Мотылек

Федя с некоторым опасением смотрит на Дениса, выходящего из душевой при комнате. Он сам себе не доверяет в том, что касается сна в одной постели, потому что банально не может отвести от Трескунова взгляда. Это какое-то помрачение, которое не списать на обычную физиологическую реакцию тела, в последнее время редко испытывавшего радости секса. Федю к Денису тянет, и он очень надеется, что это пройдет, когда он вернется в город. Там уж он сможет старательно закрыться от мыслей о том, что пялиться на Трескунова хотелось и до того, как произошли все эти поцелуи. Иначе получается какое-то позорище — человек ему протянул руку помощи, настолько расстарался ради его расставания с Ритой, а он... Скрывшись в душевой, еще жаркой после Дениса, Федя думает, что ночь может оказаться очень долгой. Его может спасти только то, что на кровати два одеяла. Контрастный душ, например, не спасает. — Как думаешь, теперь она меня точно бросит? — с некоторым сомнением спрашивает Федя, когда возвращается в спальню и скрывается под одним из одеял. Денис выключает в комнате свет, забирается на вторую половину кровати и блокирует экран смартфона. — Здесь тонкие стены, — отвечает он, — если начнешь сейчас стонать и раскачивать кровать — точно бросит. Федя замирает, не понимая по тону его голоса, шутит он или говорит серьезно. — Шутник, блин, — бормочет он. Нет, Рита вряд ли станет терпеть произошедшее. А если все-таки станет? Прецедентов ведь раньше не было — Федя даже по пьяни ни с кем не целовался, в том числе на корпоративах. Денис переворачивается набок. — Почему ты думаешь, что я шучу? — Да, блин. Ну, в такое даже не поверить. Я ведь не девчонка, чтобы стонать на весь дом. — Поверь, со мной бы стонал, — усмехается Денис. Это совсем не то, что Федя готов был услышать от него в одной постели. Дыхание непроизвольно сбивается. Федя сглатывает и издает нервный смешок. А если Денис и правда не шутит? Что будет, если потянуться к нему сейчас и поцеловать? Ответит ли он, учитывая то, что Рита уже все увидела и ломать комедию не нужно? Да ну, бред какой в голову лезет. Федя толерантный, но не заинтересованный в парнях сам. С ним не происходило ничего такого. Ему даже ради интереса не хотелось посмотреть на чей-то член или включить порнушку определенного содержания. Просто помрачение. Денис приподнимается на локте. — Федь, если ты хочешь спать, мы будем спать, — произносит он своим вкрадчивым тоном. — Если хочешь еще раскачать лодку, будем качать. Я здесь весь в твоем распоряжении. Феде такие слова кажутся пыткой. Да и к члену подступает предательское возбуждение. Надо бы отвернуться, закутаться в одеяло, как в кокон, и успокоиться. Только какое там. — Федь, — с нажимом обращается к нему Денис. — Так ты хочешь спать? Он не хочет спать. Он хочет Дениса. Это осознание — все равно что ушат холодной воды на голову. Но за всей опасной тонкостью этого момента можно упустить приятельские отношения, которые начали так хорошо складываться. С другой стороны, Федя вообще не уверен в том, что теперь сможет с Денисом дружить. При одном взгляде на него оживут воспоминания о жадных жарких поцелуях, ощущении его обнаженной кожи под пальцами и каменном стояке. — Нет, — тихо выдыхает Федя. Какое уж тут, блять, спать. Денис оказывается под одним с ним одеялом почти моментально. Проскальзывает под него, находит губами губы Феди, сминает их в таком же жадном порыве, как и в прошлый раз. Рефлексировать над собственными реакциями и желаниями становится просто некогда. Федя ответно обхватывает его руками, притягивает ближе к себе. В это сумасшествие хочется занырнуть с головой, сразу и не задумываясь больше о последствиях. Федя действительно будто сходит с ума и переплавляется под пламенными прикосновениями Дениса. — Так у тебя уже стоит, и ты молчал? — бархатисто шепчет Денис, съезжая ладонью к его паху. — Не делай так больше. Зубами Трескунов играючи оттягивает его нижнюю губу в поцелуе, чтобы затем проскользнуть языком в его рот. Ладонь Дениса сжимает ствол члена Феди поверх белья. Он непроизвольно приподнимает бедра, чтобы толкнуться в его руку. Денис ведет ею по стволу, оттягивает резинку белья, высвобождает член, совсем не заморачиваясь предварительными ласками. Просто уверенно и даже как-то отточенно начинает ему дрочить, при этом практически не отрываясь от губ в поцелуях. Феде нравится. И такой подход к его телу, и возможность изучать своими прикосновениями чужие твердые мышцы, и головокружительно вовлекаться в близость с парнем. Денис доводит его до исступления буквально самим своим существованием, уверенно сбивает с верной траектории. Причем, похоже, что с того самого первого взгляда. Его член Денис выпускает из своей руки, впрочем, ненадолго. Он возится под одеялом, стаскивая белье, после чего накрывает Федю своим телом. Член Трескунова притирается к его члену, и это на удивление волнительно и горячо. Денис двигает бедрами, будто имитируя обычный половой акт, а поцелуями переходит с губ на шею Феди. Как-то все это нестерпимо хорошо. Настолько, что и правда оказывается сложно не стонать. Переставая просто притираться, Денис просовывает между их тел руку и сжимает оба члена в своей ладони. По двум стволам он двигает ею куда медленнее, чем по одному, но в таком жарком тесном контакте до помешательства становится еще ближе. Федя тихо стонет, пока Денис довольно шепчет «я же говорил» и накрывает, а затем чуть сдавливает обе головки ладонью. Федя кончает позорно быстро. Мысленно обещает себе, что в следующий раз точно продержится дольше, а потом мысленно же себя стопорит. Какой вообще следующий раз? Этого-то не должно было произойти. Денис следом доводит себя до оргазма. Утыкается лбом в плечо Феди, пока они оба переводят дыхание. — Надо снова в душ, — произносит он, приподнимая голову и в темноте комнаты встречаясь с Федей взглядом. — Пойдем? Федя, еще не начав толком соображать, кивает. Но вставать все равно не торопится, как и отпускать Дениса из своих объятий. Сперма, застывающая на животах, конечно, не очень приятна, но расцепляться совсем не хочется. А еще, кажется, совсем не важно, слышала ли хоть что-то Рита. Вряд ли — не настолько громко он стонал, да и кровать под ними не особенно шаталась. Получился предлог, чтобы просто перепихнуться. — У тебя ведь не в первый раз так? — спрашивает Федя, закапываясь пальцами в волосы Дениса. — Как? — С парнем. — Нет. Он бы и не подумал. Наверное, были какие-то очевидные сигналы — очевидные всем, но не Феде. Наверное, это и хорошо, что не подумал. — Это ведь не просто от недотраха, да? — задает Федя еще один вопрос, не требующий ответа. — Ну, у меня. — Тоже нет. Конечно, если стремный дядя-проктолог на приеме запихнет тебе палец в задницу, ты тоже возбудишься. Тогда это будет просто реакция организма на стимуляцию. Но ты же не представлял сейчас на моем месте женщину, верно? Верно. Федя красноречиво молчит. Он прекрасно осознает, что на нем сейчас распластался парень, который немного крупнее его. Денис никак не тянет на девушку, даже если закрыть глаза и очень сильно постараться заменить реальность фантазией. Пожалуй, хорошо, что такую вещь он узнал о себе не к моменту кризиса среднего возраста, а сейчас, когда вся жизнь и возможности впереди. Если понравилось, то чего терзаться-то? Лучше дальше разбираться, что еще собственная сексуальность может ему подкинуть. Вот, например, оральный секс. Мог бы он сам отсосать парню? Абстрактному вряд ли, но вот если Денису, то... Нет, прямо сейчас задумываться нет смысла. Потому что, опять же, следующий раз — сам по себе абстрактное понятие. — В душ, Федь, в душ, — Денис хлопает его ладонью по бедру. — Мне совсем не нравится засыпать потным и перемазанным в сперме. Феде, вообще-то, тоже. Приходится выпустить Дениса из объятий, а следом подняться самому. В душевой он морщится от яркого света. А затем, привыкнув к нему, зависает, рассматривая обнаженного Дениса, регулирующего температуру воды. Абстрактные члены ему не нравятся в принципе, но вот у него он хорош. Но ведь и абстрактные женщины, как и конкретные абстрактные части их тел, ему не нравятся тоже — а у тех, которые нравятся, обычно нравится всё. Наверное, истина тут простая — дело в человеке. Денис заканчивает с регулировкой воды, переключает ее на душевую лейку и протягивает руку Феде, чтобы увлечь за собой в кабинку. Для двоих парней внутри слишком тесно, ополаскиваясь они друг другу скорее мешают. Да и в целом больше целуются, чем действительно моются. Так, что Федя снова начинает возбуждаться и, опуская взгляд, понимает, что в этом не одинок. Губы Дениса скользят по его влажной скуле, пока ладонь снова прикасается к члену. Федя резко выдыхает. — Развернись, —настойчиво шепчет Денис сквозь шум воды. Федя разворачивается совсем бездумно, только запоздало перехватывая мысль о том, что вот к таким позициям он точно не готов. Но Денис просто прижимается к нему со спины, перехватывая его член. Федя упирается обеими ладонями в стеклянную стенку душевой кабины и чуть подается назад, чтобы плотнее вжаться в его тело. Трескунов поступательно водит рукой по его стволу и короткими поцелуями проходится по плечам. Федя чувствует, как жарко упирается в его задницу чужой член — устраивается как раз между ягодиц. Ощутить его в себе сейчас было бы страшно, но прижиматься вот так возбуждает. И Федя двигает бедрами, тем самым проезжаясь по члену Дениса. Он слышит, как тот с тихим стоном выдыхает, и повторяет движение. Затем снова — уже в такт движениям руки Дениса на собственном члене. Он поворачивает голову, при этом чуть прогибаясь в позвоночнике, чтобы найти губами губы и окончательно эмоционально отлететь, сливаясь с Денисом во влажном ненасытном поцелуе. И даже когда вода из душевой лейки смывает в слив их перемешанную сперму, Федя все равно от Дениса не может оторваться.

***

— Ты можешь дальше тут жить, — предлагает Федя, наблюдая за тем, как Рита пакует свои вещи в коробки. — Не съезжать к родителям, пока не найдешь другую квартиру. Я посплю на диване. — Ага, или будешь ночевать у Дениса? — усмехается Рита, едва скользя по нему взглядом. Федя опускает глаза в пол. — Ну вот зачем ты так? Вообще-то, чисто теоретически от Дениса ближе до работы, да и сам Трескунов на машине. Можно было бы вместе ездить по будням. Вместе пить кофе и обедать. Но Федя не собирается форсировать ничего из того, что между ними происходит. Если что-то в принципе происходит. Рита останавливается над очередной коробкой. — Я ведь не злюсь на тебя, — говорит она. — И на него тоже не злюсь. А вот на то, сколько времени с тобой потеряла — очень. Если бы я знала, что тебе достаточно, чтобы с тобой топорно позаигрывал парень... Она срывается, не договаривает и снова принимается за сборку вещей. — Если тебя это утешит — до встречи с ним у меня таких желаний не возникало. — В этом нет ничего утешительного, Федь. Мне все равно, парни тебя привлекают или девушки, меня убивает то, как легко ты повелся на первого встречного. Он не хотел и не планировал, но не рассказывать же ей всю историю. Остается только виновато отводить взгляд. Рита агрессивно заклеивает скотчем коробку. Снова останавливается. — Ладно, ты не чужой мне человек, — произносит она. — Поэтому я кое-что скажу. У Дениса есть парень. По его словам, они в свободных отношениях, но я не успела с ним подружиться настолько, чтобы знать, можно ли его словам доверять. У него... что? Федя резко поднимает взгляд на Риту. Вот это, конечно, прикол. Совсем для Феди не веселый, а очень даже выбивающий и без того зыбкую почву новых чувств из-под ног. — Спасибо, — ломким голосом отвечает Федя. Блять.

***

— Долгожданная свобода! — восклицает Вася и стукается бокалом пива о Федин бокал. — Поздравляю, брат. Федя натужно улыбается. Он вроде бы и чувствует облегчение в связи с тем, что Рита съехала с квартиры и рассталась с ним, а на душе все равно паршиво. Но уже не в связи с Ритой, а с тем, что она рассказала про Дениса. Парень у него, блять, есть. Вот это, конечно, интересная история. Невольно Федя все равно оборачивается на стол в баре, за которым однажды впервые и увидел Дениса. Вот с этим его пронзительным взглядом. — Как вообще это случилось? — спрашивает Вася. И Федя, возвращаясь мыслями к посиделкам, не сразу понимает, о чем именно друг его спрашивает. — А? Да просто поговорили. Как взрослые люди. Вот так врать лучшему другу нехорошо, но и признаваться в том, что у него была близость с другим парнем с целью расставания с Ритой, тоже как-то не очень. О таком не говорят. Даже с самыми близкими людьми. Тем более с такими, как Вася, который, конечно, друг-то лучший, но не особенно надежный. — Вот это хорошо, вот это правильно, — одобрительно кивает Вася. — А то я видел, как ты с Трескуновым пару раз по утрам таскался, и, грешным делом, подумал, что ты реально его подбил на подкаты к Ритке твоей. — А если бы и подбил? — Так не получилось бы ничего. Я тебе, оказывается, напиздел про него. Не про зарплатную вилку, а про баб. Да, я слышал, что у него промашек в подкатах не бывает, но мне тут эту информацию дополнили. Вася делает многозначительную паузу. — Чем же? — поторапливает друга Федя, очень надеясь, что волнение не выдает его с головой. Дурацкий этот Трескунов. — Тем, что это не про баб, а про мужиков. С мужиками у него осечек не бывает, понимаешь, да? Час от часу не легче. Федя усмехается, но как-то уже совсем не весело. Получается, сам себя направил к парню, у которого и бойфренд в свободных отношениях, и осечек с мужиками не случается. Вот это день, вот это новости.

***

Денис перехватывает Федю в кофейне, куда он традиционно заглядывает с утра перед работой. Широко и блядски улыбается. — Когда пойдем праздновать окончание твоих отношений? — спрашивает Денис. — Можем завернуть в какой-нибудь бар или прямо ко мне. У меня есть бутылка отличной текилы. Федя растерянно обхватывает обеими руками стаканчик с кофе. Жаль, что Вася опаздывает и не присутствует поблизости, чтобы проще было слиться. Да и стал бы Денис при каком-то другом коллеге смотреть на него так пронзительно и с явным намеком? Знает Федя, к чему могут привести такие посиделки с текилой у Трескунова дома. Сначала соль слизывается с края стопки, а потом — с чужой кожи. Нет, он бы хотел, даже очень. Внутри все начинает ныть от одной лишь мысли о том, как здорово было бы слизывать эту несчастную соль с пресса Дениса. Или как головокружительно соблазнительно Трескунов выглядел бы сам, проходя языком по нему. Да только блять. — Слушай, у меня завалы такие накопились, — Федя отводит глаза, чтобы банально не сорваться. — Я все выходные буду работать из дома. Да и по вечерам тоже. В другой раз как-нибудь. Он неловко поводит плечами и еще более неловко — сбегает из кофейни, с Денисом даже не прощаясь.

***

Никаких завалов у Феди нет, и пятничный вечер он решает посвятить простому человеческому выходу в клуб. Без мешающегося Васи и других знакомых. Цель простая — забыться, познакомиться с какой-нибудь девчонкой, начать познавать все забытые прелести свободной жизни без включения в нее занятого каким-то парнем Дениса. Попробовать подцепить можно и какого-нибудь парня, раз уж Феде открылись такие подробности собственной сексуальности. Но тут уже как получится. Специализированных мест он не знает, а в обычном клубе вряд ли получится подкатить к первому понравившемуся. Есть ведь риск огрести. Федю размазывает после первого же коктейля. — Оп, девчонки, — говорит он, широко и пьяно улыбаясь паре девушек у барной стойки. Те переглядываются и от барной стойки отходят, не перекинувшись с ним и парой слов в ответ. Зато девушка на другом краю стойки салютует ему своим бокалом. Федя улыбается, пробирается к ней, заказывает для нее еще выпивку, предлагает потанцевать. Но уже на танцполе чувствует, как это все опостыло. Будто он еще не готов к активным знакомствам. Секс — это, конечно, хорошо, но все равно ради него надо прилагать какие-то усилия с незнакомым человеком. А у него в голове совсем другая траектория. От девушки Федя сливается сам. Берет себе еще коктейль, решает, что просто расслабится под танцевальную музыку. Записывает какие-то истории в Инстаграм и мучительно сильно хочет, чтобы рядом с ним оказался определенный человек. Который наверняка сейчас где-нибудь в пятничный вечер обнимается со своим парнем или разводит на секс кого-то еще, потому что у него не бывает промашек с мужиками — Федя тому живое доказательство. Собственные мысли его порядочно злят. Поэтому вместо расслабления Федя просто методично накидывается шотами. А, накидавшись, снова начинает пытаться кого-то склеить, но уже слишком пьяно и неловко. Сердце совсем уже метафорически болит и трескается по швам. Его кто-то хлопает по плечу. Он оборачивается и встречается взглядом с пронзительными глазами Дениса. И в этом взгляде совсем непозволительно для себя теряется.