goodnight, my love

Минхо заметил, что он отличается от своих сверстников, примерно в пять лет. Он сидел в кабинете первого класса, за столом вокруг него было четверо или пятеро других детей из его группы, они раскрашивали свои рисунки. Девочке напротив него недавно удалили миндалины, и для группы пятилетних детей это звучало как довольно опасная процедура. Минхо даже не был уверен, что знает, что такое миндалины. – Вау! Было больно? – спросил мальчик за его столом, он выпучил глаза и открыл рот от удивления. Минхо подумал, что так, он выглядит довольно глупо. Девочка покачала головой. – Неа! Я спала, когда мне это делали. Однако, мои родители заставляют меня спать с ними последние несколько ночей. Такие глупые. Минхо в замешательстве сдвинул брови. Конечно, он знал, что в какой-то момент дети обычно перестают спать в одной постели со своими родителями, но сам он, еще не покинул безопасное место рядом с мамой. – Ты спишь одна? – спросил он осторожно, боясь, что его высмеют. – Ага! – девочка с энтузиазмом кивнула. – С прошлого года! Остальные тоже покивали в знак согласия, и Минхо почувствовал себя лишним. Это был первый раз, когда он действительно почувствовал себя обособленно от других, первый раз, когда он действительно почувствовал себя другим. Он не так сильно расстроился. Кого волнует, что он все еще спит в одной постели со своей мамой? Он перерастет это.

***

Средняя школа была не чем иным, как адским испытанием. Отличие Минхо от других стало более заметным, его причуды и какие-то незначительные детали, казалось, просто не соответствовали особенностям других. Это все еще не беспокоило его, просто ему было необходимо фильтровать то, что он говорил или делал в присутствии других. Лишь однажды он допустил ошибку, рассказав о своем затруднительном положении однокласснику. – Подожди. Ты все еще спишь со своей мамой? – спросил мальчик, глядя на него удивленными глазами. Минхо знал, что он другой, и ему не нужно было говорить об этом вслух. Если честно, он не понимал, почему это вообще считалось чем-то плохим? Он же не снял штаны перед всей школой, в конце концов. – О, чувак, ты шутишь? Скажи мне, что ты шутишь. Это так странно, – мальчик скорчил гримасу, слишком похожую на оскал, по мнению Минхо. Минхо заставил себя рассмеяться, указывая на него пальцем и говоря что-то вроде: – Ты бы видел свое лицо! – и поскольку ученики средней школы глупы и незрелы, он поверил, что все это шутка. И Минхо пообещал себе, что больше никогда и никому об этом не расскажет. Не потому, что это делало его другим, а потому, что это делало его странным. Минхо не нравилось быть странным.

***

Дни в старшей школе проходили очень быстро, а вместе с ними, проходили и переживания Минхо о мнении окружающих. Он был другим. Не было необходимости отрицать или игнорировать это, он не возражал против такого ярлыка. Старшая школа научила его использовать этот ярлык в своих интересах: как отпускать шутки и делать то, чего не стал бы делать обычный старшеклассник с тревожностью, то, что просто не имело смысла для него, но, казалось, заставляло смеяться всех остальных. И пока люди видели в нем другого, просто другого, его это не беспокоило. Его любили, он был уникальной душой в море людей, отдаленно похожих друг на друга, и он смог выжить таким образом. Он никогда больше не упоминал об этом. По этой причине старшая школа прошла легко. Несмотря на то, что Минхо был другим, он не был странным. Пока его не называли этим словом, он убеждал себя, что все в порядке. Он перерастет это, и в конце концов с ним все будет в порядке.

***

По итогу, он не был в порядке. Через три дня после поступления в колледж у Минхо случилась паническая атака. Он не был уверен, что стало ее причиной. Может быть, дело было в том, что он вообще не ложился спать, а может быть, из-за того, что он не спал последние три ночи в целом. Его кровать казалась слишком маленькой, слишком пустой, слишком холодной. Он принимал огромное количество снотворных, ворочался с боку на бок и менял позу каждые десять минут. Ему было неуютно, что бы он ни делал. Последние несколько ночей, он балансировал на грани сна и бодрости, и все еще был довольно работоспособен на занятиях. Но сегодня вечером что-то сломалось. Было, наверное, около двух часов ночи, он снова ворочался в своей постели, пытаясь заставить себя уснуть. Его нога коснулась ледяных простыней и от этого ощущения, он почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой. Никого не было в его кровати, он знал это. Он знал, но это пугало его. Он открыл глаза, обнаружив, что кровать его соседа по комнате тоже пуста. Он один. Минхо был один. Чувствуя, как его дыхание участилось, он ничего не мог сделать, чтобы успокоиться. Его пальцы вцепились в простыни, костяшки побелели от напряжения. Он пытался найти что-то, но не был уверен, что именно, чтобы успокоиться. Все вокруг было холодное. Холодное и пустое. Когда его ступни коснулись дерева, он ощутил насколько холодным был пол; он начал пробираться к двери. Ручка была холодной под его ладонью, он яростно повернул ее и распахнул дверь. Проведя рукой по стене, он снова почувствовал холод, еле держась на ногах, он двигался в сторону ванной комнаты. Когда от бессилия, он ударил ладонями по краям раковины, то ощутил, что и она была холодной. Минхо поднял голову и уставился на собственное безумное выражение лица. Он едва ли мог смотреть на себя. Жалкий. Жалкий, потому что не мог спать один, как взрослый мужчина. Жалкий, потому что запаниковал из-за изменения, которые нравились большинству людей. Жалкий, потому что потратил столько лет своей жизни, нуждаясь, чтобы кто-то был рядом, иначе он просто не мог функционировать. Жалкий, потому что именно так, у него развилась бессонница, вместо того чтобы заработать ее от учебы или чего-нибудь продуктивного. Жалкий, жалкий, жалкий. Он ощутил, как его пальцы вцепились в волосы, дергая за короткие пряди; он пытался привести себя в чувство, оставаясь на полу в ванной, раскачиваясь взад-вперед, пока рассветное солнце не проникло в окно. Минхо смог собраться почти за час до своего первого занятия, чувствуя, что его тело еле двигается. Он заставил себя принять душ и почистить зубы, сложить книги и не обращать внимания на темные мешки под глазами, пойти в класс и улыбнуться, когда парень рядом с ним попросил ручку; притвориться, что в конце концов, все будет хорошо. Потому что так оно и было бы. Так и должно было быть. Это было ненормально, а в Минхо ничего нормального и не было. Но это было не то отличие, к которому он привык. Было еще одно слово, которое они использовали для этого, слово, которое ему не нравилось. С ним все будет в порядке. У него не было другого выбора.

***

Он не мог уснуть. Он признавал, что снотворные вызывали у него сонливость, даже скорее – усталость. Однако, несмотря на измотанность его тела и темные полумесяцы под глазами, которые стали тошнотворно очевидными, таблетки не помогали ему уснуть. Он подумал о том, чтобы написать Сынмину, своему лучшему школьному другу, который поступил в колледж всего в сорока пяти минутах езды от него. Сынмин не знал точно, никто не знал на самом деле, но он был убежден, что у Минхо, в последнее время, сильные проблемы со сном. – Обещай, что скажешь мне, если станет совсем плохо, – сказал Сынмин во время их разговора на следующий день после того, как Минхо словил паническую атаку в ванне своего общежития. Он слабо улыбнулся, хотя и знал, что друг этого не видит. – Я так и сделаю. Обещаю, – пробормотал он в ответ, начиная заламывать пальцы, как делал всегда, когда лгал. – Ты что, возишься с пальцами? – услышал он голос Сынмина, наполненный подозрением, и Минхо мог бы рассмеяться. Сынмин знал его хорошо, слишком хорошо. – Нет, – у него хватило здравого смысла снова солгать, сильнее сплетая пальцы. – Я обещаю, что скажу тебе, если станет совсем плохо, Сынмин. Все становится плохо. Он не говорит Сынмину. Или кому-то еще, если уж на то пошло. Вместо этого он использует время, которое не тратит на сон, для выполнения домашней работы. Благодаря этому его оценки остаются стабильными, поскольку он не может внимательно слушать в классе из-за плохого режима сна и отдыха (или, точнее, его отсутствия), ему нужны баллы за домашние задания. Он обнаруживает, что ему легче бодрствовать и оставаться сосредоточенным, когда он не принимает 7 разных таблеток, чтобы безуспешно заставить себя заснуть. Домашнее задание сложное, но с помощью интернета, он в состоянии разобраться с материалом. В течение первой недели он также обнаруживает, что его способность сосредотачиваться поздно ночью – повышается. Единственный недостаток – это сосед по комнате. А конкретно, звук его храпа. Если честно, он немного завидует. Тем не менее, гиперфокусировка Минхо сбивается громким звуком, и он прибегает к тому, что устраивается в коридоре поздно ночью. Это тоже не работает, так как куратор кричит на него за то, что он сидит в холле, и объясняет, что если ему нужно учиться, библиотека открыта двадцать четыре часа в сутки. Вот, как он оказывается перед большим зданием, именно в тот момент, когда часы показывают два часа ночи. Он знает, что будет не один в библиотеке. Студенты колледжа больше всех страдают от бессонницы, подвержены стрессу и ко всему прочему, еще и совсем без денег. Он знает, что, вероятно, столкнется здесь с более чем половиной своего класса по психологии. И все же он колеблется. Боже, он должен был сказать Сынмину. Несмотря на то, что он знает, что Сынмин никак не мог бы помочь ему, он просто жалеет, что солгал. Когда он входит, его окутывает сильный холод, что совершенно отлично от духоты улицы. Запах старых и новых книг смешивается в воздухе, тусклое освещение и темные углы, подчеркивают ряды полок среди одинаковых столов в центре. Это умиротворенная атмосфера. Однако семеро студентов, склонившихся над столами, которые, либо яростно писали, еле держа глаза открытыми, либо лежали прямо на своих тетрадях, не выглядели умиротворенными. Минхо крепко вцепился в ремень своей сумки. Там было всего шесть столов. Ему пришлось бы разделить его с другим человеком. Нет, Минхо был общительным, но он был не в том состоянии, чтобы разговаривать сейчас с кем-то. Парень с ярко-рыжими волосами сидел за ближайшим к двери столом, склонившись над своей тетрадью рядом с открытым ноутбуком. Он выглядел сосредоточенным, несмотря на красные глаза. Минхо молился, чтобы парень был настолько поглощен своей работой, чтобы не заметить его присутствия. Сегодня вечером удача, казалось, была на его стороне. Он поставил свою сумку на стол: на самое дальнее место от парня. Они сидели в молчаливой гармонии в течение получаса, все восемь из них усердно работали. Двое парней встали, потягиваясь и перекидывая сумки через плечи. Было уже 3 часа ночи. – Я так устал от этого проекта, – он услышал, как один прошептал другому. На что, его друг легко усмехнулся. – Я знаю, – он на мгновение заколебался, переводя взгляд с их ноутбуков на парня. – Ты..ээм...может быть, ты хочешь пойти перекусить? Я знаю, ты не ел с тех пор, как мы пришли сюда, и я просто подумал... – Чан? – первый парень прервал его бессвязную болтовню. Минхо перевел взгляд с одного на другого, его собственные щеки покраснели от неловкости. Он поймал себя на том, что задержал дыхание в ожидании ответа. – Да? – парень поморщился. Еще один тихий смех вырвался у его друга. – Идем уже, – сказал второй с улыбкой. – Я знаю отличное место. Минхо действительно вздохнул с облегчением. Он был не в том психическом состоянии, чтобы наблюдать, как прямо на его глазах разворачивается отказ. Он, наверное, начал бы плакать. Двое парней вышли из библиотеки, тихо переговариваясь друг с другом. Когда дверь за ними закрылась, Минхо услышал громкий вздох слева от себя: рыжеволосый парень держался за грудь, делая медленные вдохи и выдохи. Он посмотрел на Минхо с ярким блеском в глазах. – Я искренне испугался за этого парня, – прошептал он, задыхаясь, словно только что пробежал марафон. Минхо усмехнулся, взглянув в сторону двери, где эти двое все еще стояли снаружи. – Я тоже. Он так нервничал, – Минхо решил, что на этом разговор закончится, но рыжеволосый парень улыбнулся, протягивая руку. – Меня зовут Феликс, – Минхо пожал ему руку, тоже слегка улыбаясь. – Минхо. Феликс убрал руку, повернулся к своему ноутбуку и продолжил печатать. Минхо сделал то же самое. Количество домашних заданий, которые у него накопились за последние несколько дней, было просто смехотворным; он не понимал, как кто-то с правильным режимом сна мог это сделать. К счастью, этих слов не было в его арсенале. – Я клянусь, профессор Ким пытается убить своих студентов. Кто дает задания на следующую неделю? – жаловался Феликс приглушенным шепотом. Минхо хихикнул. – Ага, он в некотором роде засранец. Мне приходится самостоятельно искать большинство ответов, потому что его заметки такие неаккуратные и неинформативные. Феликс кивнул, указывая на свою собственную тетрадь для наглядности. – Он ведет себя так, как будто я должен сам искать весь материал, а он просто должен стоять перед нами полтора часа. Минхо рассмеялся, согласившись. Разговор затих, оставив их обоих работать над своими индивидуальными проектами. Около четырех, Феликс вздохнул и закрыл свой ноутбук. – Я попытаюсь немного поспать, еще есть время до 8. Тебе, наверное, следует сделать то же самое, – предложил Феликс, кидая свою сумку на стол. – Я в порядке. Скоро пойду, – солгал Минхо. Феликс выглядел так, словно собирался поспорить, но Минхо отмахнулся от него. Он кивнул. – Что ж, увидимся, Минхо, – Феликс помахал рукой на прощание. Минхо вернулся к своей работе, от усталости потирая воспаленные глаза. Он заметил, что другие студенты тоже собирали вещи, постепенно уходя со своими ноутбуками, зажатыми под мышками. Часы пробили пять, и Минхо заметил, что теперь в библиотеке остался только он и еще один парень. Он сидел на противоположной от него стороне другого стола, ближе к книжным полкам. Их разделял пустой стол, но если бы Минхо поднял глаза, то посмотрел бы прямо на него. Время от времени Минхо поднимал взгляд и видел, как парень сидел перед своим ноутбуком, подперев свои пухлые щеки и что-то неотрывно читал. Минхо не знал, почему был так заинтригован им, может быть, потому, что он был здесь единственным человеком. Это продолжалось несколько минут, пока Минхо снова не поднял голову и не обнаружил, что парень смотрит на него в ответ. Незнакомец отвел взгляд, его щеки покраснели. Минхо улыбнулся. Он продолжал поглядывать, теперь скорее для того, чтобы привлечь его внимание. После «незаметно» брошенных взглядов…примерно 7 раз, парень снова поднял глаза, встретившись с Минхо. Он ухмыльнулся ему, поддерживая этот неловкий продолжительный зрительный контакт. Щеки парня снова покраснели, но он слегка улыбнулся Минхо в ответ, а затем, медленно отвел взгляд и вернулся к своему ноутбуку. Они переглядывались еще час, пока не наступило шесть утра и парень не начал собирать свои вещи. Незнакомец шел по проходу, встретившись взглядом с Минхо, он отчетливо понял, что должен пройти мимо него, чтобы выйти из библиотеки. Их щеки пылают, и Минхо не может не думать о том, что это мило. Парень опустил глаза в пол и очень быстро промчался мимо Минхо, заставив его хихикнуть. Занятия проходили быстро, и довольно скоро пришло время последнего на этот день. Психология. Он мысленно застонал, вспомнив стопку домашних заданий, которые он делал прошлой ночью. Почти каждый ответ пришлось искать в интернете, а не в заметках его профессора. Он тяжело вздохнул, входя в аудиторию, садясь в конце класса на свое законное место. Студенты начали набиваться, и Минхо подпер подбородок руками, наблюдая за ними. Большинство из них он даже не узнал, за исключением нескольких, которых он видел в общежитии. Однако, он узнал пушистые светлые волосы парня из библиотеки. Должно быть, он почувствовал на себе чей-то взгляд, потому что внезапно поднял голову, оглядывая пустые ряды сидений, пока его глаза не встретились с Минхо. Парень покраснел и быстро сел к нему спиной. Минхо усмехнулся. Его было так легко смутить, восхитительно. Милашка. Занятие по психологии проходило медленно, усталость Минхо наконец-то овладела его телом. Ему так отчаянно хотелось спать из-за того, что он уже несколько недель как следует не отдыхал. Он хотел поскорее вернуться домой, забраться в постель и снова заснуть. Минхо знал, что это невозможно, но это не облегчало ситуацию. Он честно ждал, когда его тело сдастся, может быть, если он потеряет сознание, то действительно сможет немного поспать, хотя бы несколько часов. Он даже не понял, когда его профессор закончил занятие, пробормотав что-то о том, что стопка бумаг на его столе – домашнее задание. Минхо закатил глаза, схватив одну распечатку, решая пойти в библиотеку сегодня вечером немного пораньше. Он сел на то же место, что и вчера, достал свой ноутбук и начал работать над заданием. Минхо не был уверен, как долго пробыл там, прежде чем он пришел. Светловолосый парень прошел мимо его стола, поставив сумку на тот же стул, на котором он сидел прошлой ночью. Минхо усмехнулся себе под нос. Происходило то же самое, что и прошлой ночью, случайные взгляды, которые всегда приводили к тому, что парень краснел или быстро отводил глаза в сторону, иногда и то, и другое одновременно. Каждый раз это заставляло Минхо тихонько хихикать. Должно быть, он пробыл в библиотеке около четырех часов, когда у него началась головная боль. Сначала она была тупой, почти незаметной, и он мог еще какое-то время игнорировать ее. Однако, чем дольше он сидел, уставившись на страницу пустым взглядом, тем хуже она становилось. Это первый признак потери сознания? Может быть. Честно говоря, у Минхо не было сил встать и пойти поискать медсестру или своего соседа по комнате, поэтому он просто сидел и ждал. Прошло несколько минут, и Минхо в агонии потирал переносицу. Он не мог прочесть и трех слов, не отвлекаясь на боль в голове. Вздохнув, он сжимал переносицу немного сильнее, желая избавиться от боли. Это не сработало, и Минхо просто сидел зажмурившись, зажав нос между указательным и большим пальцами. Он услышал, как кто-то прочистил горло, прерывая его страдания, и открыл глаза, чтобы увидеть светловолосого парня, который держал металлический термос и смотрел вниз на свои ботинки. Минхо приподнял бровь, глядя на него, заставляя наконец встретиться с ним взглядом. – Я..эмм…ты со мной на курсе психологии, – сказал блондин, все еще держа вытянутую руку с термосом перед Минхо. Но он был совсем не в том состоянии, чтобы догадаться принять его из рук незнакомца. – Да? – он надеялся, что это не прозвучало грубо, это было последнее, чего он хотел, но он не мог не заметить, как резко прозвучали его слова. Парень перевел взгляд между Минхо и термосом. – Я не хотел показаться стремным или что-то типа того, я просто...я заметил, что ты пошел сюда сразу после занятий, и ты не вставал с тех пор, как я пришел, даже чтобы сходить в уборную, что невероятно, честно говоря, я бы так не смог, окей, это отвратительно, но я заметил, что ты ничего не ел, и я думаю, что у тебя может болеть голова от того, что ты совсем не ешь. После этого парень глубоко вздохнул, его щеки надулись и покраснели. Минхо моргнул. Еще раз. И еще, для пущей убедительности. Он был прав, Минхо понял, что не ел больше суток. Он также понял, что термос, который парень протягивал ему, скорее всего, был с едой. Он предложил ему еду. Смех внезапно вырывается из груди Минхо и парень вскидывает голову на этот звук. – Ты прав, – сказал он с улыбкой и осторожно взял термос. Парень выглядел так, словно собирался вернуться на свое место, но Минхо быстро остановил его. – Почему бы тебе не посидеть со мной, это меньшее, что я мог бы для тебя сделать, – он изобразил свою самую ослепительную улыбку, которая, как он знал, всегда заставляла коллег его матери рассыпаться перед ним комплиментами, каким милым он был. Блондин заколебался на мгновение, его взгляд вернулся к своему месту, но он, казалось, пришел к какому-то выводу и выдвинул стул напротив Минхо. – Кстати, меня зовут Минхо, – он протянул руку, и парень улыбнулся. Вблизи он выглядел намного симпатичнее. – Я – Джисон, – сказал он, пожимая руку Минхо. Он вдруг что-то вспомнил, положив ложку на стол. Минхо чуть не рассмеялся над тем, как подготовился этот парень. Термос был наполнен горячим супом, и головная боль Минхо постепенно исчезла, пока он ел. Джисон сказал ему, что он на специальности по психологии, и Минхо ответил, что тоже. Они оба обсуждали неспособность их преподавателей выдавать нормальное количество домашних заданий, в то время как Минхо рассуждал о капитализме. Джисон смеялся весь их разговор, только один раз прикрыв щеки, когда они начали розоветь, поймав взгляд Минхо на себе. Милый, милый, милый. Джисон мог быть очень громким, и он опускал голову всякий раз, когда кто-то шикал на него, но Минхо только поощрял его продолжать, на самом деле не заботясь о том, что думают об этом все остальные. Они даже не занимались, почему все вдруг шикали на него? Джисон пытался говорить тише, но Минхо притворился, что не слышит его, и по выражению лица блондина он понял, что тот это оценил. Где-то между разговорами, Джисон переложил свои книги на их стол, бормоча что-то о том, что они могут работать вместе над заданиями. Они закончили целый блок заданий и всю остальную работу, которую им поручили на ночь, около трех. Оба тихо собрали вещи, но ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти. – Когда я ухожу отсюда, на улице уже стоит глубокая ночь, – пробормотал Джисон себе под нос. Минхо промычал в знак согласия, убирая ноутбук в сумку. – Как будто они хотят, чтобы мы нарушили свой режим сна, – пошутил Минхо, выпрямляясь и наблюдая, как ноги Джисона подергиваются под столом. – Ага. Хорошо, что у меня уже хроническая бессонница, – небрежно бросил блондин. Он понял, что сказал, когда было уже слишком поздно. Честно говоря, он понимал, что большинство студентов страдают бессонницей, и что парень, который явно не ложился спать вовремя, не стал бы осуждать его за это. Он все еще нервничал из-за того, что испортил легкое настроение разговора. Минхо заметил, что он притих. – Я думаю, что тоже страдаю бессонницей. По крайней мере, в какой-то степени, – он вздохнул с облегчением, поднимая свою сумку с пола и глядя на свой телефон. – Эй, – внезапно заговорил Джисон, – если ты не занят, не хочешь пойти перекусить? Я просто знаю, что суп ненадолго помогает, и да, тебе не обязательно соглашаться. Минхо ухмыльнулся, поправляя ремень на своей сумке. – Почему у меня такое чувство, что я уже слышал этот разговор раньше? Джисон застонал, его руки снова взлетели к лицу. – Ты имеешь в виду, когда Чан был здесь прошлой ночью и очень неловко попросил того парня потусоваться с ним? Минхо легко рассмеялся. – Ага. Серьезно, вся библиотека переживала за его жизнь. Вы знакомы? – они направились к двери, Минхо придержал ее открытой для Джисона, парень улыбнулся. – Чан – мой куратор. Он больше не разрешает мне пользоваться микроволновкой, потому что я якобы чуть не поджег общежитие. – Якобы? – Хэй, Вы не добьетесь от меня никаких признаний, мистер. Откуда мне знать, что Вы – не полицейский? Минхо хихикнул, отступая, чтобы идти рядом с Джисоном. – Стал бы полицейский проводить две ночи подряд, поглядывая на тебя с другого конца комнаты и не заговаривая? Щеки Джисона снова вспыхнули, его начинало раздражать то, как часто это случалось в присутствии Минхо. – Преданный полицейский стал бы, – он пробормотал что-то еще и услышал, как старший рассмеялся. – Я не знаю, что оскорбляет меня больше, тот факт, что ты думаешь, что я мог бы быть полицейским, или тот факт, что ты думаешь, что я был бы так предан тому, чтобы быть полицейским, – Минхо хихикнул. Джисон закатил глаза. – Все возможно. Ты не можешь обижаться, мы познакомились всего несколько часов назад, – Джисон рассмеялся, слегка подталкивая старшего. Минхо схватился за грудь. – И за эти очень информативные несколько часов ты пришел к выводу, что я веду себя как полицейский? – насмешливо выдохнул Минхо. – Ты засранец! Джисон разразился смехом. Его светлые волосы упали ему на глаза, когда он согнулся, схватившись за колени. На лице появилась широкая улыбка, когда он выпрямился и усмехнулся. – Как скажешь, легавый. Джисон увидел выражение глаз Минхо и бросился бежать, громко смеясь, когда услышал стук ботинок старшего позади себя. Он понял, что ему конец, когда рука Минхо схватила лямку его рюкзака, дернув назад. Старший использовал вторую руку, чтобы удержать блондина в вертикальном положении, прижав его за талию к себе. Оба разразились приступами смеха, честно говоря, даже не особо уверенные, над чем смеются сильнее, но они наслаждались адреналином, который получили от этой короткой пробежки. Впервые за несколько дней Минхо почувствовал прилив энергии. Джисон повел их в ресторан быстрого питания в нескольких кварталах, и его лицо засияло, когда он увидел меню. В итоге они разделили блюда, потому что Джисон был так нерешителен в том, что он хотел съесть, а Минхо – просто слабый человек. Они также заказывают молочные коктейли, Джисону – с кусочками чизкейка, потому что парень практически подпрыгивал на стуле при упоминании чизкейка. Еще, как позже он узнал, младший, очень быстро заводится, когда дело доходит до картошки фри, особенно, если ее предлагает Минхо. Он едва мог усидеть на месте, болтая ногами или постукивая пальцами по столу, хотя Минхо совсем не возражал. Он был удивлен тем, насколько разговорчив был Джисон, как много парень, казалось, говорил словами и без слов. Его лицо практически отражало все его мысли, прежде чем он произносил их вслух, и Минхо вроде как влюбился в это. Минхо наблюдает за ним с улыбкой на лице, поощряя блондина продолжать говорить каждый раз, когда Джисон замолкает. Он ясно видит, что младший благодарен каждый раз, когда он это делает, и, скорее всего, привык, что его затыкают. Эта мысль оставляет кислый привкус во рту Минхо. Они засиживаются там до утра, болтая о фильмах, книгах и обо всем остальном на свете. Минхо едва заметил, что у него зазвонил будильник. Его занятие начиналось через 20 минут. Джисон предложил проводить его до общежития и горячо извинился за то, что он мог опоздать. Минхо с радостью согласился и настоял на том, что белокурые парни ни в чем не виноваты. Они подошли к общежитию Минхо, Джисон все еще болтал о музыке, в то время как он просто улыбался. Они даже не заметили, когда дошли до его комнаты. – Ну, я дам тебе собраться. Было действительно приятно познакомиться с тобой, Минхо, – застенчиво сказал Джисон, его щеки покраснели. У самого Минхо, щеки болели от такой сильной улыбки. – Мне тоже было приятно с тобой познакомиться. Увидимся вечером? Джисон удивленно поднял глаза, открыв рот от удивления, но быстро кивнул. Легкая улыбка расплылась по его лицу. – В том же месте? – неуверенно спросил Джисон. – В том же месте. Пока, Сони

***

Когда Минхо добрался до библиотеки, он был всего лишь слегка удивлен, увидев, что Джисон уже там. Он сидел, подперев подбородок рукой, его бумаги и ноутбук были разложены на столе перед ним, за столом Минхо, прямо напротив его места. Минхо попытался скрыть свою самоуверенную улыбку, он сел, расположив свою сумку на соседнем стуле, и вытащил свой ноутбук. Джисон улыбнулся, тихо пробормотав: «привет», пока он устраивался, Минхо поздоровался в ответ. Они работали в уютной тишине, и Минхо не удивился, когда Джисон подвинул к нему батончик мюсли, так как у него снова начала болеть голова. Он не мог удержаться от улыбки из-за того, насколько Джисон был подготовленным. В какой-то момент их работы Джисон вытащил пару наушников, подключил их к своему ноутбуку и предложил один из них Минхо. Он подвинулся немного ближе, вставляя его в ухо. Его глаза начали терять фокус, и к тому же, Минхо не хотел слишком сильно тянуть наушник, поэтому он откладывает свою работу в сторону, позволяя щеке прижаться к предплечью. Он обнаруживает, что эта позиция дает ему идеальный обзор лица Джисона, пока младший смотрит в ноутбук. Песня, которая начинает играть, имеет приятную мелодию, она очень плавная и мягкая. Чем больше Минхо слушает, тем больше ему нравится ее текст, он находит его успокаивающим. Есть что-то в голосе исполнителя странно знакомое. Песня заканчивается и переключается на что-то с отличной от предыдущей песни мелодией, но все равно такое же приятное. Текст этой песни немного более серьезный, немного более реальный и…честный. Он наконец-то может повернуться лицом к певцу. – У тебя приятный голос, – говорит Минхо, его собственный голос сонливее, чем обычно. Он смотрит на Джисона сквозь длинные ресницы, младший краснеет. – Ты заметил? – тихо спрашивает он. Минхо фыркает. – Ага. Они мне действительно понравились. Ритмы и мелодии очень успокаивающие, – Минхо колеблется, но в конце концов решает протянуть руку. Он слегка сжимает руку Джисона, показывая свою поддержку. Блондин улыбнулся ему и перевернул руку, чтобы сжать ладонь в ответ. Они держатся за руки и не планируют отпускать друг друга. Хорошо. Ладно. Минхо может справиться с этим, это всего лишь парень. Очень милый парень. Все хорошо, с ним все в порядке. – Вторая называется 19, я написал ее некоторое время назад. Но все еще не знаю, как назвать первую песню, – Джисон хмурится, произнося это, очевидно, не очень довольный тем, что песня все еще без названия. Минхо наблюдает за его лицом. Как тусклый свет отражается от его медовой кожи, как светлые волосы падают ему на лоб, нижняя губа зажата между зубами. – Солнечный свет, – тихо говорит Минхо, и взгляд Джисона сразу же устремляется на него. – Назови ее «Солнечный свет».

***

Минхо на самом деле не уверен, как описать следующие несколько недель. В какой-то момент, он действительно теряет сознание. Его сосед по комнате нашел его, лежащим лицом вниз у двери и отвел к медсестре. Она не сказала ему ничего такого, чего бы он уже не знал: что он недостаточно спал и ел. Минхо вышел из кабинета с пакетом закусок и ложным обещанием больше спать. И все же, каждый вечер он снова оказывался в библиотеке напротив Джисона. Джисон, который спал примерно по пятнадцать минут каждые два дня и питался сладким кофе. Джисон, который никогда не упорядочивал свои записи и всегда расстраивал себя, когда пытался подготовиться к тестам. Джисон, который все еще краснел, когда Минхо потирал большим пальцем тыльную сторону его ладони, и мог проглотить молочный коктейль с чизкейком менее чем за три минуты от чистой радости. Минхо сказал бы, что они – друзья, любому, кто спросил бы, но он знал, что друзья обычно не провожают друг друга до общежития, не держатся за руки, не делятся наушниками и не делают всех тех мелочей, которые они делали. Он дружил с Сынмином. Минхо знал, что он не делает всех этих мелочей с Сынмином. Тут, все было по-другому. Это не было странно, потому что Минхо не был странным, но это было по-другому. Джисон был другим. Минхо нравилось другое. Единственной проблемой в их нынешней...ситуации был тот факт, что они часто тусовались каждую ночь до раннего утра. Это сказывалось на их телах, недостаток сна не приносил им никакой пользы, когда у них уже просто не оставалось сил, чтобы сосредоточиться на заданиях. В одну ночь, когда ни один из них уже не мог понять ни слова на странице, они просто решили закончить на этом и попытаться немного поспать. Ключевое слово – «попытаться». Джисон шел с Минхо обратно в общежитие, как обычно, опустив голову. Минхо отпер свою дверь, заметив, что кровать его соседа пуста. Чанбин будет в доме братства всю неделю. Комната была в его полном распоряжении. – Эй, Джисон, – заговорил вдруг Минхо, прежде чем младший успел спуститься в коридор, – ты не хочешь остаться у меня на ночь? Вопрос явно смутил его: брови от удивления взлетели вверх, он с тревогой переводил взгляд с двери на Минхо. – Моего соседа не будет тут до конца недели, а ты выглядишь очень уставшим, поэтому я подумал, что ты мог бы поспать на его кровати, если хочешь. Ничего страшного, ты можешь отказаться, – пробормотал Минхо, не желая, чтобы Джисон неправильно понял. Блондин вздохнул с облегчением и кивнул, следуя за Минхо в маленькую комнату. Он поставил свою сумку у двери, радостно направился к свободной кровати и плюхнулся на нее. Минхо усмехнулся и бросил младшему какую-то одежду, заставив его пойти в ванную и переодеться. Джисон застонал, но поднялся с кровати и направился в ванную. Когда он вернулся, то обнаружил, что Минхо был уже в своей кровати, лежал и листал ленту, завернувшись в одеяло так плотно, как только мог. Джисон улыбнулся себе под нос, забираясь на другую кровать. На полчаса воцарилась тишина, но они оба лежали, не сомкнув глаз, в надежде, что минуты определенно когда-то превратятся в часы. – Это отстой, – простонал Минхо, прижимая ладони к глазам. Джисон вздохнул. – Я даже не знаю, что вызвало мою бессонницу, – раздраженно произнес блондин. – Хотя подождите-ка, это неправда. Ну типа. Я не знаю, как я ее заработал, но я знаю, почему я до сих пор не могу спать, – его голос был тихим, сонным. – Что не дает тебе уснуть? – спросил Минхо, подстраиваясь под тон голоса младшего. – Тревожность. Я слишком много думаю и это не дает мне уснуть, – он признался в этом как-то застенчиво, поморщившись. Минхо нахмурился. – Я спал в одной кровати со своей мамой, пока не съехал, – выпалил Минхо, прежде чем смог остановить себя. Он очень быстро зажал себе рот рукой, молясь, чтобы Джисон каким-то образом этого не услышал. О боже, теперь он будет думать, что Минхо ненормальный. Джисон определенно бы подумал, что он странный. Минхо поспешил объясниться. – Мы спали на противоположных сторонах кровати, и я не вступал с ней в контакт, дело скорее было в присутствии. Я должен был знать, что она рядом. Мой психотерапевт некоторое время назад сказал мне, что это из-за страха взрослеть, я цеплялся за детские воспоминания, которые теперь наслоились на страх остаться покинутым всеми. Он не был уверен, почему только что выпалил кучу действительно личных вещей парню, который теперь определенно считал его странным. Минхо натянул одеяло повыше, желая, чтобы пол просто разверзся и поглотил его целиком. Он предпочел бы оказаться в аду, чем в этой неловкой тишине. – Это было что-то конкретно о твоей маме или просто о каком-то человеке? – спросил Джисон после еще одной минуты молчания. В его голосе не было ни отвращения, ни удивления. Это был хороший знак. – Эээ...просто человек. Я был в порядке, когда приходил к своим друзьям домой, потому что они всегда спали со мной на диване. Я...я не могу спать в полном одиночестве, мне необходимо, чтобы рядом кто-то был. Снова стало тихо. Он услышал, как шуршат простыни на кровати рядом с ним. О боже, он уходит. Он никогда больше не заговорит со мной. Минхо закрыл глаза и подождал, пока дверь откроется и закроется, подождал, пока Джисон придумает какое-нибудь глупое оправдание, которое, как они оба знали, было неправдой, чтобы скрыть, насколько он был напуган. Странный. Порыв холодного воздуха коснулся бедер Минхо, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как Джисон приподнимает одеяло. Он протянул руку и мягко подтолкнул Минхо ближе к стене. Минхо нахмурил брови, подвинулся и повернулся на бок. Джисон забрался к нему. – Что? Что ты делаешь? – у Минхо было странное выражение лица, когда он понял, что эта кровать недостаточного размера для них обоих. – Ты сказал, что не можешь спать в одиночестве, и вот я здесь. Теперь ты можешь спать, – Джисон сказал это так, как будто это была самая обычная вещь в мире, как будто было так очевидно, что именно это он и делал. Минхо почувствовал, что готов заплакать. – Я – не странный. Джисон улыбнулся ему, придвигаясь немного ближе. – Конечно, нет. Он не был уверен, что делать со своими руками или ногами, он просто замер в одном положении на боку, и это было очень неудобно. Заметил ли Джисон это или нет, он не знал, потому что следующее, что он осознал, была рука, обвившаяся вокруг его талии. Их ноги переплелись под одеялом, подбородок Джисона доставал только до груди Минхо. Тепло. Ему было тепло и очень хотелось спать. Минхо воспользовался моментом, чтобы взглянуть вниз на парня, прижавшегося к нему вплотную, отметив небольшую складку между его бровями. Не раздумывая, он поднял руку и большим пальцем разгладил ее. Джисон рассмеялся. – О чем ты думаешь? – Минхо притянул младшего ближе, не обращая внимания на то, что его щеки, вероятно, покраснели от этого действия. Джисон посмотрел на Минхо, пытаясь решить, каким будет его ответ. – Я правильно все понял? – мягкий, еле слышный вопрос. Эти слова напугали его, напугали Минхо. Ответ может все испортить или сделать все намного лучше, но это был всего лишь риск, на который им пришлось пойти. Минхо положил свою руку на ладонь младшего, которая обнимала его за талию, и слегка сжал ее. – Ага, – выдохнул он в ответ, сердце бешено колотилось. – Все верно. Джисон застенчиво улыбнулся и вздохнул с облегчением. Он опустил голову на грудь Минхо и с застенчивой улыбкой, прошептал: – Спокойной ночи, Минхо. – Спокойной ночи, Джисон.

***

Минхо проснулся от будильника. Он повернулся в поисках телефона, осознавая, что верхняя часть его тела придавлена чем-то тяжелым. Нащупав технику под подушкой, он быстро выключил его и откинулся обратно на подушку. Подождите-ка. Он спал. Минхо действительно спал. Он быстро проверил свой телефон. Впервые за несколько месяцев, он проспал целых 8 часов. Тихий стон вывел его из сонного состояния и он посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть Джисона у себя на груди, который пытался сбросить остатки сна. – Который час? – спросил блондин, протирая глаза. – Сейчас 7:30, – ответил Минхо с яркой улыбкой. Глаза Джисона комично расширились. – Ты имеешь в виду, что мы спали... – Восемь часов? Ага, – честно, он чувствовал, что мог бы выпрыгнуть из кровати и начать скакать по комнате, так он был рад. Джисон выглядел потрясенным и счастливым, взглянув на время на своем телефоне, чтобы убедиться. Младший взвизгнул, заключая Минхо в объятия. – Спасибо, спасибо, спасибо, – повторял он снова и снова, как мантру. Минхо рассмеялся, обнимая и прижимая его к себе. – Это не я, это все – ты, – настаивал он, все еще не ослабляя хватку. Джисон засмеялся вместе с ним, используя свои руки, чтобы подняться. Он был прямо над Минхо, который смотрел на него снизу вверх со звездами в глазах. Сразу вспомнился разговор прошлой ночью. – Привет, – прошептал он, отметив, как близко были их лица. Минхо ухмыльнулся. – Привет. В момент уверенности и, вероятно, с остатками сна, Джисон наклонился и прижался губами к губам Минхо. Он вздохнул от удивления, но тут же ответил на поцелуй. В этот момент он чувствовал себя более энергичным, чем когда-либо за всю свою жизнь. Электричество пронзало его тело; чем дольше они целовались, тем больше в легких Минхо не хватало воздуха. Дверь с грохотом распахнулась, и они отлетели в стороны, глядя в сторону шума. Сосед Минхо по комнате стоял в дверях с осуждающим выражением лица, которое медленно сменилось шоком. – Хан? – Чанбин встретился взглядом с Джисоном. – Бин? – удивился он. – Хан? – Минхо посмотрел между двумя своими друзьями. Что происходит? – Минхо? – Бин? – Минхо? – Остановитесь, у меня болит голова. Все трое рассмеялись, Джисон на мгновение спрыгнул с колен Минхо. Чанбин поднял бровь, глядя на них, и Джисон покраснел. – Не знал, что вы двое знаете друг друга, – заметил Чанбин, прислонившись к дверному косяку. Джисон закрыл лицо ладошками. – Как и я, – сказали они с Минхо одновременно. Чанбин закатил глаза, хватая свой ноутбук со стола и указывая пальцем на них двоих. – Конечно, две самые большие занозы в моей заднице должны встречаться друг с другом. Я не могу с вас, – дверь за ним закрылась. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, прежде чем Минхо и Джисон оба начали хихикать. – Я должен был надрать ему задницу, когда мы только переехали.

***

Их оценки улучшились, несмотря на нехватку дополнительного времени для выполнения проектов теперь, когда у них был правильный режим сна. Оба чувствовали себя лучше, мешки под глазами полностью исчезли. Они удостоверились, что Минхо снова не забывает поесть. Выяснили, что сосед Джисона по комнате – рыжеволосый парень из библиотеки, работал в кофейне и мог приготовить действительно хороший кофе. И, Минхо не был странным. Он был другим, и ему нравилось быть другим. Потому что каждую ночь он мог лежать в своей постели с одним блондином, который свернулся калачиком у него на груди, пробегать пальцами по его волосам и слышать слова: «Спокойной ночи, Минхо». И каждую ночь Минхо мог ответить: – Спокойной ночи, любовь моя.