Ночь кино

Такие дни, как этот, Тэхён называет днями лени. Экзамены позади, отсутствие сна после интенсивной подготовки к последним восполнено с лихвой, домочадцы не достают по каждой мелочи и нет особых планов на утро, день, вечер и так далее по списку. На календаре январь месяц, на улице бушует снегопад, и солнца не видать как своих ушей. Настроение провалиться в зимнюю спячку, как бурый медведь. Но такому замечательному плану мешает то, что у Тэхёна был тринадцатичасовой заслуженный сон после долгожданного окончания сессии, на часах уже вечер, а электричество решило помахать ручкой из-за непогоды. Батареи телефона хватит лишь на то чтобы пожаловаться друзьям в чате, что он будет недоступен неизвестный срок времени, пока снова не будет возможность воткнуть зарядку в розетку и получить оттуда желанную энергию. — Мам, пап, — громко говорит на весь дом, спускаясь по лестнице. Ким тут же тормозит на последней ступеньке, когда замечает младшую сестру и родителей у двери, застёгивающих верхнюю одежду. — Вы куда? — Ох, Тэхёни, ты уже проснулся. Мы не хотели тебя будить, чтобы ты хорошенько отдохнул, — женщина подходит ближе и поглаживает родными ладонями по волосам и плечам, немного приподнимаясь на носки, так как сын у неё вымахал довольно высоким — весь в отца. — Так куда вы? — Да вот на день рождения к другу твоего папы. Дорогой, ты взял ключи? — обращается уже к мужу, слыша в ответ согласие. — То есть вы хотите оставить меня одного, когда дома нет электричества? — жалостливо заламывает брови, надеясь, что хотя бы сестра останется с ним. — А ты хочешь пойти с нами? — спрашивает с улыбкой, прекрасно зная мнение сына на любые торжества, где к нему возможны повышенное внимание и лишний интерес. Тэхён досадливо выдыхает, опуская плечи и бродя взглядом по обстановке комнаты в поисках чего-то интересного, что скрасит его одинокий вечер. Сбоку, из окна, он замечает движение в соседнем доме. Улыбка тут же появляется на его лице. — Я лучше пойду к Чимину, — говорит, видя тёмный силуэт копошащегося друга издалека. — А когда вы собираетесь вернуться? — Точно не могу сказать. Но ты можешь заночевать у Паков, — поправляет свою шаль напоследок. Тэхён уже предвкушает ночь с лучшим другом, с которым не важно есть электричество или же нет. Соседи, друзья, бро, делящие одну клетку мозга на двоих, соулмейты, возлюбленные (об этом позже, не будем забегать вперёд) — всё это можно отнести к Чимину и Тэхёну. Живя бок о бок с самого детства и являясь одногодками, они просто не могли не сблизиться. Поначалу из-за родителей, налаживающих отношения с соседями, а после уже по собственной инициативе. Да так, что в итоге отлепить их друг от друга было уже невозможно. Родители частенько шутили, что, не будь они очевидцами их рождения, думали бы, что те близнецы. Дождавшись отъезда членов семьи, Тэхён закрывает дверь, разворачивается, еле вышагивая сквозь снег, достигающий до колен, и старается держать равновесие, доходя до крыльца и хватаясь за перила. Снежинки лезут в глаза и за шиворот, озноб проходится по всему телу, парень обнимает себя за плечи, поглаживая их изо всех сил, и стучит в дверь, с каждой секундой жалея о решении выйти налегке, надев только сапоги, так как их дома расположены всего в нескольких метрах друг от друга. — Чимин, открывай! — снова стучит кулаком, ну и зубами тоже. Дверь отворяется, и кулак чуть ли не заходит по лицу успевшего отскочить Пака. Тэхён не дожидается приглашения и заваливается внутрь, прикрывая за собой и чувствуя обжигающее кожу и лёгкие тепло. — Чуть не окоченел, — говорит с выдохом, понемногу переставая дрожать. — Дурацкая у тебя привычка недооценивать эти несколько секунд холода снаружи, — старается казаться ворчливым, что выходит плохо. — Ты волнуешься обо мне, — наигранно умиляется, сгребая Чимина своими руками и наваливаясь на него чуть ли не всем весом. — Согрей же меня, чтобы я не простыл. Пак кряхтит под тяжестью Тэхёна, который крупнее его, и еле волочит тушку за собой в гостиную. В камине горит несильный огонь, мягко освещающий пространство вокруг, на большом уютном диване посередине комнаты лежит куча подушек и одеял и на журнальном столике между камином и диваном расположены ноутбук, подключённый к внешнему аккумулятору, миска с попкорном и большая пачка M&M’s. — А ты основательно подготовился пережидать отсутствие электричества. Тэхён выпускает из своего плена Чимина, плюхаясь на диван и поедая пару штучек попкорна. — Днём объявили, что электричества не будет, поэтому я успел подготовиться, — голос раздаётся небольшим эхом из кухни. — А ты, наверное, спал без задних ног и даже не увидел моих сообщений. Пришёл, когда я уже всё закончил обустраивать для ночи кино. — А вдруг я так и не проснулся бы? Или решил не прийти? У телефона батарея сдохла, поэтому я так и не видел твоих сообщений, — спрашивает, поглядывая через спинку дивана в дверной проём, в котором мелькает готовящий горячие напитки Пак. — Ты пришёл бы ко мне, даже если бы я был на другом конце города, — фырчит, усмехаясь, и появляется с двумя кружками, поверх которых виднеется поднимающийся пар от горячего шоколада. Чимин ловит мимолётный взгляд Тэхёна в окно и добавляет: — Даже в такую метель. Внутри тебя есть какой-то чиминорадар, благодаря которому ты найдёшь меня где и когда угодно, так что не смотри на меня своими щенячьими глазками и надувшимися губами. Чимин ставит кружки на стол и легонько быстро касается подбородка младшего, чтобы тот не думал дуться даже притворно. — Но ведь… я ведь так и не прочитал твоих сообщений, — бурчит, отодвигаясь в сторону, чтобы Чимин сел рядом. — Но ты же пришёл, — улыбается, начиная поправлять одеяло. — Потому что ты от меня так легко не отделался бы, — озорно копирует заразительную улыбку. Снаружи опускается ночь, комнату окутывает полумрак и кружки приятно греют ладони. По вечерам киномарафона у них действует правило: если первым ставят фильм, который хочет посмотреть Чимин, то следующий уже выбирается Тэхёном и наоборот. Сейчас на экране высвечивается боевик с элементами фантастики — выбор Чимина по праву хозяина дома, ноутбука, еды — всего, короче (даже задницы Ким Тэхёна, да). В целом Тэхён не привередлив к фильмам, особенно к тем, которые предпочитает Чимин (просто, потому что, ну, это же Чимин). Вот и сейчас он уже откладывает в сторону пустую кружку, живо комментируя спецэффекты боевой сцены. — Вот ты знал, что такой полёт на несколько метров от выстрела даже дробовиком в упор — киношный миф? Чимин невозмутимо пожимает плечами, пережёвывая попкорн и не отвлекаясь от перестрелки, научившись иногда не обращать внимания на отзывы Кима за столько лет знакомства. — А ты знаешь, — вновь начинает, поворачиваясь к Паку всем корпусом, — что от выстрела пальцем цель отпрыгивает сильнее? Получив в ответ невнятное мычание, Тэхён игриво улыбается и со всей силы тычет пальцем в живот Чимина, выронившего попкорн от неожиданности, и тут же ойкает, прижимая палец к себе. — Вас там на танцах чему учат?! Это не живот, а камень, — бесцеремонно поднимает низ безразмерной толстовки старшего и, указывая раненным в тяжёлом бою пальцем на оголившийся участок кожи, требует: — Напряги мышцы. Тэхён очень тактильный. Со стороны можно подумать, что это Чимин тот, кто всегда является инициатором любого их физического контакта. Наверное, это потому что Пак с виду мягкий и нежный из-за предпочтения утопать в свитерах, футболках и прочей одежде, чего не скажешь о Киме, который выше друга чуть ли не на голову. Однако на самом деле Тэхён — монстр обнимашек. Чимин в начале боролся с этим, брыкался и шлёпал по проворным ладоням. Потом он сдался один раз, когда Тэхёну нужна была моральная поддержка больше всего. Сдался во второй раз, когда тот выиграл спор и попросил в качестве приза пять спонтанных объятий. И сдался уже навсегда, когда Тэхён понял, как надо манипулировать старшим для своей выгоды. Короче, Тэхён — чудовище. Но собственное милое и прирученное обнимать не только руками, но и сердцем только его. Вот и сейчас увлёкшись Тэхён не скупится на касания, поражаясь, охая и заворожённо поглаживая натренированные упорным трудом кубики пресса Чимина. — По тонкому льду ходишь, — весело ухмыляется. На вопросительно поднятые брови Тэхёна Пак отвечает глазами, указывающими на пикантную близость ладони младшего к его паху. И тут же смеётся, когда тот одёргивает руку словно от огня. В отместку Ким щипает всё тот же живот, оставляя яркую красную метку на чужой коже в сопровождении тихого «дурак». Если Тэхён предпочитает выражать своё отношение к людям через касания, то Чимин известен своим острым языком, который не скупится в высказываниях. Однажды в средней школе Тэхёна особенно сильно обидели одноклассники за большие уши и очки с толстыми линзами, которые назло растоптали в процессе стычки, обзывая того мартышкой ботаником, на которого ни одна девчонка не посмотрит. Пока Ким, низко опустив голову, терпел болезненные толкания в плечо и грудь и противный смех в самое ухо, Чимин появился словно из ниоткуда и начал свою геройскую речь, в которой нелестно припоминал косяки каждого обидчика, желающего оскорбить его лучшего друга. Впрочем, именно тогда Пак и сдался в первый раз, позволив обнять себя на целые три минуты и двадцать семь секунд (нет, он не считал, краснея кончиками ушей). Исторически сложилось так, что Чимин помогает Тэхёну, а в качестве приза получает самые тёплые объятия. Пак такого не просил, но не может прожить и дня без родных рук и согревающей улыбки. Тэхён нежный. На улице, среди знакомых, в окружении друзей он обычный парень, иногда скрывающийся за отросшими вьющимися волосами и очками, когда нет желания носить линзы. И только Чимину позволено видеть черты его характера, которые закрыты ото всех. Ким любит романтические истории и в глубине души надеется встретить «того самого, который навсегда», он обожает смотреть видеоролики о животных, но в отличие от большинства своих сверстников ещё и занимается волонтёрством в приютах. У Тэхёна есть тайны, о которых знает лишь Чимин. Есть тайны, от которых не страшно, но и распространяться о них не хочется. Например, ещё в детстве Ким разбил вазу в доме, но из-за испуга скинул поступок на собаку, которая тогда была. Тэхён терпеть не может перец, но стойко поедает фирменное блюдо мамы Пак, заваливая её поварские навыки тоннами комплиментов, потому что женщина тогда становится настолько доброй, что позволяет Тэхёну переночёвывать у Чимина даже посреди загруженной учёбой недели. Именно Чимин узнаёт обо всех страхах Тэхёна первым. В старшей школе Ким заметил за собой, что привлекают его не только девушки, но и парни. Он пытался отрицать и отвергать эту свою часть, но страдал от этого только сильнее, запутываясь в себе. Чимин тогда заплатил знакомому постарше, чтобы тот купил им пиво, пригласил Тэхёна на ночёвку и в тайне от родителей поделил с ним первый в жизни алкоголь, развязавший языки. Пак стал тем, кто помог ему принять себя и понять, что от того, что Киму нравятся люди обоих полов, выигрывают все, ведь у них появляется шанс завоевать сердечко такого чудесного парня. Тэхён крепко обнимал Чимина, уткнувшись в его шею, смеялся и плакал у него на груди, пока тот шутил, чтобы успокоить, и подбадривал, играясь с мягкими волосами. Вернувшись к просмотру боевика, Ким кладёт свои ноги на бёдра старшего, укрывая их одеялом, и откидывается на спинку дивана и подушки. Чимин на подобную наглость издаёт смешок и щекочет пятки Тэхёна, но ноги не убирает, после немного поглаживая их и оставляя в покое до конца фильма. — У тебя в животе умирает певец без слуха, что ли? — интересуется Чимин, пока младший выбирает следующий фильм. Тэхён на это улыбается (Чимин всегда вызывает у него улыбку), продолжая поиск. — Есть пицца без возможности её разогреть. Хотя можно попытаться положить кусочки в сковородку и на плиту, — рассуждает. — А ты так можешь? — удивляется с зарождающимися искрами во взгляде. Готовить и иметь дело с кухонной утварью Чимин научился у матери. Тэхён же страдает, пока до него не снизойдёт милость Пака и желание накормить чудо с большими умоляющими глазками. В то время как Чимин вертится на кухне, Тэхён шагает хвостиком, чуть ли не на пятки наступая (пару раз всё же наступая, ха), лезет со спины, не выпуская чужую талию и постоянно кладёт подбородок на плечо старшего, как только тот останавливается хотя бы на две секунды. Несколько лет назад Тэхён за такое получал бы по рукам, и Чимин удостаивал бы его фирменным убийственным взглядом. Но, как уже говорилось ранее, Ким со временем отучил друга от подобного. Для остальных же Пак остаётся колючим ёжиком, не поддающимся касаниям. Вернувшись на диван и приступив ко второму фильму (романтическая комедия — Чимин и не сомневался в подобном выборе), Тэхён с аппетитом и с мычанием поедает пиццу, снова активно комментируя действия на экране. В этот раз, правда, вместо всяких фактов о киномифах Ким ведёт себя втрое прилипчивее и чуточку глупее, умиляясь любым намёкам на близость главных героев. Кстати о близости. Под конец, когда между персонажами наступил момент поцелуя, Тэхён, как это бывает всегда, притихает и отсвечивает румяными щеками, не рискуя взглянуть на Чимина. Вот и сейчас Пак осматривает молчаливого Кима, прижимающего покрытые одеялом колени к груди. Свет от камина и экрана делает Тэхёна сказочным и невероятно уютным, мягкий свитер, взъерошенные словно от урагана волосы и смущённо закушенная губа — Чимин чувствует, как у него внутри всё разливается теплом и хочется коснуться его и прижать к себе. Чимин запускает пальцы в лохматые волосы, приглаживая их, и Тэхён тут же кротко дёргается, бросая мимолётный взгляд на старшего, снова пряча его и краснея лишь сильнее с неловкой улыбкой на губах. — Красивая история, — говорит Ким с наступлением титров. — Ага, мне тоже понравилось, — отвечает, беря в руки ноутбук для следующего фильма, так как его очередь выбирать. — Друзья детства, — медленно проговаривает, натягивая рукава на пальцы, — это очень мило, — голос Тэхёна становится тише. Он тайком наблюдает за занятым выбором Чимином и радуется тому, что может скрыть алый румянец на щеках. У Тэхёна есть мечта, тайное желание, о котором он не рассказывает даже Чимину — особенно ему. — Я в туалет. — А? Ага, — Чимин мельком бросает взгляд, не обращая внимания на появившуюся робость в движениях Кима. Тэхён хватает со стола телефон старшего, освещая себе дорогу, но всё равно умудряется напороться на острые углы и заработать себе парочку новых синяков. Смыв с себя холодной водой все следы горящих щёк, он возвращается, падая на диван прямо под бок Чимина, включившего следующий фильм. — Что поставил? — спрашивает, накрывая себя и Пака большим одеялом, кутаясь в него и согревая холодные после воды из-под крана пальцы в изгибах ойкающего Чимина. — М-м, мистику, — проговаривает под нос, закидывая руку на плечо младшего и притягивая того ближе — заранее знает, что без этого не обойдётся. Тэхён же блаженно обвивает Чимина конечностями, переводя взгляд на солнечную сцену с семьёй, переехавшей в новый дом для новой жизни. Как это обычно бывает ничего не предвещало беды. — Это что… ужастик? — спустя двадцать минут неуверенно сглатывает, покрываясь мурашками. — Ну да, — Пак крепче сжимает ладонь на плече Кима. — А я не сказал разве? — Я ненавижу тебя и ненавижу свой бзик заканчивать всё начатое, — бормочет, сжимая глаза при появлении тени чудища. В наступившей тишине, которую нарушает потрескивание углей в камине, Тэхён слегка приоткрывает глаза, наблюдая как героиня уходит дальше в лес, и слегка расслабляется, когда та всё же находит сбежавшую собаку. По закону жанра несчастный случай происходит в тот момент, когда ожидаешь его меньше всего. Однако учитывая напряженное состояние Кима, он ищет подвох в каждой мелочи, временами шумно дыша и впиваясь пальцами в Пака. А беда пришла от той самой собаки — оказалось, что чудище вселяется в тела животных, крадётся к нарушителям своего покоя как можно ближе и избавляется от них таким образом. — О господи! — кричит в ухо Чимину, подпрыгивая на месте. — Тэхён, это всего лишь снег, — спешит объяснить, обхватывая младшего за плечи. Чимин начинает жалеть, что он включил ужастик. И так чуть ли каждый раз при просмотре данного жанра. — Тэхён, тише, тише, — берёт его лицо в свои ладони и поглаживает большими пальцами щёки. — Это всего лишь снег, — продолжает мягко, объясняя причину неожиданно раздавшегося поблизости шума. — Подул сильный ветер, и снег свалился с крыши, — у Пака сердце разрывается от налившихся влагой глаз младшего. — Правда? — дрожа спрашивает и после утвердительного «правда» от Чимина вновь прижимается к нему, прячась в сгибе между шеей и плечом. Нутром он понимает действительность, но воображение не даёт его сердцу остановиться от бешеного темпа. Пока на экране герои приходят в себя после нападения, Тэхён переживает собственную передышку. Он не может объяснить это, но Чимин пахнет так по-особенному, успокаивающе и так по-родному. Старший предпочитает пользоваться одеколоном. Раньше Пак пользовался тем, у которого запах был более сильным, но после нескольких раз, когда он замечал неприятно сморщенный нос Кима после объятий, его туалетная вода сменилась на ту, у которой запах слабее, и пользоваться он ей стал только в дни тренировок. Тэхён этого не показывал, но он был счастлив от такого поступка Чимина. И лицо его во время и после объятий уже выражало только наслаждение. Чимин поглаживает Тэхёна по спине, по шее и голове одной рукой, другой же проводит по перекинутым через его бёдра ногам. Младший дёргается во время сцен с криками, но на экран больше не смотрит, не выходя из своего безопасного укрытия. Длинные ресницы Кима щекочут нежную кожу шеи, и дыхание опаляет время от времени. Чимин мягко сжимает его ногу, чтобы успокоить, поддержать, и не убирает ладонь наслаждаясь ощущением тёплого бедра Тэхёна под своей кожей. Из-за любимой привычки младшего обнимать его Чимин теперь сам зависим от касаний. Особенно от тех касаний, после которых Тэхён становится невероятно ласковым и податливым, становится любвеобильным и нежным, становится сгустком тепла и уюта, не желающего, чтобы чиминовы руки его когда-либо отпускали. Чимин кое-как тянется к столику, чтобы выключить фильм и ноутбук, плавно возвращается обратно и ложится на спину, укрывая заснувшего Тэхёна поплотнее и позволяя тому удобнее улечься на себе, обвив крепко-крепко. За окном на улице бушует снег. Дороги перекрыты и электричества не будет до самого утра. Если бы Тэхён поехал вместе с родителями и сестрой, то остался бы в соседнем городе ночевать вместе с ними. Родители Чимина же уехали отмечать годовщину свадьбы в тёплые края раньше запланированного из-за прогнозов погоды, обещающих сильные снегопады и отмены рейсов. И всё сложилось так как нельзя лучше — догорающие угли, шум от камина и ветра за окном, спокойное дыхание и щекочущие подбородок вьющиеся волосы, тепло родного тела и любимые объятия. Чимин проваливается в сон с блаженной улыбкой на лице. Утро встречает Пака болезненным тычком в живот и ворочающимся на груди Тэхёном. Небо непривычно яркое и слепит еле открывающиеся глаза сквозь прозрачные окна. При очередном уколе локтем Чимин переворачивается так, что Ким оказывается зажат между ним и спинкой дивана, чтобы перекрыть возможность для дальнейших движений. Младший мычит что-то неразборчивое, потирая глаз и кое-как потягивается в маленьком пространстве. Уже говорилось, что Тэхён нежный? С опухшими веками, с красным узором от толстовки старшего на щеке, с гнездом из волос на голове и вонючим дыханием изо рта — Чимин всё ещё в этом уверен. — Доброе утро, — тихо проговаривает Пак, улыбаясь в ответ сонной улыбке Кима. — Доброе, — не разлепляет глаза и засовывает руку в пространство между рукой и талией старшего. Так близко. Так тепло. Так нестерпимо хочется — всё недавно чистое как небо за окном сознание заполняется одним Тэхёном. — Я тебя сейчас… — медленно и тихо начинает, но недоговаривает. Чимин засматривается на подрагивающие от усилий снова не провалиться в сон ресницы, на нежные родинки, которые пересчитывает всё время, на привлекательные губы, которые попробовать на вкус иногда хочется настолько сильно, что это чувство бьёт по сердцу словно молот по наковальне. — Поцелую. Тэхён мгновенно распахивает глаза, думая, что ослышался. Выдох застревает в горле, и он вновь жмурится, когда Чимин сокращает и так мизерное расстояние. Сердце уходит в пятки и стучит в ушах, или это почки… Тэхён ничего не разбирает и не хочет сейчас анализировать, который его орган скачет по всему телу, заставляя его щёки гореть, а пальцы дрожать и сжимать чужую талию до белых следов. Чимин с силой закусывает свою губу, чтобы перестать улыбаться от затапливающей нежности, и касается носа Тэхёна собственным, мягко проводя по нему кончиком. Пак слышит, как сбивается дыхание младшего, и видит, как тот заламывает брови, неуверенно раскрыв рот. В приоткрывшихся глазах он читает немой вопрос и еле сдерживаемое желание уменьшить расстояние между губами до нуля. — Я тебя сейчас поцелую, — говорит вновь, на этот раз исполняя сказанное. Чимин зарывается пальцами в кудри Тэхёна, ощущает кожей шумное прерывистое дыхание, полное невысказанных чувств. Ким прижимается к нему всем телом, всей душой тянется к своему солнцу, к своему счастью, своему дому. Щёки горят и дышать становится нечем. — Тэхён, — еле проговаривает, так как его снова целуют. То, с какой жаждой младший припадает обратно, с каким рвением оплетает конечностями и с каким вожделением сминает губы — Чимин утопает в обволакивающих чувствах Тэхёна. — Тэхёни, — зовёт со вдохом. Ким перестаёт осыпать его поцелуями только когда Чимин большим пальцем проводит по его нижней губе, останавливая. Между ними воздух на двоих и тяжёлое дыхание, бешеный стук сердца и буря во взгляде, между ними ничего, на самом деле, — ничего, что стало бы преградой для них. — Ты поцеловал меня, — говорит и ищет в глазах напротив ответ на свои чувства. — Да. — Мы правда поцеловались, — голос скачет вверх и вниз. Ким ластится к ладони старшего, кладя поверх неё собственную. — Тэ, — мягко зовёт, улыбаясь от нежности. Ему в ответ вопросительно мычат. Чимин ощущает, как нога, обвивающая его, сжимает сильнее, не давая отойти (не то чтобы Пак собирался). — Ты хочешь ещё? — спрашивает, ловя в каждом движении младшего робость, задумчивость и даже озорство. — Хочу, — смущённо улыбается, отворачивая лицо, и вместо губ Чимин целует щёку, вызывая любимый смех. Глаза Тэхёна словно искрятся, и улыбка не покидает лицо. Он пальцами разглаживает маленькую морщинку между вопросительно сведёнными бровями Пака, прокладывая подушечкой дорожку по носу, по скулам и щекам, задерживаясь на губах. — Я столько раз хотел поцеловать тебя, — признаётся с горящими щеками, вмиг став серьёзным. — Столько раз я просто смотрел на тебя секунды, минуты… часы, и желание перейти грань дружбы душило меня. Словно, если бы я не поцеловал тебя, то мир остановился бы, — своим мелодичным голосом говорит. Чимин не смеет прерывать его, слушая заворожённо. — Помнишь… приветственную вечеринку первокурсников, — начинает рассказ, не сводя взгляда от глаз напротив. Это было два года назад. Чимин и Тэхён отправились на вечеринку к старшекурснику, о котором они даже не слышали. Но так как в их дуэте Ким — тот, кто является инициатором их планов на вечер, Пак просто последовал за живым интересом младшего познать, что такое студенческая тусовка. Поначалу было даже тихо, так как они приехали за полчаса до назначенного времени (а как известно вечеринки начинаются позже официального часа). Прошло не так много, когда огромный двухэтажный дом наполнился толпой, громкой музыкой, и места словно оставалось всё меньше и меньше, когда люди начинали танцевать и отрываться. Запал Тэхёна понемногу пропадал обратно пропорционально желанию уйти домой к Чимину с ночёвкой. Он отпивал из переданного ему в руки красного стаканчика, морщась от вкуса алкоголя, к которому так и не привык, и бегая глазами от лица к лицу, стараясь понять, стоило ли вообще сюда приходить. Развеиваться сомнениям помогал, несомненно, Пак. Одного касания к руке, к плечу, к спине хватало, чтобы Тэхён зарядился энергией и перестал волноваться. Они не отходили друг от друга после нескольких попыток познакомиться с такими же первокурсниками, как они, и танцевали под почти что каждую песню уже по инициативе старшего. Чимин красивый. Тэхён всегда так думал. Тогда же, близко зажатый толпой к лучшему другу, Тэхён только и делал, что смотрел как разноцветный свет переливался на его коже, как прядки недавно окрашенных в пепельный волос подпрыгивали вслед за его танцем, как руки его очерчивали различные узоры в воздухе и как смех иногда срывался с его губ, чтобы кое-как протиснуться сквозь децибелы музыки и дойти до чуткого слуха Кима. Не алкоголь тогда опьянил его — Чимин стал тем, кто затуманил его рассудок. При очередном шаге Пак положил руку на талию Кима, притягивая того ближе, и Тэхён чуть ли не физически чувствовал, как мысль о поцелуе ударяла его в голову. Младший ловил ртом выдыхаемый Чимином воздух и на глаз рассчитывал, что между их губами расстояния оставалось всего три сантиметра… — И потом ты просто смеялся, закидывая голову назад. А я стоял и пытался понять, что за помутнение у меня тогда было, — рассказывает, чувствуя, как с щёк всё не сходит алый оттенок от внимательного взгляда Чимина. — Ты, — Пак запинается, задыхается даже. Он не ожидал услышать подобную историю. — Ты хотел тогда поцеловать меня? — М-м, не только тогда, — немного съёживается, кусая губу. — Ещё было много… очень много раз. Чимин очарованно улыбается, легонько поднимая за подбородок голову Кима обратно и прижимаясь своим лбом ко лбу младшего, чтобы тот чувствовал себя увереннее. — Расскажи мне, — успокаивающе произносит. — Я… — Тэхён кусает нижнюю губу и зарывается пальцами в ткань толстовки Чимина. — Это было на Рождество. Омелы висели везде: под козырьками магазинов, в торговых центрах, в кафе, в кинотеатрах. Все вокруг будто хотели, чтобы они поцеловались. Тэхён и Чимин гуляли по декабрьским улицам, держась за руки, чтобы не потерять друг друга в толпе. На самом деле, с ними были ещё друзья, но в тот момент те предпочитали фотографироваться у праздничных стендов или же закупаться рождественскими вещичками, разбредаясь куда глаза глядели. В ожидании остальных они стояли у украшенной высокой ёлки. Тэхён в тысячный раз за вечер заметил веточку омелы, так удобно расположившуюся среди кучи блестящих игрушек прямо над их головами. Отовсюду доносились рождественские популярные песни, царила атмосфера веселья и даже холод, окрашивающий кончики носов в красный, не был помехой для счастья. Тэхён тогда временами обнимал себя за плечи и съёживался, отчего Чимин притянул того ближе, беря его руки в свои и засовывая их в собственные карманы. Ким прятал улыбку за шарфом (хотя щёки, похожие на два пышных румяных хлебушка, выдавали его полностью) и переплетал пальцы, наконец-то оказавшиеся в таком уютном тепле. Чимин рассказывал о своих впечатлениях о пройденном дне, пока Тэхён любовался им, наблюдал за вырывающимся морозным паром, таял от вида мягких розовых щёк и глаз-щёлочек, очаровывался маленьким носом, который тот сжимал время от времени, и немного кривым зубом, в конце останавливая взгляд на расплывшихся в улыбке губах. — Тэхён, — прерывает, сглатывая ком в горле, — я тоже хотел поцеловать тебя в ту ночь. — Что? — неверяще спрашивает, округляя глаза. — Тэхён, ты был в костюме рождественского эльфа и даже накрасился детской косметикой своей младшей сестры, — с улыбкой вспоминает, удивлённо расширив глаза. — Я потом переделывал твою провальную попытку ярко-зелёного макияжа с помощью маминой косметички, — воодушевлённо произносит Чимин, улыбаясь от воспоминаний. — Вот ты опять сейчас будешь смеяться над этим! — бьёт по груди, дуя губы и нахохливаясь. Чимин очарован. — Тэхёни, — ласково зовёт, — я никогда не смеялся над этим твоим образом, — пальцами осторожно убирает прядки со лба за ухо. Ким сквозь остатки обиды внимательно вслушивается. — Твои ботинки с вздёрнутыми кончиками, — медленно перечисляет, окунаясь в воспоминания, — красные короткие штанишки с полосатым трико под ними, зелёный пиджак без карманов, благодаря которому я забрал твои ладони греть к себе, чёрный широкий кожаный пояс и такая же зелёная шапочка, — всё продолжает, удивляя Кима деталями, которые он запомнил. — А ещё твои накрашенные в зелёный с блёстками глаза, и ты завил волосы в кудряшки. Тэхён, ты так сиял, что... — запинается. — Я даже слов подобрать не могу — это ты у нас по части романтики. — Так сиял, что ты чуть не ослеп? — со смехом заканчивает вместо старшего и тут же изумлённо смущается, когда Чимин соглашается с ним. — Да у тебя, похоже, просто кинк на костюмы эльфов, — в шутку добавляет, шлёпнув по плечу. Чимин издаёт наигранный уязвлённый и обиженный звук и тут же смачно щипает щёку младшего, который смеясь безуспешно пытается освободиться. — У меня кинк на Ким Тэхёна. Чимин обеими ладонями сплющивает красные щёки Тэхёна, не прекращающего улыбаться, и тут же припадает к выпяченным от сильной хватки губам. Ким от неожиданности не сдерживает в себе громкий стон, тут же цепенея в руках старшего. — Расслабься, медвежонок, — шепчет Пак, нависая сверху над Тэхёном и понемногу меняя положение, укладывая того на спину. Тэхён, заслышав ласковое прозвище, тут же млеет, обвивая шею Чимина руками и притягивая обратно для продолжения. — Можно, — Пак возвышается над ним, едва касаясь губами, — можно я поцелую тебя так, как хотел очень долгое время? Ким моргает несколько секунд, вглядываясь в глаза старшего. Те словно желанием наполняются, смотрят голодно, и от них жарко становится. Тэхён прерывисто выдыхает, осознавая, что до этого успел задержать дыхание. — А… Как ты хотел? — любопытствует, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Чимин еле заметно ухмыляется, искры мелькают в его взгляде, что не скрывается от Тэхёна, который мелко задрожал от ладони старшего, скользнувшей под свитер. — М-м, сначала поцеловать вот сюда, — губами касается уголка губ Тэхёна, — затем сюда, — целует румяную щёку, возвращается к губам с очередным «сюда». Целует верхнюю, нижнюю, пальцами гладит мягкую кожу живота. Тэхён от переполняющих его чувств цепляется за плечи Чимина так, словно без этого потеряется в грёзах. Он сейчас под старшим такой мягкий, нежный, словно воздушное маршмеллоу, подвластное каждому движению пальца. — Ты хотел так же? — спрашивает Пак, придавливая всем телом в мягкие диванные подушки и не оставляя и малейшего пространства между ними. А Тэхён только больше млеет от этого. — Тебе, — выдыхает, всматриваясь в приоткрывающиеся глаза напротив, — нравится? Тэхён начинает разглядывать Чимина в ответ. Сладкая улыбка расплывается на его лице — он уверен, что с сегодняшнего утра его мечта «Пак Чимин — тот самый, который навсегда» вступит в силу. Он играючи мычит, не отводя взгляда, водит ладонью от бедра наверх, чувствуя отклик на каждое его касание. — Целоваться? — Ага, — резко выдыхает, когда хватка пальцев Тэхёна усиливается в чувствительных местах. — Ещё бы, — тихо выговаривает, сталкиваясь губами. — У тебя так приятно воняет изо рта. Ким словно слышит, как что-то с треском разбивается в мыслях Чимина. Он понемногу начинает хихикать, когда старший приподнимается на локтях. — Знаешь ли!.. — обескураженно. — У тебя тоже не цветочками пахнет! — Пак вытаскивает из-под головы Тэхёна подушку и закрывает ей лицо младшего. Правда, даже это действие не глушит уже неудержимый смех. После нескольких провальных попыток задушить Тэхёна Чимин с усталым вздохом падает в тесное пространство у спинки, вытесняя себе место, и уставляется в потолок. Последствия событий утра наконец складываются в его голове в одну картину — ему нравится то, каким произведением искусства она станет. Они поцеловались. Ещё не признались. То есть, конечно, они нередко говорят о том, что любят друг друга, — для них это привычное явление. Но Чимин думает, что теперь вкладываемый в эти слова смысл будет более глубоким и значимым. Пак чувствует, как его ладонь накрывает ладонь Кима, и пальцы переплетаются — жест до боли привычный, но от этого сердце спокойнее не колотится. — Я люблю тебя, — слетает с губ Тэхёна. Чимин чуть ли не с хрустом резко поворачивает голову в сторону младшего, раскрывая губы в желании ответить взаимностью. Однако Тэхён продолжает, не давая тому и шанса: — А мы можем… ну там зубы почистить, поесть ну… просто… я хочу целовать тебя весь день и не подохнуть в процессе от обезвоживания или там голода. Ещё в туалет надо бы заранее сходить. Может, надо переодеться?.. — Тэхён, — останавливает нескончаемый мыслительный процесс, крепче сжимая ладонь. Чимин широко распахнутыми глазами изучает лицо напротив: щёки младшего покрыты пылающим румянцем (Паку нестерпимо хочется их расцеловать), брови хмурые, но взгляд, направившийся в его глаза, настолько уверенный, что Чимин чувствует расходящиеся по всему телу мурашки. Он рассматривает Кима ещё несколько мгновений перед тем как вздохнуть и расслабленно выдать: — Ты невозможен. Чимин лучезарно улыбается, проигрывая в мыслях слова Тэхёна и со смехом, доходящим до милых скрипучих звуков, зарывается головой в шею Кима, всем телом наваливаясь на того. — В отличие от тебя я признаюсь в более романтичной обстановке, идиот. Тэхён смущённо принимает свою оплошность в этом вопросе, но потом на каждой годовщине будет напоминать Чимину, что тот признался ему в тот же день, когда младший вылил на себя какао.