Я хочу быть только с тобой

Ксавье нравилось наблюдать, как она нажимает клавиши своей печатной машинки. Пока его пальцы, водя карандашом, вырисовывали аккуратные линии, солнечные лучи дерзко врывались в комнату, нарушая всю интимную атмосферу, которую успела сотворить ночь. — О чем думаешь? — спросила Уэнсдей, не отрывая томного взгляда от клавиатуры. — О тебе, — почти промурлыкал Ксавье. Его верный скетчбук, который был наполнен рисунками о девушке с косичками, в симбиозе со звуками старинной машинки, создавали что-то непередаваемое — то, к чему эта пара так долго шла. — А ты думаешь обо мне? — задал встречный вопрос Торп. — Прямо сейчас? — Уэнсдей поперхнулась и посмотрела на парня исподлобья. — Я полностью погружена в свой роман. Пока идея для нового портрета ещё не родилась, Ксавье довольствовался лишь тем, что набросал на листке. Он шумно выдохнул, повернув голову в сторону Уэнсдей. Девушка отвлеклась от романа и вопросительно взглянула на него, чувствуя как по спине начинали бежать мурашки. Она чувствовала его взгляд на себе. Уэнсдей притягивали его руки. Была одержима наблюдением за ними, а иной раз стремилась подобрать огромное количество эпитетов, чтобы описать их, но перфекционист внутри нее всегда был недоволен результатом. Поэтому девушка частенько наблюдала за игрой его костяшек, стараясь запомнить каждую деталь. — Уэнсдей? — произнес Ксавье, склонив голову в сторону. Уэнсдей посмотрела ему в глаза и вздрогнула, потому что она прекрасно знала этот взгляд. Таинственный, опаляющий взгляд Ксавья говорил о многом и одновременно скрывал всё. Девушка встала с табурета и подошла к нему поближе, желая погрузиться в его ауру, которая окутывала художника. — Опять пытаешься произвести впечатление? — выдохнула Аддамс и опустила взгляд на его изящные руки. — Почему нет? — улыбнулся парень. — Тебе же удается сводить меня с ума, вот и я не собираюсь отставать. Пока он делал еще штрихи, Уэнсдей погружалась в воспоминания о прошлой ночи. Именно эти самые руки приятно опаляли кожу, когда дыхание предательски сбивалось. Ей нравилось ощущать, как его губы оставляли дорожку из поцелуев. Поцелуи, прикосновения, а затем слияние их тел… Девушка быстро отмела воспоминания о прошлой ночи, чувствуя как щеки запылали с новой силой, и стандартный невозмутимый вид сходит с ее лица. Как же странно чувствовать, что сердце билось с бешеной скоростью лишь от одного воспоминания. Или же от того, как его голос приятно обволакивал её слух. Больше сил сдерживаться у Уэнсдей не осталось. Она поддалась вперед и буквально впилась в его губы. Ксавье незамедлительно ответил ей на поцелуй, одной рукой прикасаясь к молочно-белой коже на щеке. Было нечестно, что он обладал таким прекрасным талантом. Но Уэнсдей чувствовала невероятное облегчение, когда могла вот так вот запросто просыпаться рядом с ним в одной постели под скрежет карандаша о бумагу. Несмотря на то, что рисование давно стало частью Ксавье, Уэнсдей занимала первую позицию в жизни Торпа, чем безмерно гордилась. — Нечестно, — выдохнул Ксавье во время короткого перерыва между поцелуями. — А мы когда-то играли честно? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Думаю, нет, — ухмыльнулся парень и отложил скетчбук в сторону, чтобы всецело уйти в свою музу. Парень притянул её к себе, сдавил своими длинными пальцами шею, срывая с её губ протяжный стон. Ему нравилось обладать ею, потому что каким-то образом Уэнсдей могла полностью овладеть его собственным разумом. Она же запустила свои тонкие пальчики в его локоны, вызывая ответную волну мурашек. Ксавье резко повалил девушку на спину, впиваясь в её приоткрытые губы с животной страстью. Она сама напросилась, думал парень, не заботясь о том, что после таких поцелуев её губы станут алыми и припухлыми. Также давно пора было избавиться от этой пестрящей перед глазами полосатой кофты. Пока пальцы ловко управлялись с этим, он блаженно любовался своей девушкой, которая, как и полагалось, вновь вызвала в нем бурю чувств. — Утренний секс? — усмехнулся парень, снимая тельняшку с миниатюрного тела, тем самым обнажив её грудь. — Неужели ты этого и добивалась? — Не ты ли этого добивался? — отпарировала Уэнсдей, соблазнительно проведя рукой вокруг вздымающейся груди. — Но я не против. — Как и я, — выдохнул Ксавье и принялся руками массировать возбужденные соски девушки. Аддамс тихонько простонала, прогнулась в пояснице, блаженно закрыв глаза. У этого парня были чертовски классные руки, крутилась навязчивая мысль в голове у нее. И эти самые руки могли творить с ней всё что угодно. Когда эти самые пальцы бессовестно проникли в нее меж бедер, Уэнсдей отбросила все свои лишние мысли и полностью погрузилась в приятную истому. Торп умел доводить до полного безумия. Дыхание сбивалось, а тело сводило приятной дрожью. Уэнсдей лишь оставалось полностью отдаться ему, а после попытаться возместить принесенное удовольствие. Но Ксавье был не намерен на никчемные прелюдии. Сегодняшнее утро могло обойтись и без них. Стягивая ненужные вещи, юноша облизнул свои пальцы, провел по своему возбужденному члену и вошел до упора практически сразу. Перед глазами Уэнсдей солнечные лучи незатейливо заплясали, она будто бы умерла самой жестокой смертью, чего так и жаждала. Ксавье постепенно прибавлял темп, завороженно наблюдая за ней. Она была прекрасна, как фарфоровая кукла. Недоступная, манящая, такая дорогая, но такая красивая — и всем своим существом она принадлежала ему. На его лице пронеслось изумление вперемешку с восхищением. Ночью, когда солнечные лучи не падали на её аккуратные черты лица, Ксавье не видел этих прекрасно трепетавших ресниц. А сейчас он лицезрел их во всей красе. Её губы, как и ожидалось, припухли от поцелуев, но они были так соблазнительны, отчего он вновь припал к ним, будто возжелал утолить жажду. Ее длинные волосы, не убранные в косы, растрепались по подушке, закручиваясь в причудливые фигуры. Он не ослаблял своей хватки, пока Уэнсдей не издала очередной гортанный стон, а её мышцы не затряслись, отдаваясь волне оргазма. Ксавье сам был на грани. И после нескольких резких движений, он тоже испытал это приятное чувство. Оба тяжело задышали. Затем их взгляды пересеклись, а на лице Уэнсдей мельком проявилась улыбка, после чего Торп не мог не быть довольным собой. — Нам надо чаще делать это, — произнесла Аддамс, заправляя прядку ему за ухо. Затем она стала любовно гладить его по щеке. — С тобой — всегда, — прошептал Ксавье, прикрывая глаза и наслаждаясь её прикосновениями. И в такие моменты тишина, нарушаемая лишь их дыханием, была лучшей музыкой.