Болезнь современности

"И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров." ("Чума" Альбер Камю)

Колин недавно прибыл на раскопки древнего города. Большая часть рабочих здесь были приезжими из жарких стран. Почти никто из них не знал его родной английский язык. Кроме одного довольно любопытного человека. Его звали Анкель, и он давно жил среди англоязычных людей, перебиваясь по подработкам, и, кажется, так и не имел настоящего образования. Свои явные недостатки в знаниях Анкель компенсировал физической силой. Он не обладал массивным телосложением, но умел работать качественно и молча. Никаких лишних слов и лишних движений. Перетащить тяжёлые ящики? Нет вопросов. Разобрать груду камней? Нет вопросов. Долбить большую каменную стену несколько часов, пытаясь раздробить её на мелкие кусочки? – Нет проблем. Когда Анкель отдыхал, он просто садился в тени, растянув ноги, и все также продолжал молчать. Возможно, именно это молчание привлекло к нему внимание недавно появившегося на раскопках молодого человека. Колин, не желая сильно афишировать свою личность, как и настоящие причины своего участия в этом предприятии, часто предпочитал общество этого молчаливого компаньона шумному собранию остальных. О том, что Анкель знает английский, Колин мог не узнать. Он и вовсе считал этого странного человека немым. И продолжал бы так думать , если бы тот один раз при нем не достал из-за пазухи необычного, поблескивающего фиолетовым сиянием, амулета и не начал произносить какую-то странную молитву. Амулет был зажат в руках. Руки поднесены к губам. Губы слабо заметно двигались. Голос был глухим, каким-то шелестящим. Слова с трудом можно было разобрать, но Колин, казалось, точно различил в них английское звучание. – Эй, ты знаешь английский? Странный человек поднял на него глаза с какой-то апатичностью. Кивнул. – Я думал, здесь никто больше не знает моего языка. Кроме исследователей. Рад познакомиться. Я Колин. – протянул руку новому знакомому, что было встречено с таким же молчаливым непониманием. – У вас не принято пожимать руки? Ох, извиняюсь. – он убрал свою руку и неловко почесал белобрысую макушку. – Я давно не пожимаю никому рук. – отозвался новый знакомец. – Я Анкель. Но не думаю, что вам будет со мной интересно. – Ну, всяко лучше, чем вообще ни с кем не говорить, – хмыкнул Колин. – Я гляжу, у тебя интересная штуковина. Можно взглянуть? Анкель смотрел на него настороженно. – Покажи свои руки, – сказал он, внезапно переводя тему. – Э? Зачем? – не понял Колин. – Руки покажи. – апатично повторил новый знакомец. Колин поднял руки ладонями вверх. – Переверни. – строго добавил Анкель. Колин перевернул. Покрутил руками туда-сюда. – Достаточно. – Теперь покажи зубы. – А мои зубы уже тут причём? – Колин прыснул – Покажи зубы. – сухо повторил иностранец. – Окей. – Колин по-идиотски оскалился, немного стыдясь того, что не успел почистить зубы после обеда. – Дай руку. – Я, что, на обследовании?! – парень не выдержал. – Нет. Я просто хотел дать тебе монетку. Серебряную. – Серебряную? Анкель вытащил из кармана настоящую серебряную монетку и беззаботно покрутил её в руке. Колин протянул руку. Анкель осторожно, наблюдая за его лицом, вложил в протянутую ладонь монетку. Притаился, словно чего-то ждал. – И? – Колин смотрел на него вопросительно. – Это за что? За то, что я как идиот стоял показывал зубы? Анкель пожал плечами. – Теперь я могу с тобой общаться. – А раньше не мог?! Ты, что, того?! Зачем мне твоя монета?! – Я просто знаю теперь, что ты человек. – уже свободнее и слегка смеясь отозвался Анкель. – А я похож на кого-то ещё? – Колин развёл руками. – Приятель, у тебя все дома?! – У меня есть причины поступать так. Меня в любую минуту могут посетить те, кого ты называешь "кто-то ещё". – Кто это "кто-то ещё"? Анкель помолчал, потом скептически хмыкнул. – Ты заинтересовался именно тем, за чем они и придут. – он раскрыл руки, открывая взгляду собеседника древний амулет. Амулет был похож на кусочек золота, инкрустированного большими светло-фиолетовыми камнями. – Знаешь, откуда он? – Откуда? Ты нашёл его где-то здесь? – Нет. Я нашел его далеко отсюда. На кладбище. Я просто подрабатывал там, закапывая могилы и обходя территорию ночью, чтобы гонять зевак и мародеров. Однажды, идя на свой обычный обход, я почувствовал, как на что-то наступил. Этим чем-то оказалась эта вещица. Такие вещи просто так на кладбищах не бросают. Мне кажется, что кто-то из умерших специально подложил его. Чтобы потом прийти за мной. Поэтому я и езжу по разным странам с тех пор. А оно идёт за мной по пятам. И однажды оно придёт. Колин присел рядом. Его товарищ продолжил. – Я родом из южных стран. Мои далекие предки верили, что мертвецы выходят из земли, чтобы забрать свое назад. – Но если ты знал, что оно принадлежит мертвецу, зачем тогда брал с собой? Анкель улыбнулся. – Понимаешь... Там, где я рос, не было ничего кроме усталых людей и физической работы. И сказок предков. Никто в них не верил. Кроме меня. Я не мог не забрать его. Если я увижу мертвеца, это означает, что я не зря верил в эти сказки. Даже немного жаль, что ты не мертвец. – он покачал головой. – Знаешь, если ты встретишь человека, похожего на мертвеца, знай, он пришел за мной. – Я думал, ты от мертвеца убегаешь, а не бежишь к нему. – Вначале убегал. – кивнул Анкель. – Но убегать было скучно. И я понял, что куда интереснее и куда правильнее было бы встретить его лицом к лицу... А ты точно не мертвец. – К сожалению, нет. – вздохнул Колин. Анкель повторил точно такой же вздох и развёл руками. – Жаль. – У меня другая причуда. – Колин решил, что с таким товарищем можно поделиться и своими странными мечтами. – Ты не против? – Против чего? Колин вытащил из кармана сложенный старый полупротершийся лист бумаги и развернул его. На листе был нарисован красный переливающийся кристалл. Рисовали его, видимо, красками. А еще чётко виднелось, что рисунок выполнен именно детской рукой. – Это какой-то рубин? Рисунок твоего сына? – Не рубин. И сына у меня нет. – смущённо улыбнулся Колин. – Это мой рисунок. Увидев вопросительное выражение на лице нового знакомца, он поспешил добавить: – Мне было лет 10, когда я это нарисовал. Это камень желаний. Он любую мечту может сделать явью. – пауза. – Не будешь смеяться? Анкель пожал плечами. – Этот камень то, что что я ищу. Он же причина того, почему я попал в это исследование. Когда-то давно в детстве я видел этот камень во сне. И странный человек в тёмном плаще сказал, что этот камень сможет вернуть все то, чего мне не хватает. – грустная улыбка. – Сможет поставить все на свои места. И меня вернуть на своё место... Ведь когда я был маленьким, мои родители умерли. Разбились в аварии. И я остался один со старшей сестрой, которой было до меня не больше дела, чем слонам до букашек под ногами. Я рос в ненависти и боли, пока не увидел этот сон... С тех пор ищу этот камень. Всю жизнь ему посвятил. Я эксперт по камням, географ. Анкель посмеялся и протянул руку. – А ты что-то понимаешь. Я думал, что ты один из этих скучных чуваков, которых интересуют только деньги, вложенные в раскопки. А ты, оказывается ничего так. Жаль только, что не мертвец. – Ты такого камня, как на картинке, нигде не видел? – Колин вспомнил, что так и забыл задать главный вопрос. – Я и камни желаний это не совместимо. – отмахнулся Анкель. – Я разбираюсь в них не больше, чем лев в видах земных пород. Моё дело таскать ящики, разбивать большие камни и прочее. Никаких тонких материй. – Ладно. – хмыкнул Колин. – Но ты же не откажешься пропустить со мной стаканчик пивка? Анкель смерил его изучающим взглядом. – Ладно. *** Разговор в баре ни к чему новому не привёл. Все, что что получил Колин, это новые приступы головной боли. – Черт бы побрал эту тупую страну, этого тупого искателя зомбаков... – он добрел до какого-то лесного участка и привалился к дереву, держась за голову. – Чёрт... Я шёл пропустить пару стаканчиков, а не убухиваться вусмерть... – хмыкнул. Медленно сполз вниз под дерево. В голове суматошно кружили мысли. Часть из них были рациональными и развивали цепочку рассуждений на тему "Как вернуться домой". Часть были депрессивными и сводились к общему выводу "Как бы упасть здесь под деревом и отключиться". Его размышления были прерваны звуком ломающихся ветвей. Колин с трудом приподнялся, держась за дерево. Из зарослей выглянул человек в странной шляпе с антеннами и не менее странными очками на носу. Одет он был в потертую коричневую кожаную безрукавку поверх серой водолазки и потертые джинсы. Увидев Колина, он насторожился, но, поняв, что тот прибыл далеко не в самом лучшем состоянии, расслабился. – С бара? – скептически спросил он. – С бара... – протянул Колин, у которого вдруг отчётливо подступила тошнота к горлу и которому было совсем не до выяснений, устраиваемых, по-видимому, чуть ли не каждым здешним жителем. – Приятель, да ты еле на ногах стоишь... – Я не мертвец, от серебряных пуль не рассыплюсь, клыков у меня не растёт и когтей тоже... – пробормотал Колин. Странный человек от удивления даже поправил очки на носу. – А я разве спросил, не мертвец ли ты? – Не знаю. Некоторые спрашивают, – Колин слабо улыбнулся. – Ну, я не слепой как-то. Вижу, что ты не мертвец. Я, кстати, Уильям. – Колин. – Ко мне тут нечасто забредают. – вздохнул Уильям. – Настолько, что я уже гадал, то ли ты из секретных организаций правительства, то ли... Впрочем, неважно. – он загадочно улыбнулся, спешно махнув рукой. – У вас тут вообще есть нормальные люди? – простонал Колин, снова сползая вниз по дереву. – А разве мы не нормальные люди? – Уильям задумался. – Хотя, впрочем, я, возможно, ненормален. Но кому какое до этого дело? – сам себе посмеялся. – Хочешь, я покажу тебе нечто уникальное? – Я хочу только спать и попить воды. – Вода у меня есть. Но в моём убежище. Оно недалеко отсюда. – Убежище от кого? – не понял Колин. – Ну, от разных людей... К примеру, от тех чуваков из правительства, за которых я чуть не принял тебя. – А... А зачем тебе от них прятаться? И зачем тебе эти механические рога на голове? – Это не рога! – немного даже обиженно. – Это антенны. – Ты человек-робот или что-то такое? – Нет. – посмеялся. – Совсем нет. Пошли, я дам тебе воды. – Думаешь, я в состоянии куда-то идти? – А? Ну если ты хочешь остаться на улице в этом районе... – Ладно-ладно, я понял. – Колин одной рукой держался за голову. Уильям помог ему подняться и повёл куда-то в высокие заросли травы. – Ты спрашивал для чего эти "рога". А сейчас увидишь. Трава доходила почти до плеч и была какой-то жёлтой, высушенной. На небо постепенно опускалась быстро сгущающаяся темнота. Когда они добрались до какого-то странного сооружения, построенного, казалось, из ошметков жестяных банок, темнота сгустилась почти окончательно. Уильям оживился: – Ты просто обязан кое-что увидеть. Видишь вон тот забор? Я думаю, тут была раньше военная база. Если мы проберемся туда, то увидим кое-что интересное. Вдалеке действительно был забор, покрытый тонкой металлической сеткой, но это мало интересовало Колина. – Я просто хочу воды... – протянул он, ища к чему бы прислониться. – Сейчас принесу. – вздохнул Уильям и юркнул в жестяную постройку. Этот человек оставлял после себя странное впечатление, но не такое тягостное как Аксель. Этот наоборот был лёгок на подъем, даже слишком. Мало что могло удержать его на месте, когда он вздумал куда-то бежать, и мало что могло угнаться за ним. Он принёс Колину бутылку с водой и суматошно вглядывался в сторону забора. – Нам надо спешить, мы можем все пропустить. Водохлеб, ты слышишь? Колин поперхнулся. – Что? Разве я не шёл сюда, чтобы попить воды? – Шёл, но мы не можем это пропустить. Давай, пошли. – устав ждать, Уильям потянул нового знакомого обратно в заросли травы и направился к забору. – А вот здесь лучше не шуми и будь предельно осторожен. Они добрались до забора, изрядно выпачкавшись в траве, которая здесь поднималась ещё выше. Настолько, что обоих парней вряд ли можно было в ней заметить. Величавые ростки поднимались выше их голов. Уильям шёл вдоль забора, сосредоточенно ощупывая его и то и дело убирая от лица надоедливую травяную поросль. Наконец, он обрадованно вздохнул. – Нашёл! – и, ухватив Колина за рукав, потащил его за собой следом в какую-то дыру в заборе. Доски здесь были выломаны, а металлическая сетка словно разрезана. Забравшись на огороженную территорию, парни прошли ещё несколько шагов плотного травяного кошмара, после чего Уильям снова куда-то потянул своего спутника. На этот раз дорога пошла вверх. Они взобрались куда-то, продолжая путаться в траве, пока, наконец, не забрались на самый верх. Это был верх какого-то холмика. Трава здесь была обычной, не исполинских размеров. Вдобавок, местами её придавливали довольно тяжёлые камни. Колин, измотанный столь странным и быстрым путешествием, сразу придумал, как использовать камни, и довольный уселся на один из них. – Ну и что ты мне хотел показать? Кажется, я с самого детства так не лазал. – А ты смотри на небо. Оно уже скоро появится. – Уильям кивнул в сторону чёрного пространства над ними, на котором пестрили где-нигде россыпи белых точек. – Ладно... Только от всего этого воздуха, и физической нагрузки, и выпивки я теперь чувствую, что хочу спать. – Колин потянулся. – Обождешь. Здесь совсем скоро появится нечто очень важное. – Это нечто точно не зомби-мертвец? – Нет, получше. – пауза. – Откуда ты вообще взял этот бред про зомби? – Да так... Просто болтал с товарищем, который подобрал на кладбище амулет и ждёт теперь мертвеца. Уильям пожал плечами. – Не, здесь ты гораздо более интересную штуку увидишь. – Ладно, а я могу поспать, пока оно не появилось? Уильям напряжённо покачал головой: – Оно может появиться вот-вот в любую минуту. – Ладно... А ты слышишь что-нибудь через эти свои... – поводил руками возле головы, пытаясь изобразить антенны. – Рогам? – Антеннам! – насупился Уильям. – Иногда да. А иногда нет. А иногда у меня возникает ощущение, что на самом деле мне только кажется, что я что-то слышу. Но я не теряю надежд. Потому что как бы ни был несовершенен мой аппарат, а оно все равно всегда возвращается. – Что это вообще за оно? Это что-то, связанное с небом же... Самолёт?.. – задумался. – Воздушный змей?.. Карлсон? – Ты идиот? – Уильям строго оборвал его. Колин развёл руками. – Я не понимаю, о чем речь. – Поймёшь! – отвернулся и снова уставился на небо. Колин подпер голову рукой, полусонно смотря в небо. Здесь на воздухе среди высоченной травы и бескрайнего неба ему постепенно становилось легче. Голова приходила в порядок после всего идиотства, встреченного за день. А Уильям, несмотря на его явную странность, был даже в чем-то приятным собеседником. – Слушай, а ты не видел один камень... Такой красный, похож на рубин? – затянул он свой извечный вопрос, который постепенно перешёл в зевок. В то же время Уильям судорожно потряс его за плечо, крича: – Вот оно, вот оно, смотри! Колин привстал и уставился на небо, на котором появились две крупные светящиеся точки. – Есть! У-ху! Сегодня аж две! – радовался Уильям. Две светящиеся точки скользили по воздуху, то увеличиваясь, то уменьшаясь, переливаясь разными цветами радуги. Кружились вокруг друг друга, то взмывая вверх, то падая вниз. – Это НЛО? – Колин продолжал смотреть за бешеным, неритмичным, то ускоряющимся, то замедляющимся танцем двух точек. – Да... – протянул Уильям. – Красавцы, правда? Однажды они заберут меня с собой, и я оставлю этот чёртов мир. – посмеялся он. Пару раз подпрыгнул, махая руками. – Пока бесполезно, ещё не пришло время. Но я знаю, что я им нужен.. – Зачем ты им нужен? – Потому что они забирали меня в детстве. Пусть мне и не верит никто. Колин молча смотрел на него. У Уильяма глаза загорелись чем-то много лет хранившимся внутри, болезненным и безумным. – Я видел их инструменты и их самих. Слышал шум двигателя. Они делали какие-то операции. Меня бросили посреди поля. И я больше не нашёл путь домой. Брел, не видя дороги, по огромной траве, ровно как мы сейчас с тобой продирались. Через заросли, через лес. В итоге я потерял сознание, а меня подобрали на улице, уставшего, никакого, почти дикого. И нашли мне случайную семью. Свою настоящую семью я искал. Но узнал, что все они умерли. Был пожар. Они все сгорели. Выжил один я, потому что та чертова тарелка меня похитила! Мне никто не верит. Но я знаю, я видел, я помню! – он с горечью махнул рукой и сам себе посмеялся. – И, знаешь, с тех пор мне они, – указал рукой на огоньки, все ещё продолжавшие свой суетливый танец под небосклоном. Глаза Уильяма горели безумным и горьким огнём, он кивал сам себе. Губы тряслись и суматошно что-то проговаривали. Казалось, за одну секунду в его сознании проносится тысячи слов, и он пытается выцепить из них одно единственное, подходящее. – Они мне роднее, чем та чертова приёмная семья. Роднее, чем кто либо. Понимаешь, у меня не осталось ничего, кроме того воспоминания. И я точно знаю, что это были они! И я заставлю их, выведу их на чистую воду! Заставлю забрать меня назад! Пусть, что хотят делают, но так просто эти чёртовы скоты от меня не уйдут! – парень будто выплюнул последние слова и сложил на груди трясущиеся руки, пытаясь успокоиться. Колин молчал, потом моргнул. – А знаешь, у меня воспоминания детства тоже единственное, что у меня вообще есть. Мои родители погибли в автокатастрофе. И я рос с сестрой, которой плевать на меня. Во сне я один раз увидел камень желаний. Это тот красный рубин, о котором я пытался тебе рассказать. Если я найду его, то моя жизнь станет на место. Уильям смерил его задумчивым взглядом. – Знаешь, велика вероятность, что свой камень ты найдёшь у них. – он кивнул в сторону светящихся огоньков. – Я же действительно вижу это. Это не фокусы. И ты их видишь. Значит, они действительно есть, и летают здесь надо мной... Только чего они ждут?.. Эй, заберите меня, я готов! – он снова подпрыгнул, махая руками, и снова с горечью посмеялся. – Возможно, они ждут, пока я достигну грани отчаяния. Чтобы потом изменить моё сознание. Что ж... Я вынесу это испытание, но правда все равно будет на моей стороне! – Спасибо за воду... – Колин рискнул прервать одинокий триумф этого странного человека. – Я пойду. – А, уже уходишь? – как-то даже расстроенно пробормотал юный уфолог. – Ладно. Но ты заходи иногда. Не забывай парня, который дал тебе воды, когда ты в ней нуждался. – Ладно, – кивнул Колин и повернулся было ко спуску, но замер в нерешительности и обернулся назад к Уильяму. – Ага! – кивнул тот, широко улыбаясь. – Без меня отсюда тебе не выйти. Хех. Колин смущённо улыбнулся. – Я без понятия, как ты вообще тут дорогу находишь. – Ладно, я тебя выведу. Но только когда они закончат. – Уильям кивнул не светящиеся огоньки в небе. Я всегда смотрю до конца. – Ладно. – вздохнул Колин и сел обратно на камень. *** Когда суетошные огоньки, наконец, исчезли также внезапно, как и появились, новый знакомец, как и обещал, провел его назад, довёл до забора, до домика, а потом вывел назад на дорогу. – Не правда ли, этот танец космических тарелок, в нем есть что-то великое? Это словно сами небеса дают тебе знак, не? Ты такого не почувствовал? Колин пожал плечами. Сознаться, он почувствовал только то, что ему стало легче от свежего воздуха и воды. – Я не очень шарю в космических тарелках, но такого раньше не видел. И мне стало легче. Так что я тебе благодарен. И постараюсь навестить тебя... Уильям кивнул. – Приходи. Я тут один живу. Остальные считают меня сумасшедшим. – грустный смех. – Поэтому я и таскал тебя так. Ты первый человек, который со мной заговорил за последнее время... – Ещё более печальная полуулыбка. – Приходи. А то одному очень скучно бывает коротать время до того момента, когда они решатся меня забрать. Посмотрим вместе на НЛО. Они здесь каждую ночь... Может, и камень твой найдём. Может, нас даже вместе похитят. Тогда мы будем оба свидетелями правды об этой земле. Круто, правда? – Ага. – кивнул Колин. – Ты только не навернись где-нибудь среди этой травы... – Да я не навернусь. Я бывалый. С тех пор, как из леса малым выбрался, мне уже никакая трава не страшна. – Но ты все равно будь осторожен. – Буду. – он улыбнулся даже немного весело. – А ты не забудь то, что обещал не забыть. Ведь я все таки помог тебе. Может, даже спас. – Ага, спасибо. – Колин кивнул и слегка помахал ему на прощание. – До встречи. – Ага.. Не дожидаясь продолжения этой речи, Колин обернулся и неспешно побрел домой. Образ этого безумного одинокого человека, положившего все на одно единственное призрачное воспоминание детства, все ещё стоял перед глазами. Ему казалось, что жить так одной единственной верой в то, что итак ускользало через пальцы, невозможно, но не жил ли так он сам? Когда Уильям спустился по дороге и забрёл за угол, из травы вдруг выбежали двое мальчишек с фонариками. В порыве веселья они светили своими фонариками повсюду. То перед собой, то на дорогу и окружающие предметы, то освещали своими переливающимися огоньками ночное небо. И тогда в черноте среди звёзд начинали бешено извиваться то отдаляясь, то догоняя друг друга, два кружащихся огонька. Мальчишки, весело смеясь, побежали своей дорогой. А Колин стоял, замерев. Перед его глазами все ещё было лицо Уильяма, который со скрытой надеждой так пытался намекнуть на свое крайнее одиночество и загнанность в угол. Который спрашивал про светящиеся огоньки. Верил в них, ставил на них все, что у него есть. "Неужели эти светящиеся огоньки... Всё это время... Были лишь игрой света от фонариков двух мальчишек?" "То есть этот человек... Этот затворник... Он ушёл в лес, жить в хижине из жестяных банок посреди исполинской травы, чтобы каждую ночь смотреть на огни, махать им руками, ждать, когда они его заберут... Когда эти огни... Даже никогда не были космическими кораблями?" – это было настолько разрушительной иронией, что Колин невольно хихикнул, а в следующую секунду понял, что глаза его стали мокрыми, а по лицу текут слезы. "Боже мой! Я ведь и сам на какие-то мгновения поверил, что это пришельцы... Как же... Как же больно, черт возьми, иметь единственную мечту, которая несёт только опустошение...". Завернувшись покрепче в свой плащ из-за внезапного приступа холода, он поспешил как можно быстрее вернуться на освещенные улицы города и добраться домой. Чтобы больше не думать о разбитых мечтах и потерянных впустую жизнях. *** Вернувшись домой, Колин повалился на кровать и думал было заснуть, как в дверь позвонили. "Какого лешего?" – парень неохотно стянул свое тело с кровати и побрел открывать. На пороге стоял незнакомый молодой человек с бутылкой в руке. – Ой не, я только оправился от недавно выпитого... – протянул Колин и думал уже поворачивать назад, как необычный гость оборвал его. – Эй, я ваш сосед! Откройте, пожалуйста, дверь! Не хотите пить, не надо, но соседей не гонят в спину! – Чего? – лицо Колина исказила полусонная полунепонимающая гримаса. – Сосед, ты время видел? Я устал как собака и хочу спать. Приходи завтра... – Эй! Ну не прогонишь же меня с порога! – шумный сосед не отставал. Колин застонал. – Ну, пусти меня на час посидеть! У меня традиция: всегда знакомиться с будущими соседями! – Ох, ладно... – Колин отпустил дверь больше из обессиленности, и новый знакомый почти моментально вплыл в комнату. – Меня зовут Бен Пятьдесят Пятый. – Бен чего? – Колина не покидало стойкое ощущение, что он находится в каком-то дурном сне. – Ты что, король? На лице Бена просияла хитроватая и самодовольная улыбка. – Нет. Я новый Бен. Я только что пришёл на смену Бена Пятьдесят Четвёртого. – Получил наследство? – Ну... Можно и так сказать. Хотя это не то, что ты понимаешь под наследством. У Колина от всего выпитого и пережитого за этот день голова шла кругом. – Я абсолютно ничего не понял. – заключил он. – Пойдём, я тебе расскажу. – с готовностью ответил Бен. – Где здесь у тебя кухня? Колин вздохнул, закатив глаза. *** Двое парней сидели на кухне. Перед каждым стоял стакан пива. Бен вдохновенно рассказывал. Колин пребывал в каком-то странном состоянии. Ему казалось, что он плавает в какой-то тёплой и вязкой массе, в каком-то невидимом материале, который обволакивал мысли, замедляя их движение, отупляя, заползая во все уязвимые места. Это было уже не то ощущение, которое он конкретно мог обозначить как "плохо", а странное состояние незаметного просачивания или переплывания в иное психическое состояние. Он едва мог воспринимать странную историю, которую с таким удовольствием, энтузиазмом и упоением рассказывал ему Бен. – Значит, вот что я хотел сказать. – заключил весёлый сосед. – Родился я обычным мальчиком. Звали меня просто Бен. Я находился тогда в своём нулевом состоянии. Мне не нужно было никуда двигаться. Обычный ребёнок, довольный тем, что есть. Потом мои родители развелись, и мы с мамой перебрались на второй этаж. Жизнь стала тяжелее. Я не справлялся. Я постепенно стал понимать, что Бена Нулевого больше нет. Он просто исчез, растворился в воздухе. На смену ему пришёл Бен Первый. Этот парень был уже серьёзнее. Он подрабатывал, копил на свои маленькие мечты, учился жить сам. Позже Бен Первый поссорился с матерью, вышел из-под контроля и переехал жить на третий этаж. Жить одному было ещё сложнее, и вскоре я начал понимать, что нет больше никакого Бена Первого. На смену ему пришёл Бен Второй. Так продвигалась моя жизнь. И с каждой серьёзной переменой – сменой работы, получением нового образования, влюблённостью, я перемещался все выше и выше. Каждый раз ровно на один этаж вверх. И каждый раз прошлый Бен умирал, а вместо него рождался Бен Новый. Бен Пятьдесят Четвёртый умер вчера. Пропал. Вместо него теперь я, Бен Пятьдесят Пятый, и ты мой новый сосед, мистер Не-Пью-Но-Все-Таки-Пью. Колин поморщился, но ничего не сказал. Бен довольно ухмыльнулся. – Мой предшественник не справился с увольнением, и вместо него родился я, чтобы заново начать жить на новой работе. – Погоди... – Колин прикусил губу. Голова ныла от появления в ней мыслей. – В нашем доме, конечно, много этажей. Но не бесконечно много. Что ты будешь делать, когда этажи закончатся? Когда дойдёшь до сотого? – Хах, а ты в корень зришь! – новый сосед прищелкнул пальцами. – А вот тогда я, наконец, и найду свое место. Но это буду уже не тот я, что сейчас. Это будет Бен Сто Первый. – Успехов в перерождениях.. – пробормотал Колин. – Но, так как каждый раз я поднимаюсь на этаж выше, то должен тебя предупредить. Твой друг – Бен Пятьдесят Пятый, не Бен Пятьдесят Шестой. Каждый раз после перерождения Бен Новый забывает все, что было связано с жизнью прошлого Бена. Таков механизм. Так что цени мгновение, потому что время летит быстро, а Бен в любой своей итерации все таки добрый великодушный и отзывчивый друг для своих соседей. – он подмигнул с видом успешного человека. – Что ж, это, пожалуй, все, что я хотел сказать. Бывай, сосед. И, если тебе ничего от меня не нужно, то я пойду. – поднялся, накинул на плечи свой плащ и последовал к выходу. Когда он ушёл, Колин дотащил себя до постели, повалился на неё и практически сразу заснул. *** Следующие несколько дней Колин провел все в том же странном ощущении пребывания в непонятном пространстве, почти не выбираясь из дома. Просыпаясь, он ходил призраком, кутаясь в одеяло и потерянно смотря в окно. Бродил, что-то пил. Сидел, держась за разрывающуюся от налетевшей боли голову. Снова пил. Искал обезболивающее. Пил таблетки, потом без сил падал обратно на кровать. Перед глазами проносились тысячи образов. Какие-то поиски мертвецов, наблюдения за несуществующими пришельцами и перемещения вверх по бесконечной череде этажей. Сны полнились улыбчивыми лицами, предлагающими махнуть на все рукой, лишь украдкой позволяющими отразиться на них грусти и спрятанной где-то глубоко внутри неизбывной боли. Были и лица молчаливые, но скрывающие за собой ровно ту же самую растерянность и затаенное страдание. Примерно спустя неделю у него получилось оправиться от этого состояния. Первым возвратилось ощущение дыхания. Вторым произошло некое лёгкое подступающее прояснение в мыслях. Третьим было то, что Колин, наконец, испытал что-то кроме изможденного стремления доползти до таблеток – ему захотелось прогуляться. Ну а четвёртым положительным звоночком стало то, что он испытал желание возвратиться к руинам и поиску своего камня. В первую очередь он решил навестить своего соседа. Человека, по-видимому, весёлого и вполне довольного своей жизнью, нашедшего свой собственный способ справляться с житейскими трудностями. Колин позвонил в дверь, но на его звонок из квартиры вышла лишь молодая пара с ребёнком, девочкой лет пяти. – Э? – парень решил, что ошибся квартирой. – Извините, я искал Бена. – А, этого странного парня? – переспросила девушка. Молодые люди посмеялись. – Он вчера переехал на этаж выше, уступив эту квартиру нам. – А? "Так значит, профукал всю дружбу, и он уже Бен Пятьдесят Шестой?" – пронеслось в голове у Колина. – Эту неделю он временно перебивался работой на почте. – пояснил, по-видимому, отец девочки. – А потом уволился и пошёл искать новую работу. Странный тип. – Брось, милый, уступить нам квартиру поступок огромного великодушия. – поправила девушка. – Он очень великодушный человек, пусть и немного себе на уме. – Ладно... Колин не знал, стоит ли ему попытать удачи у Нового Бена, но в итоге решил ради эксперимента подняться этажом выше. Нашёл квартиру, стоящую ровно над прошлой квартирой Бена, и позвонил в дверь. Дверь приоткрылась, из неё выглянул... Тот самый странный человек, который ещё только неделю назад так настаивал на знакомстве. – Вы что-то хотели? – сухо спросил он. Колин замялся: – Сознаться, ещё неделю назад вы приходили ко мне как сосед. – неловко посмеялся. – Я даже не успел в себя прийти, а вы уже... – Молодой человек. – всё также сухо и безэмоционально добавил бывший сосед. – Я вас не помню. Если позволите, мне нужно идти. У меня ещё много дел. – Ладно, окей. – Колин послушно наблюдал, как перед ним захлопнули дверь, после чего мысленно вычеркнул Бена из списка тех, к кому можно было пойти. Вторым делом он решил навестить раскопки, а заодно узнать, что стало с Анкелем за его отсутствие. Как оказалось, Анкеля уже и след простыл. Молчаливый южанин через пару дней после их разговора просто собрал вещи и поехал куда-то ещё. Парни, вместе с ним помогающие таскать камни, рассказывали, что в последний день он словно решил нарушить свой "обет молчания" и с горечью произнёс: "Как жаль". – Как жаль? Просто "Как жаль"? – переспросил Колин, слушавший эту историю. – Не "Как жаль, что чёртов мертвец не пришёл ко мне"? "Как жаль, что на нас не напали зомби"? Даже как-то скучно. Остальные посмотрели на него с непониманием, но ничего не сказали. *** Под конец дня Колин, измотанный и разочарованный, один отправился в бар. Бармен показался ему смутно знакомым, но парень не придал этому значения. Тёмный плащ до колен. Тёмные, волнистые волосы. Застывшая на лице усмешка, словно человек этот не переставая смеялся над нашим миром. Худой, бледный, с чёрными сверкающими глазами. Его облик создавал впечатление, будто что-то потустороннее, демоническое, знающее больше, чем обычный человек, косается вас в это мгновение. Глаза, словно две разверзшиеся бездны, смеялись весельем вечного существа. Однако все эти примечательные качества Колин, что называется, пропустил мимо ушей. В своём состоянии он мог сосредоточить внимание только на стоящей перед ним кружке пива, которую предстояло ещё выпить в одиночестве, прежде чем пойти домой и отключиться в постели. Механически он кутался в плащ, пытаясь согреться. Царящее в голове безмыслие, заменяющее ему покой, было прервано приблизившейся незаметно тенью. Колин вздрогнул и словно впервые увидел мрачного бармена, который одному черту известно, сколько уже наблюдал за ним. Бармен растянул губы в хитрой усмешке. Две чёрные бездны заглянули в душу Колина, оставив его в ещё большем смятении, чем он уже был. – Добрый вечер. – сладко и как-то смеясь, сказал бармен. – Не узнаешь меня? Колин присмотрелся и с трудом узнал в этом человеке героя своих детских снов. Обомлел: – Вы... – Да, я. – оборвал странный человек. – Ну, так как твои поиски камня? Колин дёрнул плечами. Появилось жжение в глазах, напоминающее о детстве, когда он ещё мог плакать при всех, и подсказывающее, что стена натянутой "нормальности" вот-вот рухнет. Вздохнул, стараясь держать себя в руках. – Мне кажется, что нет никакого камня. Человек хмыкнул, но ничего не сказал, только продолжал улыбаться. – За последнее время я видел столько странных людей. Они все двигались к каким-то своим целям, но... От их целей у меня голова идёт кругом. Я неделю провалялся в депрессии, думая о нас обо всех. – угол рта оттянулся в сторону, то ли пытаясь скрыть внезапный порыв горечи, то ли наоборот его выражая. – Ох, друг, да ты болен. – бармен прищелкнул языком и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Колина. Колин вздрогнул от неожиданности. Рука этого человека была холодной и словно испускала из себя сгусток какой-то непонятной силы. – Как болен? – Ты болен. – повторил странный человек со всей серьёзностью. – И ты. И твои "странные знакомые". Вы все больны. – Но как? Мы что разом сошли с ума? – Колин развёл руками. Лицо побледнело, сведенное в какой-то судороге. – Это болезнь современности. – хмыкнул бармен. – Вы живёте в мире, в котором нет смысла. Нет цели. Вы сами выдумываете себе цель, уже заранее зная, что она нереальна, необоснована и попросту никому не нужна. Это болезнь современности, мой друг. Колин молчал. – Посмотри вокруг. – продолжал человек, разводя руками. – Что ты видишь? Колин дёрнул плечами, задумавшись. – Видишь, ты даже не знаешь, что сказать. Ты видишь сотни людей. Но все они спешат в свои какие-то непонятные стороны по своим каким-то непонятным делам. Ты видишь людей, но одновременно и не видишь их. Ты видишь только пустоту внутри себя. Она же постепенно точит тебя. Из-за неё ты сейчас сидишь перед этой чёртовой кружкой, не зная даже, как её выпить. Нужна ли она тебе вообще? Зачем ты её брал? – Хватит... – Колин закрыл лицо руками. Бармен лёгким движением оттащил кружку куда подальше и следующим делом властно отодвинул руку Колина от лица. Тот снова вздрогнул от его прикосновения и поежился. – Ты. Болен. – шёпотом повторил бармен. Серьёзный взгляд словно осматривал собеседника, видя в нем пациента. – Сколько ни наблюдаю каждого из вас, эта болезнь, она не только в голове. У неё полно физических проявлений. Ты ведь смотрел на себя в зеркало? Посмотри на это безжизненное лицо, первый признак. Ты даже не ешь ничего, потому что не получаешь никаких эмоций от стандартного утоления своих потребностей. Это её симптом. – Как её вылечить? – всхлипнул Колин. – Да, я болен. Я болен уже давно. – Вы все больны. Лечения от этой болезни нет... Вы можете только бесконечно продолжать идти за своей призрачной мечтой. Той самой, которая нереальна. Превращая её в единственную цель своей жизни. Поэтому я и показал тебе тот камень. Он дал тебе смысл. Я знаю даже больше. Провалявшись в депрессии, ты снова вернёшься к поискам своего камня. А потом снова встретишь меня. И я снова спрошу, не нашел ли ты его... Ты можешь найти себе только временное утешение. Таков наш мир. Такого время, в которое ты живешь. Колин закутался в плащ посильнее, пытаясь собрать жалкие ошметки своих мыслей. – Я так устал... Так чертовски устал. – Тебе нужно поспать. Собраться с силами. Даже если заглушить всё алкоголем, ты все равно останешься пленником своего времени. В голове твоей все равно будет та же самая программа, настроенная искать смысл и никогда не находить его. С глаз Колина вытекло несколько слез. В нем словно проснулся мальчик, покинутый много лет назад. – Ну же, не надо слез... – пробормотал бармен. – Подумай, ведь это не только твоя болезнь. А болезнь вас всех. И, как бы это ни было иронично, но вы патологически неспособны понять друг друга, потому что внутри каждого свербит его собственная нереальная цель и его собственная боль, вызванная этой целью. Да вы уникальный вид по части причинения друг другу боли. Колин готов был разрыдаться, но лишь опустил глаза, продолжая моргать и смотреть в одну точку. – Сам-то ты кто? – наконец , он сумел выдавить вопрос, который хотел задать ещё тогда много лет назад в детском сне. Человек расплылся в одной из своих добросердечных усмешек. – Я – всего лишь персонаж твоих снов. Ты сам когда-то хотел увидеть во сне кого-то, кто сможет протянуть тебе руку помощи из далёких небесных сфер. – Но ты ведь не солгал, и камень желаний действительно существует? Ты же не мог солгать. – Он существует. Но в твоём ли мире, дорогой мой? – тихо и немного шипяще отозвался бармен, после чего снова расплылся в улыбке. – То есть, как бы я ни старался, я все равно обречён не найти его? Темноволосый вздохнул, пародийно изображая усталость. – Я толкую об этом тебе последние 3 часа. Но ты снова вернёшься. И даже больше. Убедишь себя в том, что этого разговора не было. Колин развёл руками. – Должен же я разорвать этот порочный круг?! – А можешь ли ты его разорвать? – после чего изображение бармена как-то подернулось дымкой и внезапно погасло. Остались лишь две чёрные бездны, посверкивающие нечеловеческими безумными огоньками. Колин моргнул пару раз, надеясь, что вся сцена с темноволосым ему привиделась. *** Мальчик сидел на полу, закутавшись в одеяло. Зареванные глаза безотрывно смотрели в окно, за которым раскрывалась беспросветная чёрная бездна. Этот мир был пуст. Слишком пуст, чужд и непонятен. В те минуты он отдал бы все, что у него есть, лишь бы вернуть в свою жизнь мнимое ощущение заполненности. Ощущение смысла. Даже самого безумного и невозможного. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя постепенно рассеивающимся пеплом на ветру. Что угодно, чтобы удержаться на земле. Что угодно... *** Человек с бездонными чёрными глазами ухмылялся, держа в руках шар, состоящий из чего-то прозрачного и нематериального. Внутри шара неспешно поворачивается вокруг своей оси красный камень, напоминающий рубин. – Это камень, исполняющий желания. – мягкий голос со скользящей в нем неизмеримой силой. – Он даст тебе то, что ты ищешь. Вернёт все то, чего тебе не хватает... Понимаешь? Страх, обида, боль... Он один и искупит тебе все. – Я обязательно его найду... – восторженно шепчет мальчик. Человек кивает и улыбается. В глазах одобрение, смешанное с какой-то легкоуловимой усмешкой. *** Проснувшись, маленький Колин первым делом взял краски, карандаши и со всем своим детским трепетом нарисовал увиденный во сне камень. Именно этот лист он впоследствии хранил как светоч свой жизни. "Реставрировал", приклеивая его к картонке и подкрашивая сверху по новой, а потом носил с собой, чтобы при любой возможности спрашивать, не видел ли кто этот камень. Надеялся ли он действительно отыскать эту вещь? Или извечно повторяющийся вопрос скорее служил цели показать, что у его жизни есть что-то большее? Хоть что-то, оживляющее её и создающее иллюзию, что все это часть какого-то великого замысла? А был ли замысел вообще? Колин разлепил глаза, проснувшись на своей кровати. – А был ли замысел вообще? – потерянно повторил он и почти сразу понял, что ещё какое-то время проведёт в депрессии, перебиваясь остатками еды в холодильнике, бесконечным смотрением в окно и тасканием своего тела от кровати к окну и назад. *** На небе плясали два безумных луча света. В высокой траве сидели два человека. Один со странными самодельными очками и не менее странными антеннами на голове. Второй белобрысый в потрепанной старой рубашке. Первый был оживлен и вдохновлено что-то показывал. Второй слушал с каким-то безжизненным лицом, смотря в пустоту перед собой. – Видишь, как прекрасно? – продолжал первый. – Они проверяют меня каждый день. Я словно их любимый питомец. И, как любимого питомца, они когда-нибудь заберут меня с собой, на свой огромный корабль. И я снова увижу все эти мигающие датчики, кнопки, свет в лицо. Я снова окажусь дома... И знаешь, они же мне не родители, никто. Они даже другая раса. Но я вот клянусь, я почувствую, что снова окажусь дома... Я так давно хочу вот просто испытать это... Чувство, что ты наконец-то дома. Это же прекрасно... Белобрысый кивнул. "Очкарик" толкнул его плечом: – А как давно ты чувствовал это чувство? Что ты, наконец-то, дома. Белобрысый дёрнул плечами. – Понятия не имею. – Будешь снова искать свой камень? Тебе надо попасть к ним вместе со мной. В их мире, наверняка, есть тот камень, который ты ищешь. Белобрысый кивнул. Последнее время он нашёл себе неплохую компанию в лице этого безумного "лесовичка" и его не менее безумных историй. В мире лишенном смысла это было даже каким-то странным подобием дружбы. Болтать о том, что нереально и чего никогда не случится в жизни. Но хотя бы рядом он видел живую улыбку, сверкающие вполне себе живым блеском глаза. Собеседник таскал его за руку, показывая какие-то одному ему ведомые дорожки в траве, брал за плечо и явно пытался поддержать случайного друга, хотя сам стоял на краю почти всю свою жизнь. – Скажи, что они прекрасны, а? – Уильям восторженно с какой-то даже любовью продолжал рассматривать вьющиеся в небе огоньки. – Они прекрасны. – полубезжизненно улыбнулся Колин. – И да, я продолжу искать свой камень. И, может, твои "друзья" даже заберут нас обоих на свой корабль. Уильям обрадованно похлопал в ладоши. – А, знаешь, с твоим появлением, я начинаю понимать, что в этом действительно есть какой-то смысл. Ведь когда двое верят во что-то одно, это уже что-то весомое, что-то существующее. До этого я и вовсе будто не существовал. Колин невесело улыбался. – Такое чувство, что мы все немного не существуем. Уильям посмеялся. – Нет, ты не понял. Когда я один смотрел на эти огни, они могли существовать только в моей голове. А когда их видит кто-то ещё, то я и вроде как не безумец. Колин вздохнул. – Возможно, что ты не безумец именно потому что уже все мы безумцы. Только безумцы разрозненные, не связанные между собой и оттого несчастливые. Предпочитающие видеть в ком-то другом безумие, чем признать свое собственное. – Да ты философ. – хмыкнул Уильям. – Я о чем-то таком подумывал, но серьёзные мысли не держатся в моей голове. Только одна единственная. О том, что когда-нибудь я снова вернусь домой. Пусть даже это и не мой дом. Но я снова испытаю это чувство. И ты, надеюсь, тоже. Так они и сидели, пока где-то внизу далеко от забора двое детей играли со своими светящимися фонариками, создавая видимость, будто в небе пляшут два НЛО. И, кажется, уже сами начинали верить, что видели настоящие космические корабли. Огромные машины, бороздящие бесконечное пространство чёрной ночи, чтобы на считанные секунды рождать в чьем-то сознании смысл. Неуловимый, возможно, несуществующий, потерянный много веков назад, но, в то же время, настолько необходимый, что люди готовы принять на его место любую устраиваюшую их мысль.