и я должна подчеркнуть это еще раз, совершенно законные события". Вздутие становилось все сильнее с каждым мгновением. Вики обхватила себя руками, сгорбившись от тошнотворного ощущения, словно желудок наполнен блюющими бабочками. Она посмотрела на надзирательницу, ее глаза были полны ненависти и осуждения. "Ты- ургх отравила ммх-меня, не так ли?!" огрызнулась Вики, прерываясь на истошные стоны, - "Ты хочешь сделать меня настолько больной, чтобы я могла создавать нгх! проблемы, так что ли? Ты, гребаная корова-!" Живот Вики внезапно уперся в ее сжимающие руки, прервав ее речь и выпятившись на целых два сантиметра в окружности. Ее руки робко прижались к туловищу, кончики пальцев тыкали то спереди, то сбоку, в новое, неестественно упругое пузо. С ее лазурных губ слетели недоуменные полуслова, глаза метались туда-сюда, пока ткань комбинезона смещалась вокруг своего увеличивающегося содержимого. Несмотря на нелестную мешковатость комбинезона, новые изгибы начали упираться в него. Обычно недоедающая тощая фигура Вики начала приобретать женственность. В ногах комбинезона утолщались бедра, увенчанные парой заметных округлых ягодиц с такими же бедрами. Передняя часть стала выпирать, бывшие чашечки "А" превратились в "С" и быстро переросли в "D". Под ними живот Вики выпирал, делая ее похожей на беременную. "Что это за хрень!?" Каллахан игнорировала ее, а надзирательница продолжала свою речь для всех остальных, включая охранников. Только Макнамара не слушала, все ее внимание было приковано к Вики. "Восьмая поправка была пересмотрена, и хотя жестокие наказания по-прежнему неприемлемы, необычные наказания рассматриваются как серая зона". Худой живот Вики становился все толще, полнее, пока то, что выглядело как легкая беременность не превратилась в тяжелую беременность, напрягающую пуговицы спереди. Татуированная кожа выглядывала сквозь щели между пуговицами, а сами они достигли своего предела. Цепная реакция началась с самой круглой части живота Вики, серия щелчков пробежала по ее передней части и позволила татуированной груди и животу вывалиться на всеобщее обозрение. Ее тело было холстом, смешивающиеся цвета и стили покрывали его, как купальник. Вики начала краснеть. Ранее худенькая заключенная не носила лифчиков и теперь ее соски выпятились в воздух, как пухлые вишни. Они были как верхушки на ее груди, которая состояла из двух разноцветных дынь, странно круглых и упругих, как пара воздушных шаров, которые раздувались на глазах. "Боже, ты чертовски сексуальна". пробормотала Макнамара, ее глаза путешествовали вверх и вниз по телу Вики. Вики попыталась пнуть ее в ответ, но из-за облегающей ее выпуклые бедра ткани было трудно маневрировать. Ее тело вздрагивало от неловких попыток, груди и живот подпрыгивали с неестественной легкостью, несмотря на их размер. Рука Макнамары вцепилась в ее ляжку, ладонь скользнула вверх по скрипучему полиэстеру. "Ты стриптизерша и шар для вечеринки в одном флаконе", - прошипела охранница, ее теплое дыхание касалось шеи Вики, - "Можно сдавать тебя в аренду на дни рождения и называть это общественными работами". "Извращенка." шипела Вики. Она прижимала руки к животу, пытаясь вдавить его обратно узорчатыми пальцами. Он выпирал из комбинезона, оранжевая ткань соскальзывала с живота, татуированная кожа выдавалась вперед, обнаженные груди покачивались на нем безо всякого веса. Они вздымались, грудь раздулась до неузнаваемости и теперь приближалась по размерам к ее собственной голове. Рукава комбинезона впивались ей в руки, воздушная вздутость распространялась вверх и вниз. Тюремные тапочки впились в ее ноги, кожа, такая же разноцветная, как и вся остальная, выпирала из них. Ткань, обтягивающая все, что могла, натянулась сильнее, в местах, лишенных приватности в тюрьме, но все еще очень чувствительных. Промежность комбинезона прижалась к промежности ее собственной, очерчивая каждый сантиметр наполненной газом пухлости. Ткань скользила и тянулась по ней, нежелательная, непроизвольная влага распространялась между пухлыми бедрами Вики. Она хныкала, жалкое мычание перед глазеющей толпой, которое разрушило созданную ею железную стойкость. Разваливающийся комбинезон рвался все больше, оранжевые нити разрывались на ее раздувающейся фигуре. Швы лопнули по бедрам, тугая татуированная плоть выпирала из каждой щели. Ее живот выпирал из открытой передней части, пупок уменьшился от расширения, татуировки обезображивали ее живот в форме пляжного мяча. Из-за растяжения кожи цвет татуировок разошелся, и в ее искусстве появились слабые трещины. "Нгхф Гребаное дерьмо! Греба-нгх! Дерьмо!" Вики тяжело дышала своими пухлыми синими губами. "Слишком полная! Нгах! Я слишком полная!" Надзирательница поднесла руку к верхушке живота Вики и звонко шлепнула, оставив на исписанном граффити пузе маленький красный отпечаток ладони. "Слишком полная? Ты бы видела брошюры, которые прилагались к набору, Виктория". Надзирательница прощупывала ее живот, и каждое болезненное нажатие отскакивало от натянутой кожи. Калахан ткнула пальцем ей в пупок, глубоко и невыносимо чувствительно. Вики шипела сквозь стиснутые зубы, корчась, ее выпуклые бедра сжимались, когда она извивалась в захвате охранников. "Виктория, ты станешь такой большой, такой полной," - надзирательница наклонилась, чтобы вдохнуть это слово в ненавистной близости, - "что нам даже не понадобится камера для тебя. Ты не поместишься". "Ты тварь! Ты хнф! гребаная шлюха! Я-нгх! убью тебя нахрен!" огрызнулась Вики, слюна бешенства капала из уголка ее оскаленного синего рта. Каллахан рассмеялась. "Ты серьезно?" Она отошла, протянув руки и раскрыв ладони. "Уилтон, Макнамара, отпустите ее. Виктория, убей меня". Охранники посмотрели друг на друга, ни одна из них не ослабила хватку. "Э-э, Мэм?" "Это был приказ". Как только их руки покинули ее запястья, Вики сделала выпад, вытянув пухлые руки, пухлые пальцы потянулись к горлу Каллахан. Она двигалась удивительно быстро для такой крупной женщины. Уилтон и Макнамара покачнулись, инстинктивно потянувшись к ней, но надзирательница отступила в сторону с оскорбительной беззаботностью. Вики оступилась на своих раздувшихся ногах, а руки зашатались, пытаясь удержать равновесие. Она извивалась и пыталась повернуться, ее бедра издавали пронзительный скрип, похожий на скрип воздушных шаров, в местах трения кожи. Кончик пальца ткнул ее в середину выгнутой спины, твердого тычка хватило, чтобы вывести Вики из шаткого равновесия. Вики выкрикивала ругательства всю дорогу вниз, но ее тираду оборвал удар животом о землю. К своему ужасу, она подпрыгнула, прежде чем опуститься на свой тугой, все еще растущий живот. "Поднимите меня!" Вики пиналась ногами и махала руками, ее руки тянулись к земле. Она с трудом доставала до пола, кончики пальцев, надутые воздухом, пытались достать до живота. Дыры на брюках доходили до икр. Тонкие, как жгуты, ноги Вики до самых ступней стали совсем плотными, приобрели конусообразную форму и с трудом сгибались. Зад комбинезона разорвался, оранжевая ткань выдавала красочно иллюстрированную задницу. Ядовитые зверьки, которыми она была покрыта даже там, растянулись до неузнаваемости, не в силах покрыть обширное полотно ее набухших ягодиц. Треугольник белого цвета выглядывал из верхней части ее щели. Трусы все еще держались, сдавливая ее голые, широкие бедра и в целом давили очень больно, что никак не способствовало ее самообладанию. "Чёрт вас дери, поднимите меня! Я тебя, нахрен, у..." Палец Каллахан прижался к ее рту, заставляя ее замолчать. "Убьёшь. Ты уже это сказала". Каллахан пробурчала. "Как ты можешь это сделать, если ты даже не можешь самостоятельно подняться?" Охранники обхватили Вики руками и подняли ее на ноги. Она споткнулась, когда они отпустили ее, ее ноги превратились в два раздутых маленьких шарика на конце ее раздвинутых конусообразных ног. Они натягивали тапочки, клей между тканью и подошвой разошелся от давления ее раздутых пяток и пухлых, оттопыренных пальцев. Каллахан одарила ее еще одной дразнящей ухмылкой и отступила назад, когда Вики сделала неуверенный шаг к ней. "Чтоб нх! тебя!" Нитки порвались на комбинезоне Вики, разрываясь на оранжевые лоскуты, которые свисали с ее плеч и болтались над ее раздувшейся серединой. Некоторые заключенные закричали, а Макнамара прикусила губу и сдвинула ноги вместе, ее собственное дыхание стало более хриплым. Некрашеное лицо Вики залил красный румянец. Тюрьма напрочь отбила у Вики всякую скромность, которой у нее и до этого не было, но она никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Она все еще пыталась пробиться к Каллахан, чтобы выполнить свою угрозу, но ее второй шаг был еще более жалким, чем первый. Ярость, которую она испытывала, сопровождалась страхом. Несмотря на то, что она не могла видеть дальше разноцветной сферы своего тела, Вики знала, что перерастает свои ноги. Ее промежность прижалась вниз, нижняя часть торса оказалась между коленями. Натянутое белье порвалось, шлепнувшись на землю, как перенатянутая резинка. Вики замахала руками, используя любую силу, чтобы тащить ноги вперед. Поднимать их становилось все труднее, и вскоре резиновые подошвы ее тапочек заскрипели по земле. Она пыхтела и надрывалась, тяжело дыша и охая, не зная, что она вообще может сделать надзирательнице. Но Вики была чертовски зла и, если потребуется, разберется, поэтому она продолжала тащить себя вперед. Каллахан говорила, обходя все расширяющуюся окружность шара-заключенной. "Виктория, пожалуйста. Остановись, пока у тебя осталась хоть капля достоинства". "Отва- хффф! -ли!" Вики повернулась, медленно, неуклюже. Ее ноги становились слишком полными, чтобы сгибаться. Ей приходилось переступать с ноги на ногу и перебрасывать вес рук, напоминающих воздушные подушки, чтобы заставить свое тело вращаться. Каллахан продолжала шагать вокруг нее в издевательски ленивом темпе. "Как вы видите, дамы, - обратилась Каллахан к заключенным, но при этом пристально рассматривала Вики с ног до головы. "Процесс умиротворения резко снижает уровень угрозы жестокого рецидивиста". Надзирательница остановила свое медленное бегство. Она стояла на месте, сложив руки, и ждала. Вики сверкнула глазами, ее взгляд метался от Каллахан к Уилтон, к Макнамаре, к широко раскрытым глазам остальных, заключенных и охранников. "Даже если мисс Смайт сумеет догнать меня, ее тело перерастет ее руки". ...что? Вики попыталась посмотреть на свои руки, бурундучьи щеки и лягушачья шея вдавились в выпуклое плечо, когда она уставилась вниз на калейдоскопический конус левой руки. Ядовитые цветы, которыми она была украшена, начали трескаться, кожа проступала сквозь них, как розовый мрамор. Пальцы-сосиски издавали резиновый скрип, когда она пыталась сжать их в кулак. Она попыталась взмахнуть рукой "-исс Сми-" в попытке нанести удар, но все, что ей удалось сделать, это- "Мисс Смайт!" Крик надзирательницы прозвучал в ответ на шлепок Макнамары открытой ладонью по ее боку. Мгновенное недоумение Вики сменилось взглядом, который Макнамара проигнорировала. "Я сказал, что заключенные в другом конце получают достаточно хорошую демонстрацию". Каллахан жестом указала в дальнюю часть блока, на лица, прижатые к решеткам, пытающиеся просунуть как можно больше головы, чтобы лучше рассмотреть. "Давайте двигаться, Виктория, следуйте сейчас же". Она погладила ее по бедру, словно подзывая собаку, и начала идти. "Я не смогу пройти нф до туда-" начала Вики, прежде чем дубинка Макнамары прервала ее ударом в спину. "Двигай, Смайт". Вики двинулась. Шаркая по коридору, как глыба в замедленной съемке, сто двадцать сантиметров в ширину и лишь становясь все больше, ее татуировки разъезжались, как континенты. Пальцы ее ног втиснулись в переднюю часть тапочек, как сардины. Макнамара подталкивала ее вперед, дубинка тыкалась в ее спину, когда она останавливалась, чтобы перевести дух. Вики пыталась повернуть голову, глядя на Макнамару краем глаза и через собственные распухшие плечи. "Да угх! отвали ты! Я нгхфф! пытаюсь- хфф- не могу-нгх- я-" Она прервалась, тяжело дыша, заставляя свои ноги расширяться вперед сантиметр за сантиметром. Вики казалось, что тюрьма раскачивается из стороны в сторону от каждого неуклюжего шага. Потрескавшиеся татуировки, испорченные растяжением кожи, придавали ей пестрый вид, словно брызги цвета на фоне нежно-розового моря. Каждая камера была заполнена глазами, наблюдавшими за ее медленным, унизительным шествием, наполненными страхом, любопытством и злобной насмешкой. Все драки, которые она начинала или, по крайней мере, заканчивала, вернулись к Вики. Она заводила только врагов, и, хотя она не удосужилась вспомнить их всех, они никогда не забывали. Они смотрели на ее раздувшуюся, беспомощную форму, усмехаясь, представляя себе все ужасные вещи, которые они могли бы с ней сделать. Затем они начали шептать их, смеяться над ними. "Как думаешь, Вики, ты лопнешь?". "Как долго ты думаешь так продержишься?" "Я все еще должен тебе, Вики, я не забыл". "Я не позволю им обидеть тебя, ты можешь быть моей личной сучкой-шариком". "Не обращай на них внимания, ты, сексуальный дирижабль", - раздался похотливый шепот сзади, - "Понадобится намного больше, чтобы тебя лопнуть". Вики начала стараться двигаться сильнее, подальше от их злобных возгласов. Она запомнит это. Запомнит их всех. Она смотрела на них сквозь контуры своих плеч, вглядываясь в каждое лицо, которое смотрело на нее. Она пыталась ухмыляться в ответ, но ее огромные губы могли только мило надуться. Она их всех достанет. А это, - она опустила взгляд на разноцветную кожу своих выпуклых щек, - не имеет никакого значения. А Каллахан, шагающая впереди нее? Она смотрела на надзирательницу, наблюдая за ее издевательски непринужденными шагами. Не позволяя ей догнать себя. Она достанет и ее. Вики сжала кулаки, однако ее пальцы и ладони слишком раздулись, чтобы как следует сделать это. Она достанет эти шприцы. Все шприцы. И она превратит эту старую суку в- Дубинка снова вонзилась ей в спину. "Я... нгх!... убью тебя нах... нгх!". "Да, точно, от вида этой задницы у меня сердечный приступ случится". Дубинка взмахнула. Она ударила ее по заднице с гулким звоном, Вики издала девичий визг и слегка подпрыгнула в воздух. Если бы воздух был легче, она могла бы приземлиться мягко, но Вики приземлилась неустойчиво, с опасной шаткостью, которая грозила свалить ее с ног. Уилтон и Макнамара подхватили ее, Уилтон удивительно мягко для такой грузной женщины, а Макнамара неудивительно ловко. Воздушная заключенная продолжала свои неуклюжие полушагающие движения, руки Макнамары удерживали шагающий шар, подталкивая Вики, когда она начинала замедляться. Каждый раз, когда она делала шаг, ее ноги становились шире. Даже ее грудь и задняя часть не были в полной безопасности. Они начали становиться частью её постоянно увеличивающегося шара, которым стало её тело, полусферические округлости, которыми была её груди, увенчанные ареолами с чайные блюдца и сосками, каждый размером с рюмку. Каждый шаг был более неловким, более тяжелым, чем предыдущий. Она практически бросала свой вес при каждом движении, но с каждым разом ей приходилось стараться все больше, и ее шаги становились все короче, а ноги терялись в разноцветном продолжающем расти теле. Вики тошнило от истошного покачивания, от того, что тюрьма раскачивалась из стороны в сторону от ее жалких шатаний, от простого возмущения. Она пыхтела, охала и перебирала распухшими ногами по полу, а Макнамара, словесно и иными способами, постоянно напоминала свое присутствие позади нее. Если бы она могла просто откатиться назад, раздавить эту извращенную маленькую сучку. Если бы она могла добраться до Каллахан, до конца корпуса, она могла бы остановиться, она могла бы отдышаться, она могла бы... она могла бы- НГАХ! Ее пах вдавился в землю. Она не могла двигаться. "Нет! Нет!" Вики плакала, голые пухлые пальцы ног скребли по земле. Ее тело раскачивалось при каждом сильном движении. Голубые глаза вспыхивали недоумевающим гневом за изгибом кожи, которая все выше и выше поднималась вокруг ее головы. "Уменьшите нгх! меня! Это хфф! несправедливо, это чертовски несправедливо!" "По закону - ещё как справедливо". "Да пошла ты!" "Именно из-за такого отношения вы оказались в этой ситуации, мисс Смайт, насколько большой вам нужно стать, чтобы научиться приличной манере поведения?" Вики открыла рот, чтобы поклясться в кровавой мести, но ее ноги полностью поднялись в воздух. Ее вес теперь полностью давил на ее промежность, и Вики было трудно спорить или делать что-то еще, кроме как пожевывать толстую синюю губу и стонать сквозь зубы. Кожа скрипела от давления, но продолжала растягиваться. Рука Макнамары прикоснулась к ее боку. От каждого скользящего движения по Вики пробегали мурашки, пальцы сгибались и разгибались в разочаровании от невыполнимых желаний. Макнамара продолжал двигать, проводя пальцами по нежно-розовым точкам между пятнами татуировок. Между нежными прикосновениями были неприятные щелчки и толчки, которые вырывали из колоссальной заключенной истошные хныканья, каждое из которых было подобно удару молнии в ощущениях, которые становились все хуже с каждым сантиметром, который прибавлялся к ее диаметру по мере роста. "Отв-ввв-вали..." стонала заключенная, шевеля руками и виляя ногами в жалкой попытке потереть друг о друга бедра, сдерживаемые наполняющим их воздухом. Макнамаре не нужно было поглаживать ее, ей вообще не нужно было шевелить своими маленькими подвижными пальчиками. Она могла держать руку на месте и позволять коже Вики растягиваться под ней. Как бы Вики ни напрягалась, ее кожа лишь все больше и больше. Неважно, насколько большой она становилась, Макнамара могла вдавливать руку, делая пальцами углубления, и кожа снова становилась идеально круглой, когда она останавливалась. Вики впилась зубами в синюю раздутую нижнюю губу, заглушая стоны. Это было слишком, она постоянно терлась о пол. "Ос..ос-сштанови-ссь! хв-хх-хватит!" визжала Вики, пытаясь говорить сквозь хрипы и стоны, невнятно произнося слова. Говорить становилось все труднее и труднее, чем полнее она становилась. Ее щеки наполнились, сдавливая ее подобные подушкам губы, превращая их в бесполезную пару раздутых продолговатых шариков лазурного цвета. "Хввтит!" Макнамара сцепила пальцы на натянутом как барабан боку Вики, ее ногти вытянули пронзительный и возбуждающе требующий вой из передней части яркого шара. "Никаких, нахрен, шансов". "Хватит Макнамара". приказала Каллахан, "Мы демонстрируем наказание, а не глубины вашей развращенности". Макнамара дала своей воздушной игрушке последний шлепок, ее тело издало один барабанный удар, от которого Вики опасно покачнулась. Ее зубы впились в выпуклую синеву, заглушая крики, которые она издавала каждый раз, когда откидывалась обратно на свою промежность. Каждый раз, когда она сжимала зубами эти набухшие губы, они становились чуть полнее, чуть плотнее, чуть чувствительнее, но никогда недостаточно. Если бы она могла перекатиться вперед, пока не надавит на эту вздувшуюся кнопку, которая посылала толчки потребности через ее мозг, она тогда бы наконец- Вики прикусила сильнее, чтобы не начать умолять. Расширение наконец-то прекратилось, когда она перестала раскачиваться. Вся кинжально-острая злоба Вики теперь была заключена в ее собственном теле, которое превратилось в воздушный шар шириной двести пятьдесят сантиметров. Ее руки и ноги бесполезно болтались в отдельных углублениях, оставляя пленницу с распростертыми ногами. Только охранники и заключенные на втором этаже могли видеть ее лицо, запертое в пятом углублении. Все, что Вики могла видеть, это потолок над клаустрофобным сдерживающим ее шаром, окружающим ее голову, и грязные светлые волосы, рассыпавшиеся вокруг ее опухшего лица, как потрепанный шарф. Ее татуировки стали неразборчивыми, вдова на боку превратилась в огромное черное пятно, которое смешалось с мешаниной цветов, которые раньше были цветами с пауками на её руке. Все молчали от изумления, страха или и того, и другого. Единственным звуком было постоянное хныканье Вики и крошечные судорожные вдохи. Ее маленькие стоны ненависти и страстных желаний. "Итак, дамы", - насмешки смолкли, - "я знаю, что у некоторых из вас есть претензии к мисс Смайт, и я знаю, что она никогда не была так уязвима". Каллахан похлопала ее по плечу, или по тому месту, где ее плечо должно было находиться под бесконечным массой тела, каждый легкий толчок издавал звук похожий барабану. "Любое насилие в отношении нее будет встречено гораздо более жестким умиротворением". "Да", - обратилась Каллахан к своей аудитории. "Есть и более экстремальные способы умиротворения, чем этот". Еще один жестикуляционный толчок, вызвавший сердитый скулеж от ее раздутой модели. "Первый, кто навредит дорогой, маленькой Виктории, познакомится с новой концепцией, называемой гиперожирением". Заключенные обменялись нервными взглядами. Угрозы стихли, многие из них обхватили себя за талию, защищаясь. "Но это не значит, что вы не можете взаимодействовать с ней вообще. Пока ваши забавы не причиняют физического вреда мисс Смайт, вы можете делать все, что пожелаете". Надзирательница подкрепила свое предложение толчком, заключенная вскрикнула, когда начала катиться. Она кричала все время, пока катилась, безрезультатно брыкаясь ногами и дергая руками, пока Вики не осталась покачиваться на спине. Единственным плюсом было то, что она больше не давила всем весом на свою растянутую, чувствительную промежность. Но, туи Вики осознала, ее лицо стало ярко-алым, это означало, что она выставлена на всеобщее обозрение. Свободная, огромная и переполненная, наполненная воздухом и сверкающая от возбуждения. Ярость, стыд, они нарастали и нарастали, пока Вики снова не закричала, гневный и бесцельный крик поражения. Уилтон отвернулась, глядя в любую сторону, где не было видно набухших половых губ Вики. Макнамара уставилась, ссутулив плечи и опустив челюсть от изумления. Несмотря на всю свою наглую смелость, она не сделала ни одного движения в сторону добычи, за которой она следовала по всему корпусу. Навстречу ей двинулась Каллахан. Она сделала круг вокруг Вики. Вики откинула голову назад, чтобы видеть ее, огрызаясь и произнося ругательства при виде мелькающего делового костюма. Каллахан подходила все ближе, как спутник, теряющий свою орбиту, пока не смогла протянуть руку и коснуться кончиком пальца поверхности Вики. Приглушенные ругательства обрывались резкими вдохами. А затем продолжались "Даше и хфф ни смй тргать ммнха! Хренофа нгхах! сука!" Надзирательница проигнорировала ее. Каллахан потянулась в углубление, чтобы поиграться с еле выпирающей ногой, что вызвало жуткий визг из передней части шара. "Ну, что ж," - заметила надзирательница, - "кто бы мог подумать?". Каллахан провела пальцем по боку Вики, следуя за татуированным созвездием, которое когда-то было извивающейся гадюкой. Время от времени палец вдавливался в бок Вики, проверяя напряженность ее тела. Палец Каллахана погружался глубже в упругую кожу, пока Вики не издавала вскрик или стон. Скрип, писк кожи сопровождался жалкими движениями рук Вики и беспомощными ругательствами, и Каллахан повторяла это снова. Она перешагнула через оранжевые клочья комбинезона Вики, обошла Вики вокруг и подошла к ее пыхтящему, испуганному лицу. Голубые глаза смотрели на нее, наполняясь злыми, немощными слезами. Красный румянец бежал по опухшим щекам и острому маленькому носику. Каллахан потрогала его. "Не волнуйся, это не навсегда. Это было бы слишком жестоко. Ты уменьшишься естественным и нелестным путем, и в течение нескольких недель, как минимум восьми, ты снова станешь прежней тощей собой. Надеюсь, с гораздо лучшим поведением". "Грбная хфф тхварь", - пробурчала Вики, пытаясь превратить свою обиженную мордочку в злобную ухмылку. "Сейчас ты прекратишь это. Меня зовут надзирательница Каллахан. Ты будешь обращаться ко мне так, потому что если ты снова будешь создавать проблемы," - надзирательница наклонилась к лицу своей заключенной, кончиками пальцев проведя по изгибу ее щеки, - "или если мне станет скучно, я буду усмирять тебя снова. И снова". Она повысила голос для охранников и заключенных, но надзирательница приблизилась, ее лицо заполнило весь мир Вики. " Раздутие может быть не перманентным, но твоя новая эластичность - да. Я сделаю тебя больше и я сделаю так, чтобы это длилось дольше. Ты будешь самым послушным заключенным в моей жизни, или я засуну шланг тебе в задницу и превращу тебя в водяной шар. Я наполню тебя гелием и отправлю на парад. Ты принадлежишь мне, Виктория, и никогда не забывай об этом". "П-пшшл-ла т..." начала Вики. Палец, нежно и заботливо, прижался к ее губам. "Ты. Принадлежишь. Мне." Это уничтожило последние остатки мятежного духа Виктории. Она отвела взгляд от каменного взора Каллахан и тихо и трусливо произнесла: "...Д-да, ндзиртельнца..." Палец был убран. Каллахан убрала волосы с лица Виктории и почти ласковым жестом приложила руку к упругой, круглой щеке. "Я рада, что мы смогли прийти к взаимопониманию".