Мотылек

— Забыл, в каком городе живешь, раз о погоде не подумал? — спрашивает Денис, вынося из ванной полотенце. Его он сам накидывает Феде на волосы и начинает легкими движениями их просушивать. Федя действительно не подумал. Когда выходил, дождь только начинался. А вот когда он уже поднялся из метро — залил вовсю. Пережидать Федя не стал. Судя по тому, что Денис одет не в домашнее — не зря. Так бы разминулся с ним и топтался около парадной, как дурак. А у него наболело. Федя перехватывает руку Дениса за запястье и останавливает его движения полотенцем. Он даже толком не знает, с чего начать. С главного бы. — Я тебе правда нравлюсь? — спрашивает он, заглядывая из-под «козырька» полотенца в глаза Денису. — Правда, — кивает тот. — Очень нравишься. Да, он ведь так и написал в своем сообщении. — То есть, ты не просто хотел развести меня на секс и все такое? Типа не из спортивного интереса? Сам Денис ему говорил только про спортивный интерес в отношении женщин — что, мол, его не имеет. Но не в отношении парней. — Развести на секс хотел, конечно, — усмехается Денис. — Но именно потому, что ты мне понравился, а не по какой-то другой причине. Что ты себе такое про меня придумал? В глазах Дениса отражается искреннее недоумение, отчего Федя чувствует себя действительно как-то глупо. Получается, действительно придумал, положившись на непроверенную сплетню от Васи. Причем прекрасно зная, что другу нельзя доверять ни в чем, что тот говорит. Но вот словам Риты-то доверять можно, а она дорисовала к общей картине парня Трескунова. В том, что они не живут вместе, Федя не сомневается. Еще после своего клубного загула заметил, что зубная щетка в ванной у Дениса одна, да и в целом следов того, что в квартире живет больше одного человека, нет. Это ни о чем толком не говорит, мало ли как давно они встречаются и на каких условиях кроме свободных отношений. Только Феде-то его существование поперек горла. — Насколько нравлюсь? — уточняет он. — Настолько, чтобы бросить своего парня? Вот это — поворотная точка. Если ответ будет отрицательным, Федя поблагодарит Дениса за честность и уйдет. А потом постарается поменьше пересекаться с ним на работе, чтобы выбросить из головы. Благо — они работают в разных отделах. Но если да... У него сердце начинает колотиться быстрее в надежде на это самое «да». — Если бы у меня был парень, я обязательно бросил бы его по первому твоему требованию, — кивает Денис. — Это-то ты откуда взял? А, стоп. Марго, да? Федя кивает. Денис смеется. — В этом все дело? Она напела тебе, что у меня есть парень? Так я ей соврал, когда с ней знакомился. Я не собирался даже пытаться к ней подкатывать, а просто сказал, что у меня есть парень и познакомился чисто по-человечески. Фотку с бывшим показал, да и все. Боже. Федя опускает голову и чувствует себя еще глупее. Мог ведь просто напрямую спросить, есть ли у Трескунова кто-то, а не пытаться его игнорировать в надежде на то, что все само рассосется. Денис спускает полотенце ему на шею и обеими руками перехватывает лицо, вынуждая поднять голову. — Федь, у меня нет парня, — улыбается Денис. — Вот клянусь. Место вакантно, хотя и кандидат на него уже есть. Федя тут же хмурится. Какой еще, блять... — Ты, Федь, — тут же поясняет Денис. — Ты. После таких слов оказывается больше невозможно сдерживать свои порывы. Федя подается вперед, отчаянно вжимается губами в губы Дениса. Облегчение приходит такое, что в чувствах сразу хочется потеряться, а то и вовсе захлебнуться ими. Денис отвечает на его поцелуй, прижимает к себе, но тут же отстраняется. — Давай сначала поменяем всю твою мокрую одежду, — предлагает он. Федя, так после дождя и оставшийся в мокрых джинсах — только джинсовку он и оставил в прихожей у Дениса — понимает, что совсем об этих обстоятельствах забыл. А ткань ведь неприятно липнет к коже, да еще и холодит. Главное, конечно, не заболеть после забега под дождем. Денис приносит ему спортивные штаны и футболку, отправляет переодеваться в ванную, наказывает сразу повесить мокрые вещи на полотенцесушитель. Под дверью шутит про то, что одежда все равно на нем надолго не задержится, так что и нижнее белье можно оставить где-нибудь там же. Федя, влезая в его штаны, откровенно краснеет. — У тебя были какие-то планы? — спрашивает Федя, когда выходит из ванной. — Были, — кивает Денис. — Но ты их отменил. — Что-то важное? Если важное, то со всем остальным можно и подождать. Кажется, что теперь уже Федя не надумает себе ничего лишнего, чтобы дать заднюю. — Совсем нет. Ты голодный? Я рассчитывал поужинать в городе, так что у меня даже ничего не запасено. Хотя, лайм для текилы, если что, есть. Федя отрицательно мотает головой. Голоден он только до близости к Денису, которой теперь можно напитаться сполна. Пускай это все еще и кажется странным, но совсем не по-плохому. Просто непривычно. К Денису Федя приближается медленно, устраивает руки на его поясе, обнимая. — Надо сделать какое-то тестовое на вакантное место твоего парня? — спрашивает Федя и понимает, что флиртовать он, похоже, совсем разучился. — Будет пара собеседований, — посмеивается Денис. — Можем начать проводить их прямо сейчас. Переговорка на кровати как раз забронирована под тебя. Флиртующие нотки в голосе Трескунова звучат куда более соблазнительно, чем у самого Феди, а его руки, устраивающиеся на бедрах, дополнительно подталкивают к тому, чтобы переместиться в «переговорку». По дороге до постели Денис оттягивает резинку спортивных штанов на Феде. — Я вижу, ты ко мне прислушался, — произносит он, явно замечая отсутствие белья под штанами. — Ты очень убедительный, — отзывается Федя. Он упирается ногами в край постели, и Денис подталкивает его на нее опуститься. Сам опускается тоже — но на колени перед Федей. Трескунов запрокидывает голову, встречается с ним взглядом и соблазнительно медленно проводит языком по губам. Член Феди реагирует на это зрелище настолько положительно, что не получается сдержать почти восхищенного выдоха. Денис кладет ладони на бедра Феди, заводит их к внутренней стороне, тем самым раздвигая его колени шире. Он снова оттягивает резинку спортивных штанов и чуть приспускает их, высвобождая его член. Федя упирается обеими руками в края кровати и с затаенным дыханием смотрит на то, как Денис начинает неспешно, но с нажимом водить кольцом пальцев по стволу члена, доводя его до полной боевой готовности. А затем наклоняет голову к нему и ведет по окружности головки языком, словно на пробу. Федя шумно выдыхает — уже только от этого его откровенно ведет. Денис же явно решает не мучить его долгими предварительными ласками члена и начинает заглатывать. Получается у него это практически профессионально — он не задевает кожу зубами и не давится, когда погружает член в рот почти до его основания. Головой Денис двигает, ритмично наращивая темп. Периодически отрывается, но только для того, чтобы пройтись по члену дразнящими движениями языка или слегка помочь себе рукой. И Феде становится настолько хорошо, что его не тянет даже положить руку на голову Дениса, чтобы направить как-то иначе. Единственным желанием, кроме оргазма, становится зудящая потребность перед пиком эйфории притянуть Дениса к себе и порывисто зацеловать его влажные чуть покрасневшие губы.

***

Денис возвращается в постель с небольшим фотоаппаратом моментальной печати в руках. Наводит объектив на Федю. — Нет, подожди, не прикрывайся, — просит он. — Такой ты фотографией увлекаешься? — спрашивает Федя, все-таки притягивая к себе покрывало. — Только в особенных случаях. Убери, я обещаю не вешать фотографию на холодильник. Федя почему-то не сомневается в том, что Денис мог бы. Но все-таки выпускает покрывало и отводит от объектива глаза. Фотографироваться полностью обнаженным для него слишком в новинку, это смущает. Даже куда больше, чем секс с парнем. Денис печатает получившийся снимок, показывает его Феде. — Это мне на одинокие вечера, — смеется он, не давая фото в руки. Видимо, чтобы Федя с ним ничего не сделал — а такая мысль ему в голову приходит. — Ты на меня дрочить, что ли, собрался? — спрашивает Федя, усмехаясь, пока Денис прячет снимок в прикроватную тумбочку. — Почему бы и нет? — отзывается Трескунов явно на полном серьезе. — Федь, ты красивый, очень. Да, но вряд ли на него дрочили. Исключать такую возможность нельзя, конечно, мало ли кто бывал в его окружении, но это кажется странным. В то же время горячим, однако, эту мысль Федя старается игнорировать. Он забирает фотоаппарат у Дениса и наводит объектив на него. — Тоже сувенир хочешь? — улыбается Денис. Трескунов принимает на кровати совершенно раскованную позу, будто сам только и делает, что фотографируется голым. Федя снимает и проявляет фото. Денис на снимке не идет ни в какое сравнение с Денисом на расстоянии меньше вытянутой руки, но эту карточку Федя однозначно решает оставить себе. Даже не в отместку за собственную. А тоже вот — на одинокие вечера. Денис возвращает себе фотоаппарат и откладывает его. — Ты подожди, я потом выставлю свет и поснимаю тебя на зеркалку, — обещает он. — Нет, это не обсуждается. — Вот еще, — бормочет Федя. А затем нападает на Дениса с поцелуями, чтобы отвлечь ото всяких шальных мыслей, которые, впрочем, наверняка осуществятся.

***

— Федь, можно тебя на минуточку? — спрашивает Денис, проходя в офисную столовую. — У меня есть один вопрос по твоей сфере. Вася, с которым Федя и обедает, заинтересованно замирает с вилкой, на которую наколота чебупелина, у рта. Как рассказать другу о связи с Трескуновым, да и надо ли вообще, не очень понятно. Федя кивает и выходит вместе с Денисом в коридор. Они проходят чуть дальше, чтобы оказаться за пределами слышимости столовой. — У меня на сегодняшний вечер есть планы, так что я не смогу тебя подвезти, — говорит Денис, слегка наклоняя к нему голову. — Созвонимся ближе к ночи? Если ты еще не будешь спать, когда я освобожусь, конечно. — Да, — соглашается Федя. — Но ты мог бы мне об этом просто написать. — Мог, — кивает Денис и на мгновение, пока в коридоре совсем никого нет, касается кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, — но я просто хотел тебя увидеть. Федя теряется и закусывает глуповатую улыбку. Окончательно поверить в то, что такие вещи ему говорит Денис — все еще самый красивый парень, которого он видел в своей жизни — очень сложно. — Я дождусь твоего звонка, даже если утром мне придется грызть кофейные зерна, чтобы проснуться, — клятвенно обещает Федя. И знает, что это обещание точно сдержит.

***

Федя открывает для себя ревность по-настоящему, а не в попытке расстаться с Ритой, одновременно открывая истории Дениса в Инстаграме буквально тем же вечером. В одной из этих историй тот долго обнимается с каким-то молодым подтянутым мужчиной и поет с ним в караоке. Поет здорово, а вот обнимается — не очень. На видеозвонок Дениса под ночь Федя отвечает хмурым взглядом. — Действительно не спишь, — счастливо улыбается Денис. — Я уже был уверен, что совсем загулял, и ты не дождешься. Дождался, блин. — Загулял? — спрашивает Федя, додумывая себе абсолютно все, что только можно додумать на фоне Инстаграма и такой формулировки. — С тем типом, с которым обнимался в истории? Денис на экране смартфона замирает с чуть приподнятыми бровями. А потом начинает улыбаться еще шире. — Федь, это мой двоюродный брат. Я был у родственника на юбилее. И Федя снова чувствует себя дураком, это становится неприятной традицией. Денис же на момент мрачнеет. — Ты действительно меня приревновал или повторяешь операцию «Марго»? — спрашивает он. Взгляд Феди становится возмущенным. Теперь от печати такого малодушия он вовек не избавится. — Забей, — говорит Федя. Денис снова улыбается. — Я приеду, — сообщает он. — Сейчас вызову такси и приеду. — Зачем? — За тем, чтобы проснуться утром со своим ревнивым парнем, что за вопросы такие? Не засыпай, я скоро. Он отключается, а Феде хочется уткнуться лицом в подушку и заорать. Когда-нибудь он перестанет выставлять себя дураком перед Денисом. Когда-нибудь обязательно.

***

Пока утреннее солнце пробивается в комнату, Федя приятно растягивается на постели под прикосновениями Дениса. Тот волнительными движениями оглаживает его живот и едва касается члена, перемежая бессмысленные разговоры легкими поцелуями. В своей постели Федя очень давно не чувствовал себя так — расслабленно и не имея ни малейшего желания как подниматься, так и отстраняться от другого человека. Секс с Ритой в последние годы был редкой обыденностью на фоне выветрившихся чувств, да и раньше больше казался обоюдным закрытием естественной потребности, чем занятием любовью. С Денисом все получается совсем иначе. — Хочу тебя ужасно, — шепчет Денис, прежде чем губами мягко прихватить мочку уха Феди и обхватить полноценным хватом его уже полувставший член. Выходной начинается не с завтрака, и Федю это вполне устраивает. Он бы с удовольствием никуда не выбирался на самом деле, провел весь день, переплетаясь телами с Денисом, но днем собиралась заехать за какими-то оставшимися вещами Рита, так что в какой-то момент встать все же придется. Федя об этом не забывает, но уже малодушно задумывается о том, чтобы попросить ее приехать в другой раз. Хотя, ладно, надо бы уже покончить со всем, что с ней связано, раз и навсегда. Новая жизнь-то началась. Рука Дениса перемещается со ствола члена к бедрам Феди, проскальзывает между ними. — Можно? — спрашивает Денис с приятной хрипотцой в голосе. Федя не сразу понимает, что именно он имеет в виду — во все предыдущие моменты близости вопросов не возникало. Денис просто брал его член, заглатывал или соединял его со своим для самого тесного контакта, но не спрашивал. А тут... Денис, чуть раздвигая его бедра, пальцами касается точки между яйцами и ягодицами, и до Феди вдруг доходит, к чему именно был вопрос. Он сглатывает и сгибает одну ногу в колене, притягивая ее к себе и открывая больший доступ. — Ну, — выдыхает он. — Федь, просто скажи — да или нет? И вот совсем это не просто. Федя вспоминает, как возбуждающе ощущался крепкий член Дениса, когда просто прижимался к нему сзади, и думает, что та стадия секса, на которой он окажется внутри, его привлекает. Но и пугает в то же время. Страхам, конечно, надо смотреть в глаза. И Федя встречает взгляд Дениса. — Да, — произносит он тихо. Собственное согласие вдруг заводит до какой-то невозможной степени, включающей в себя приятное головокружение и абсолютно возбужденную тахикардию. Денис убирает руку и скатывается с кровати, будто только этого и ждал. Федя не может скрыть выдоха разочарования, потому что без него в постели становится резко холодно и одиноко. Но возвращается Трескунов быстро — с парой квадратиков с презервативом и, кажется, порционным лубрикантом. А еще — горящими от предвкушения глазами. — Извини, походный набор у меня скромный, — говорит он, зажимая презерватив и смазку между пальцами. — Но я обещаю не спешить. У нас весь выходной в запасе. Федя не может сообразить, хорошо это или плохо. Хочется ведь его всего быстрее. Но не хочется и выть от боли. Денис подталкивает его перевернуться набок и устраивается рядом. Надрывает пакетик со смазкой, выдавливает на пальцы небольшое количество, чуть медлит, дожидаясь, пока лубрикант нагреется на коже. Только после этого он смазанными пальцами проскальзывает между ягодиц Феди. Губами же он, медленно проталкивая палец, оставляет невесомые поцелуи на коже его плеча и у основания шеи. Денис не просит его расслабиться, будто понимая, что это легко сказать, но не просто сделать. Довериться, оказывается, проще, чем заставить себя не напрягаться, пока пальцы аккуратно его разминают. Федя поворачивает голову и перехватывает губы Дениса порывистым поцелуем, переключаясь с непривычных ощущений, пока тот начинает добавлять в него второй палец. — А ты не пошутил про весь выходной, да? — усмехается Федя, когда губы от поцелуев уже начинает пощипывать, а ощущение члена внутри еще не познано. — Надо было отпуск брать? — легко посмеивается в ответ Денис. И как-то так искусно сгибает внутри Феди палец, что попадает по чувствительной точке. Словно проходится по оголенным нервным окончаниям, высекая искры. После добавления третьего пальца становится уже совсем все равно, сколько еще они проваляются в кровати, лишь бы продолжать чувствовать, как удовольствие отзывается во всем теле, а не только аккумулируется в области члена. Феде кажется, что еще чуть-чуть и он начнет сам на эти пальцы насаживаться и откровенно напрашиваться. А то и вовсе кончит так, даже не прикасаясь к собственному члену. Остатки смазки Денис размазывает по презервативу, который быстро раскатывает по члену, только на несколько мгновений позволяя Феде продышаться перед тем, как направить головку внутрь него и начать мучительно медленно входить. Федя заводит руку за спину, чтобы перехватить ладонь Дениса в свою. Хочется быть совсем близко, вжаться спиной в его грудь, и окончательно забыться, к чему он и стремится. Трескунов же высвобождает свою руку и перемещает ее на его живот. Он начинает двигаться внутри и одновременно с этим накрывает ладонью член Феди, почти болезненно реагирующий на эйфорические прикосновения. В своем сознании Федя совсем не регистрирует, когда с его губ начинают срываться не столько шумные выдохи, сколько стоны, потому что Денис, все более усиленно толкающийся в него, уже кажется эпицентром всего потрясающего, что только есть в мире. Денис ускоряется в своих движениях, и их стоны перемешиваются в нестройную, но головокружительную симфонию приближающегося, словно цунами, оргазма. Федя слышит, как он горячечно что-то ему нашептывает, но совсем не разбирает отдельных слов. И в конце концов замирает, когда самый яркий импульс экстаза пронзает его тело. Денис замирает тоже. Дышат они уже совсем в унисон.

***

— Я же предупреждала, что заеду, — хмурится Рита. — Ты мог хотя бы одеться и не в трусах открывать мне дверь? Федя мог, но после проведенного в постели с Денисом утра, все-таки начисто о ее визите забыл. Как и о том, что думал попросить ее приехать в другой раз. Так и получилось, что открывать внутренний замок квартиры он пошел, даже не натянув домашние штаны. Но Рита тоже хороша — могла бы и позвонить в домофон, а не подниматься, открыв дверь в парадную своим ключом. Который вот точно надо не забыть забрать. Рита проходит на кухню, Федя плетется за ней следом. Денис, как раз поставивший чайник, весело им обоим салютует. Он, в общем-то, тоже не очень одет. — И ты тут, — вздыхает Рита. — Естественно, — кивает Денис. — Мечу территорию. Чаю с нами попьешь? Он подходит к Феде и мимолетным мягким жестом проводит по его плечу пальцами. Будто действительно метит территорию, заявляя на него свои права перед бывшей девушкой. — Нет, спасибо, — отвечает Рита. Она быстро собирает некоторые оставшиеся вещи на кухне, в спальне и ванной, явно не планируя задерживаться. Федя в это время также быстро влезает в домашние штаны и футболку, чтобы помочь ей спустить пару пакетов с вещами в машину каршеринга. Оказавшись с ней наедине в лифте, Федя начинает чувствовать себя неловко — все-таки, перед Ритой он виноват. Рассказывать о том, что все это было провернутым планом, он не собирается, но хотя бы извиниться следует. — Прости, — совершенно искренне говорит он. — За все, Рит. Если я где-то был не прав или что-то такое. Если где-то зря потратил твое время. Он ведь и свое тратил. Но тут уже не сожалеет. При любом другом раскладе он бы просто не познакомился с Денисом. — Да ладно уже, — вздыхает Рита, открывая дверь машины каршеринга. — Я не в обиде. Мы переросли друг друга, верно? Федя кивает. Это очень точное определение. Их отношениям вообще не нужно было разрастаться во что-то серьезнее университетского романа. Рита кивком головы указывает на дверь в парадную. — Так ты с ним? — спрашивает она. — Я просто не думала, что тебе будет нормально с кем-то, кто уже в отношениях. — Мы разобрались, теперь есть только я, — отвечает Федя. — Так что, да. Я с ним. Рита шагает к нему и быстро, но крепко обнимает. — Я рада, что у тебя все хорошо, — говорит она, отстраняясь, но на несколько мгновений дружелюбно задерживая ладони на его плечах. — Правда. Федя надеется, тоже дружелюбно и искренне, что у нее и самой все будет хорошо. Без него-то точно станет лучше. Внутреннее напряжение отпускает Федю. Он улыбается и на прощание заодно тепло пожимает Рите руку. А потом, не дожидаясь, пока машина каршеринга отъедет, скорее возвращается в дом и влетает в лифт, чтобы вернуться к тому человеку, с которым ему уже действительно хорошо.