Ведьмина принцесса

" Знаешь, что? Катись к чёрту, Тия! Кассия ".

***

Мне больно, — я упала на песок и со страдальческим лицом смотрела на отца, ожидая хотя бы маленькой подачки, но он ответил лишь: — А ты думаешь враг тебя щекотать будет? — со стороны могло показаться, что он зол, но мягкий взгляд в мою сторону выдавал обеспокоенность. — О каком враге идёт речь, отец? — я искренне недоумевала, — Я будущая королева. У меня будет тысяча слуг, придворных, рыцарей, что могут защитить меня. Со стороны могло показаться, что я высокомерна, однако я точно знала насколько правдивы мои слова. У отца бессчётное количество поданных, готовых умереть за него. — А если ты будешь одна? — отец сегодня был особенно раздражён моим упрямством. — Тогда меня спасёт мой муж, — уверенно заявила я, зная, что им станет лишь достойный. Облачённый в доспехи, он должен быть не только сильным и храбрым, чтобы защищать меня, но и мудрым, рациональным, чтобы быть для меня ближайшим советником и опорой. Хоть всё это важно, но самым главным критерием является волчья верность мне: он должен быть готов умереть за меня. Пока я рассуждала о своём будущем муже, не заметила, что отец выглядел слегка растерянно, будто не представлял, что рядом со мной может стоять чужой мужчина. Когда мама заводила разговоры о моём браке, он всегда выглядел озадаченно, будто в смятении. Через секунду он стёр с лица замешательство и сменил выражение лица на уже такое привычное серьёзное и мягким и нежным голосом спросил: — Ты мне доверяешь? — Да, — заметив, что строптивости в моём голосе поубавилось, на его лице расцвела довольная улыбка. Когда он так делал, в его глазах начинали плясать солнечные лучики, превращая его взгляд в такой волшебный и ласковый, что у меня непроизвольно потянулись вверх уголки губ. — Тогда бери меч и продолжай тренироваться, — оружие полетело в мою сторону и, отсвечивая в лучах солнца, приземлилось прямо перед моими ногами. Отец каждый день уделял мне хотя бы пару часов, наполненных бегом, тренировками, уроками фехтования. Мне не всегда они нравились, но внимание отца получить было сложно. Он, вечно занятой государственными делами, редко мог уделить мне даже и пары минут, поэтому я волей-неволей полюбила эти утренние занятия с мечом. Придворные изумлялись его методам воспитания, но, зная его вспыльчивый характер, молчали и не высказывались против, лишь пренебрежительно зыркали в мою сторону. Сначала я думала, что сделала что-то не так и пыталась разобраться с этим, но отец, заметив мои попытки подчиниться их негодованию, заявил, что я не сделала ничего дурного и могу смело их игнорировать. На следующий день я с яркой улыбкой пошла на учебный плац, стараясь не замечать все эти глаза, пытающиеся открыто донести до меня своё неодобрение. Я помню то чувство опустошения, что ощутила, когда отряд рыцарей занёс тело отца в храм для последней молитвы за упокой души погибшего. Я помню, как смотрела на священников, зачитывающих поминальную молитву. Они, наверное, уже настолько привыкли к смерти, что для них самый дорогой для меня человек — это очередное тело, что сожгут, едва только первые лучи солнца коснутся церковного купола, бросая золотистые блики на близлежащие дома. Я помню, как его мертвецки-синее тело на пару минут захватило моё внимание и отпустило лишь тогда, когда мои глаза наполнились слезами, а окончательное принятие кончины отца превратило меня в безжизненную куклу на следующие пару месяцев. Произнеся последние слова прощания отцу, я услышала от матери предложение уйти отсюда. Я не знаю почему, но она даже не подошла к нему поближе, чтобы в последний раз проститься. На рассвете огромный костёр возвышался к небу, унося его душу куда-то ввысь за облака. В тот момент я возненавидела всех ведьм и иногда представляла, как посмотрю в их глаза прежде, чем проткну их сердце серебряным кинжалом и прогоню их насквозь пропащие души обратно в преисподнюю. Папа не одобрил бы подобные мысли и попытался бы убедить, что от союза с ведьмами довольно много выгоды. Но теперь он мёртв, заплатив за доверие к этим отвратительным созданиям. Глаза ведьмы я всегда представляла именно такими: алыми как пламя, горящее в аду, большими, с узкими зрачками, с головой выдающих её змеиную натуру. У этой старухи они были именно такими. — Ирантия, не познакомишь нас? — я видела, как праздничное настроение испарилось с лица Тии, оставляя лишь безразличную маску, показывающую её недовольство старой ведьмой. Но в глубине её глаз плескалось огорчение. Я была удивлена, когда заметила это. Мне не нравилось, что за такой короткий период знакомства, я научилась читать эмоции какой-то ведьминой воспитанницы, которую после отъезда больше никогда не увижу. Боковым зрением взглянув на Тию, мне не понравилось, как она выглядела в этот момент: будто неживая кукла, актер, послушно играющий свою роль. Это вселяло небольшую тревогу, которую я благополучно проигнорировала. Благодарность затопила меня, едва Тия незаметно встала впереди, будто защищая от сурового взгляда старухи. Возможно, Тия стала нравиться мне чуть больше.

***

— Ирантия, не познакомишь нас? — второй раз повторила пожилая дама с красными глазами, ожидая ответа от моей подруги. — Зачем? Чтоб ты ей голову как прошлой откусила? — доброжелательным тоном ответила Тия. Я содрогнулась от смысла этой легкомысленной фразы, а ехидный взгляд старой ведьмы не помогал успокоить мою тревогу. Толпа вокруг нас вновь пришла в движение, предпочтя быстрее убраться с этой улицы. И это заставляло меня переживать ещё сильнее. «Во что это я вляпалась?» — Я не настолько жестока, — заявила старуха, но весь её вид кричал о том, что мне уже пора бежать отсюда. — И как твоё имя, дитя? — спросила она, повернувшись ко мне. Я перевела взгляд на Тию, ожидая, что она сможет подсказать мне, как поступить в этой ситуации, но она лишь продолжала сверлить насмешливым взглядом старуху. Заметив моё внимание, Тия незаметно кивнула мне. Я посчитала это за разрешение сказать ей своё имя. — Кассия. — И как же ты познакомилась с моей маленькой подружкой? — возможно, эта ведьма заметила наши переглядки и теперь просто намеревается потянуть нас своими вопросами на дно. Думаю, она, как и многие, не в восторге от нашего общения и точно знает один верный способ его прекратить: рассказать всем. Тогда мне пришлось бы отказаться от этого в пользу моей репутации при дворе. Может быть, я немного бы расстроилась по этому поводу, но в конце концов справилась бы, с головой погрузившись в дворцовые тяготы. — Я хотела её убить, — игриво отвечаю я, решая не рассказывать правду о том, что одна пошла в лес из-за записки от незнакомки, чтобы посмотреть на озеро. Я выбрала сказать абсолютный бред и надеялась, что она в него поверит. Как показал её скептический взгляд, она не верит ни единому моему слову, и это усугубляет мою нервозность. Но тихий смех Тии, который она прячет за закрытыми ладонями, успокаивает меня, даря надежду, что эта старая ведьма не нашлёт на меня какое-нибудь проклятие. — Для убийцы ты слишком любишь танцевать со своими жертвами, — уже безразлично заявила ведьма и, развернувшись, направилась к лесу. Тия подала мне знак, чтобы я шла за ней, пока я удивлялась тому, что на нашу стычку с этой старой женщиной почти никто не обратил внимания. Если не считать того, что толпа вокруг нас испарилась почти в мгновение ока. — Почему ведьмы так быстро покинули улицу? — спросила я после пары минут хождения по лесу. Сначала она не поняла вопроса и посмотрела на меня, но поняв о чем я говорю, ответила: — Они испугались Стриги. — Это та самая богатая и старая ведьма с отвратительным характером? — мой голос звучал почти обречённо. — Это не будет проблемой для меня? — Нет! — удивлённо ответила Тия. — Для ведьм на ярмарке ты, вероятнее всего, просто ещё одна попавшаяся под горячую руку Стриги бедняжка, они, наверное, тебе даже сочувствуют. Поэтому не беспокойся: никто не узнаёт о том, что ты принцесса, милая, — опять это её обращение ко мне, — но вот сама Стрига может стать проблемой для нас. — Почему? — Потому что иногда ей кажется, что она может заменить мне мать, — это заявление слегка выбивает меня из колеи. — Это так плохо? — Обычно нет, но сегодня она, видимо, собирается оторваться на мне по полной, — отвечает шутливым тоном Тия. Игнорируя её беспечное поведение, я решила идти впереди, но Тия дёрнула меня за руку и потащила в другую сторону. Перед моими глазами раскинулся небольшой каменный дом, половина которого заросла мхом, а из трубы валил густой дым. Тия, видимо, решила не сообщать мне, куда мы пришли, поэтому я довольно сильно ущипнула её за руку, надеясь привлечь её внимание, но она продолжила рассматривать домик. Каким-то образом я поняла, что она нервничает. Что в этом доме такого, что заставляет Тию переживать? Как оказалось, то, что заставило воспитанницу ведьмы переживать, была уже знакомая мне красноглазая старая ведьма, словившая нас на площади. И зачем она привела меня сюда? — Сядь, Ирантия, — стальной голос старухи прошёлся по дому, заставляя Тию сесть. Но и это она сделала в собственной манере, закинув ноги на подлокотник пыльного кресла. «Неужели у неё нет никаких манер?» — заявляли лица Стриги и меня, чувствуя общую солидарность к отсутствию воспитания у Тии. — Знаешь, я передумала, Ирантия, выйди, — подчиняясь приказу, моя кудрявая подруга тут же скрылась за дверью. — Итак, а теперь расскажи нормально, как вы познакомились. — Зачем? — раз в мой бред никто не поверил, значит надо сделать так, чтобы настоящий ответ на свой вопрос она никогда не получила. Вероятно, эта старуха, если узнает, что я пошла в лес, следуя за незнакомкой, не только посмеётся, но и спросит, не самоубийца ли я случаем. — Хочу рассказать твоей матери и вместе посмеяться с этакой нелепости, как ваша с Ирантией дружба, — холодно ответила она. — Нелепости?! — удивление проскочило на моём лице. — Настоящая нелепость —это её обращение ко мне «принцесса», «милая», — прошептала я себе под нос. Звонкий смех старухи разнёсся по дому, когда я поняла, что последнюю фразу сказала слишком громко. — Это не смешно, — обиженно заявила я, смотря прямо в её красные глаза. — С чего бы это не смешно? — А если бы она назвала вас старухой? — Она и называет, — сказала она, будто это само собой разумеющееся. Я издала какое-то недовольное пыхтение, а потом услышала слова Стриги: — Теперь ясно, почему ты ей нравишься. — Что? — Что ты хочешь от меня услышать? — недовольно ответила Стрига. — Может объяснений? Потому что я, к примеру, совершенно не поняла, почему она ко мне липнет, — заявила я. — Очень надеюсь, что позже ты поймёшь о чем это я, — сказала Стрига. — В противном случае, смотреть на Ирантию будет довольно грустно.