Ведьмина принцесса

— Знаешь, я бы предпочла, чтобы моя дочь водилась с более… подобающей компанией, — серьёзно произнесла императрица, едва только заметив, что Кассия уснула. До меня не сразу дошёл смысл её слов. — Вы хотите, чтобы я ушла? — осторожно предполагаю я. — Мне кажется, что ваша дочь не слишком обрадуется подобному вмешательству… — Меня окружают одни идиоты, — накрыв ладонями лицо, горько прошептала женщина. — Что? — недоуменно возрилась я на неё, вконец переставая понимать происходящее. Императрица встаёт со своего кресла и подходит ко мне, возможно, ожидая, что я начну бросаться ей в ноги и молить о пощаде. Впрочем, ожидания женщины я не оправдываю, вместо этого садясь поближе к Кассии. Не уверена, какой логикой я руководствовалась в этот момент, потому что это, откровенно говоря, было отвратительной идеей. Есть хоть один шанс, что проснувшись во время нашего престранного разговора, она встала бы на мою сторону, сторону новой едва знакомой подруги, вместо того, чтобы встать рядом с матерью, которая, очевидно, заботится о ней достаточно, чтобы заслужить такой катастрофический уровень преданности? — Ты - ведьма, — констатировала факт женщина, тем самым сбивая меня с беспокойного потока мысли и возвращаясь в реальность. — Как мы пришли к этой теме? — озадаченно замечаю я. — Я задала вопрос. — Но это совсем не было похоже на вопрос! — Неважно. Это так или нет? Я замолчала. С одной стороны, соврать было бы разумным выходом из ситуации, но с другой… Почему эта женщина задала мне этот вопрос вместо того, чтобы вызвать стражу и выкинуть где-нибудь подальше в лесу? — Это так важно? — совершила попытку я. — Ради всех святых, если бы я не считала это важным, я бы не задавала тебе этот вопрос, — холодно заметила императрица. — Просто дай ответ. — Да. По какой-то неизвестной мне причине, женщина лишь облегченно вздохнула. — Что ж, надеюсь ты будешь ей полезна, — заключила женщина, вновь усаживаясь за стол и возвращаясь к бумагам. Я растерянно застыла. Понимание происходящего стремительно покинуло меня. — Я Вас не понимаю, — озадаченно заявила я, хватая ближайшую подушку и сжимая её в крепком объятии, надеясь успокоиться после этой внезапной атаки женщины. Хотя стоит отметить, что Кассия гораздо лучше подошла бы на эту роль. — Когда я говорю, что хочу, чтобы моя дочь общалась с более подобающей компанией, я имею ввиду не то, что тебе стоит уйти, а то, что тебе стоит стать этой самой подобающей компанией. Стать для неё опорой. Это всё, что мне от тебя надо, — объясняет императрица, сбивая меня с толку ещё больше. — Мы знакомы с ней пару дней. Она же ничего не знает обо мне. — Но узнает, если ты попытаешься пойти против моей дочери, — в голосе женщины звучит неподдельная угроза. — Хотя прошлое у тебя занятное. Думаю, ей было бы очень интересно о нём узнать. Вчера я безрезультатно пыталась выторговать у герцогини защиту, и вот сегодня сама императрица предлагает мне её. — Я согласна! — тут же вскрикиваю я и мгновенно зажимаю рот рукой, осознавая, что мой непреднамеренный крик мог разбудить её. Но, оборачиваясь, я замечаю, что Кассия, явно не разбуженная шумом, лишь накрыла голову близлежащей подушкой. — Забавная, — коротко оценивает женщина. — Впрочем, твой маленький секрет останется между нами, а потому не подведи её или я самолично снесу тебе голову, — с добродушной улыбкой угрожала императрица, вновь отворачиваясь от меня. Ещё немного понаблюдав за подозрительной женщиной, я в конце концов решаю лечь спать. И толи к сожалению, толи к счастью, не замечаю внимательный и не понимающий взгляд Кассии, что уже явно не спала.

***

Проснувшись вчера ночью от какого-то резкого вскрика, я, находясь ещё в объятьях сна, хватаю лежащую рядом подушку и накрываю ею голову. И я бы вновь уснула, если бы не услышала голос матери. И если фраза «забавная» и без того была довольно странной, то последующие слова матери и вовсе сбивали с толку. «И что вообще может значить: твой маленький секрет останется между нами, а потому не подведи её или я самолично снесу тебе голову?» — мелькал в голове вопрос. И, если с последней частью предложения всё было в целом ясно, то первая была для меня огромным вопросом. Какой именно секрет Тии моя мать поклялась сохранить? И кого Тия не должна подвести? Наблюдая за тем, как Тия укладывается на подушки и засыпает, я решаю отложить свои попытки разузнать об этом поподробнее до утра и вновь закрываю глаза, проваливаясь в сон.

***

И как обычно утро начинается так себе. Ближе к рассвету нас будит моя мать и отсылает нас обратно, уверяя, что люди герцогини уже давно разошлись по палаткам, а нам надо хотя бы немного поспать не на подушках, а на обыкновенной кровати. И я, зачарованная возможностью окунуться в свою постель, не сразу понимаю, что Тие идти-то особо и некуда: либо обратно к герцогине, либо ко мне. И в конце концов сжалившись над бедной и несчастной Тией, я милостиво приглашаю её к себе, незаметно наблюдая за тем, как очаровательно-сонная девушка морщится от света. — У меня нет сил даже отпустить какую-нибудь дурацкую шуточку, — ноет Тия, забираясь в кровать. — Не наглей, — тут же заявляю я, заметив, как её большая тушка заняла почти всю кровать. — Ну же, принцесса, не обижайся, — приторно отвечает Тия. — Хочешь, можешь спать прям на мне. Это звучало настолько двусмысленно, что я тут же залилась румянцем. — У тебя совсем стыда нет? — громко заявляю я, надеясь, что смущённый румянец Тия примет за очередной признак гнева. — Может, ты ещё на мне поспишь, бесстыдница? — Так я и не против, — легко отвечает Тия, раскрывая свои объятия, очевидно, ожидая, что я тут же отпущу эту ситуацию. — Знаешь, я передумала: вали спать в лес, — упрямо отвечаю я, скидывая Тию с кровати. Но девушка, видимо, ожидавшая это, лишь ласково жмётся к ноге, словно кошка, которая выпрашивает милость у хозяйки. — Что ты делаешь? — устало спрашиваю я, не убирая ноги. — Молюсь, — просто отвечает Тия и, посчитав платье бесполезным куском ткани, убирает его чуть выше, открывая своему взгляду мои оголённые ноги, а после, посчитав, что она сделала недостаточно, легко проходится ладонями по моему колену, пуская по телу волну приятных мурашек. — Ладно, оставайся, — тихо объявляю я, окончательно растерянная действиями Тии. — Но ради всех святых, не лезь на мою половину кровати.