Игрушка

Лера не подозревала, что в тридцать лет мужчина ещё может мыслить по-детски категорично. Но когда Разумовский почти выплёвывает ей в лицо «Выбирай, или он, или я», Лера сперва слышит в этом цитату из «Простоквашино». Потом понимает, что он вполне серьёзно ставит этот вопрос именно так. Для Леры было сильным ударом узнать, что Сергей воспринимает её как личную игрушку, марионетку, которая должна танцевать только под управлением одного конкретного рыжего кукловода. И когда она решила проявить самостоятельность и отказаться от участия в его планах, Разумовский вспылил. Лера растерянно глянула на Олега: она знала, что он знал, что его Сергей относится так ко всем людям. Знала, что Олег сам такая же игрушка, просто любимая, которую когда-то Сергей сам едва не сломал: она видела эти шрамы, она слышала, как Сергей вместо имени Олега стонал «Прости» (и хотя она услышала это однажды, но запомнилось навсегда). Но она оставаться игрушкой не хотела. — Я не позволю тебе это сделать! — В Разумовском плещется какое-то безумие, которое, вероятно, роднится с его гением, но Лере совершенно не хочется его жалеть. Это его проблемы, и она не обязана с ними мириться. — Тогда он тебя пристрелит, как бешеную собаку, — Лера не пытается провоцировать, а говорит это как факт. И они все это понимают. — Тогда я застрелю его, — подаёт голос Олег, и Сергей расплывается в мерзкой ухмылке. — Значит, я буду приходить на его могилу, — Лера неопределённо кивает головой. — А на твоей нарисую хуй аэрозольным баллончиком. Олег давится смешком, за что ловит гневный взгляд Разумовского. Неудивительно: из всего арсенала умений Вадика она в первую очередь переняла способность точечно и в тему пикироваться. Сергей закипает, с бешеным взглядом пытается подобрать слова, и в итоге срывается, уходя в другую комнату. Этот поступок означает «Даю тебе время на подумать, дура». Олег выдыхает: они в комнате, тут слишком много импровизированного оружия, и он вряд ли успеет среагировать. В этом конфликте он не может чётко определить, на чьей он стороне, и это немного придаёт Лере сил. — У меня ощущение, что он дышит мне в затылок, — произносит Олег, и Лера вздрагивает. — Я на прицеле? Она кивает, и Олег кивает ей в ответ. Он был к этому готов. Одна школа. Лера уверена: Волков догадается, что Лера не пошла бы решать такой вопрос одна. Но не готова, что Олег так быстро распознает, откуда в ней эта уверенность. От мысли, что на крыше соседнего здания в неприметной чёрно-серой куртке на промозглом ветру лежит Вадик, у которого в руках взведённая и снятая с предохранителя снайперская винтовка, в прицеле которой — голова Волкова, отчего-то становится теплее внутри. — Я почти слышу его голос, — продолжает Олег, и Лера дёргается: в её правом ухе, скрытом волосами, беспроводной нанонаушник, в котором она слышит ровное и глубокое дыхание Вадика. Знал бы продавец, что ей гарнитура нужна не для экзамена — скидку бы сделал наверняка. — Ты уже был у него на мушке? — почти ненапряжный разговор ни о чём, пока в соседней ванной комнате плещется вода, и Разумовский пытается успокоиться. — Почти. В Сирии планировали обмен пленными, я выступал гарантом, что всё пройдёт гладко. С их стороны был такой же. И мы стояли спина к спине. Ни Вадик, ни Олег особо не рассказывали о своём военном прошлом, и хотя Лера подозревала, что оттуда тянется шлейф, который связывает Дракона и Волкова чем-то особенным, никогда не задумывалась, как именно. — У нас разница в росте сантиметров девять была. — Олег продолжает рассказ, и Лера знает, что Вадик это слышит, но дыхание его не меняется. — И Вадим не промахнулся. — Шесть, я проверял потом, — оживает в наушнике, и Лера кивает. Она знала про удачливость Олега, потому что его шрамы — это абсолютно уникальное совпадение, это шанс один на все девять миллиардов жителей планеты Земля, что охваченный безумием Разумовский выпустил пять пуль — и все мимо жизненно важных органов. И Олег знал, но, описывая эту ситуацию, он говорит о Вадике — и признаёт его профессионализм. Сергей возвращается, у него мокрые дрожащие руки, на футболке — брызги от воды, но Лере действительно всё равно. Она хочет переживать за себя, а не за кого-то ещё. — Ты загнёшься со своими долгами, — Разумовский переходит от эмоций к действительно важным вещам, — а я заберу всё своё. С процентами. — Отработаю, — и Лера действительно готова пахать как проклятая, и знает, что на это готов Вадик. Что на его машину уже есть покупатель, который только и ждёт, чтобы всё оформить. Что у него уже есть несколько контрактов от Алтана Дагбаева, грязных, грубых, но с достаточно приличной суммой в американских долларах. (Алтан, на удивление Леры, оказался человеком гораздо более логичным и правильным, несмотря на клан и возраст, и Вадика… не отпустил, но изменил условия службы. Ради этого пришлось встретиться лично, и снова поговорить, и объяснить в общих словах ситуацию, не вдаваясь в подробности.) — Я буду следить за тобой без перерыва, — личное пространство для Сергея — совершенно иллюзорное понятие, и он и вправду может устроить ей тотальную слежку просто чтобы испортить жизнь. — А потом опубликую это в сети. — Не думаю, что кого-то интересует моя личная жизнь. Ну правда, из-за тренировок и временной совместной жизни в конспиративной квартире и Волков, и Разумовский были в курсе, что Лера любит на завтрак, какого цвета у неё нижнее бельё и когда по календарю месячные. Кто она такая, чтобы это было хоть кому-то ещё интересно? — Я… засажу его за решётку. — Серьёзно? — раздаётся шёпот в наушнике, и Лера удивлённо выгибает бровь — совсем как Вадик, и Олег это явно замечает. — Это не смешно, Серый, — включается он в разговор, — и это бессмысленно. Оставь. Как ты собираешь работать с тем, кто работать… не хочет? Сергей обычно Олега не слушает. Он вообще редко кого-то слушает, кроме себя, особенно если дело касается какой-то «великой цели», которую Разумовский втемяшивает себе в голову. — Ты вернёшься ко мне сама, — яда в его голосе хватает на троих, но у Леры уже иммунитет, — приползёшь и будешь умолять о прощении. А сейчас — убирайся вон. Закрывая дверь снаружи, Лера выдыхает. Она сделала это. Она справилась. — Ты моя умница, — голос в наушнике звучит чуть более хрипло, и Лера отчётливо вспоминает утренний прогноз погоды, предвещающий похолодание ко второй половине дня до минус пятнадцати. — Я ещё понаблюдаю за этими женатиками для надёжности, но ты лучше сваливай как можно дальше. И после паузы, в которой она слышит долгий выдох: — Например, ко мне. Ключ я с утра к твоим на брелок добавил. Добро пожаловать… Лера улыбается, и они оба произносят почти синхронно: — В нормальную жизнь.