Больше не обижу

Солнце пробивалось сквозь щели в жалюзи, рисуя на полу спальни ломаные полосы. Игорь, нахмурившись, смотрел на часы. Пора. Он подошел к кровати и легонько тронул Сергея за плечо. Тот что-то невнятно пробормотал, пытаясь зарыться лицом в подушку. – Серёж, вставай, – мягко, но настойчиво произнес Майор. – Нам пора ехать. Сергей недовольно промычал что-то про «еще пять минут», но все же, с трудом разлепив веки, сел на кровати. Бледный, с темными кругами под глазами, он выглядел измотанным. Гром, стараясь не задеть синяки на руках Сергея, помог ему надеть мягкую футболку и удобные спортивные штаны. Волосы Разумовского , отросшие и растрепанные, разметались по плечам. Игорь собрал их в небрежный хвост, стараясь не причинить боли. – Доктор уже ждет, – сказал Игорь, проверяя, не забыли ли они ничего. – Вызвал специальную машину, чтобы все было конфиденциально. Рыжий кивнул, пряча глаза. Он ненавидел эти поездки, ненавидел свою беспомощность, ненавидел то, что ему приходилось скрываться. Игорь, словно прочитав его мысли, ободряюще сжал его плечо: – Все будет хорошо. Они вышли из квартиры, стараясь не шуметь. В машине, тонированной настолько, что снаружи не было видно пассажиров, висела напряженная тишина. Рыжевласый нервно теребил ремень безопасности, а Игорь, сжав его руку, молча смотрел в окно, на мелькающие за стеклом дома. Город за окном менялся на глазах. Монументальные высотки из стекла и стали, олицетворявшие мощь и богатство, постепенно уступали место более скромным строениям. Пятиэтажки, с облупившейся краской и пестрыми заплатками балконов, теснились вдоль дороги, словно не желая уступать место новому времени. Машина свернула в тихий переулок, плавно снижая скорость. Сергей, до этого смотревший в окно рассеянным взглядом, встрепенулся. Неужели уже приехали? Он невольно бросил взгляд на часы – прошло всего полчаса. Время, казалось, летело незаметно, когда он был рядом с Игорем. – Приехали, Серёж, – тихо сказал Игорь, открывая дверь. Они вышли из машины и, стараясь не привлекать внимания, прошли к неприметной двери с надписью «Аварийный выход». Внутри их встретила молодая женщина в белом халате – скорее всего, ассистент врача. Она приветливо улыбнулась: – Здравствуйте, Сергей, Игорь. Проходите, пожалуйста, доктор вас уже ждёт. Следуя за ней по лабиринту пустынных коридоров, Серый чувствовал, как его охватывает знакомое волнение. Но близость Игоря, его молчаливая поддержка, помогали сохранять спокойствие. Наконец они остановились у двери с табличкой, на которой было написано "Доктор Вениамин Самуилович Рубинштейн" Порог кабинета, казалось, стал для Сергея непреодолимой преградой. Он замер, не решаясь сделать шаг. Мысли метались в голове, как испуганные птицы. «Зачем я здесь? Снова эти вопросы, эти взгляды...» Гром мягко сжал его руку, и Серёжа словно обретя точку опоры, шагнул внутрь. Да, он поставил условие – никакой терапии без Игоря. Врачи, устав бороться с его упрямством и приступами паники, согласились. Кабинет врача, залитый мягким светом, встретил их привычной атмосферой спокойствия. За массивным письменным столом, на котором высились стопки книг и бумаг, сидел Вениамин Рубинштейн – мужчина средних лет с проницательным взглядом и успокаивающей улыбкой. – Прямо вовремя, – поздоровался он, сверяясь с часами. – Здравствуйте, Игорь, Сергей. Давно же мы не виделись. Итак, рассказывайте, что вас беспокоит? Или, наоборот, радует? Парни уселись на широкой кушетке, стоявшей у стены. Сергей, обычно сутулившийся и старающийся стать незаметным. – Благодаря снижению дозы таблеток, Серёже стало намного лучше, – начал Игорь. Его голос, хотя и звучал спокойно, отражал внутреннее напряжение. – Он уже говорит потихоньку, ест хорошо... Вениамин Рубинштейн, выслушав Игоря, приподнял брови и окинул Разума внимательным взглядом. Его темные глаза, казалось, видели насквозь, проникая в самую глубину души. – Вот как, – протянул он, откидываясь на спинку кресла. – А со мной, Сережа, поговоришь? На его лице играла мягкая, доброжелательная улыбка. Но для Сергея она была сродни оскалу хищника. Его прошиб холодный пот, кулаки сами собой сжались. Так и хотелось вскочить, броситься на этого человека, стереть с его лица эту надоевшую улыбку... Гром, заметив перемену в Сергее, незаметно сжал его руку. – Спать он стал лучше, – продолжал он, стараясь говорить ровно и спокойно. – Не мерзнет он теперь. Мы справляемся. Врач, отметил про себя, как крепко Игорь сжимал ладонь Сергея. Их руки сплелись так тесно, будто боялись потерять друг друга, и это не ускользнуло от внимательного взгляда доктора. Он что-то быстро черкнул в своем блокноте, слегка поскрипывая ручкой по бумаге. – Ммм... – протянул он, задумчиво потирая переносицу. – Не могу сказать точно, справляетесь ли вы. Рано еще судить. – Рубинштейн на мгновение замолчал, давая своим словам повисеть в воздухе, прежде чем продолжить. – Давайте проведем осмотр. Сергей, садитесь на кушетку. Рыжая макушка парня, до этого момента склонившаяся к Игорю, словно цветок подсолнуха к солнцу, слегка нахмурилась. Осмотры, анализы, да и вообще врачи – всё это ему категорически не нравилось. Но, несмотря на внутреннее сопротивление, Сергей послушно отстранился от Игоря и направился к кушетке, нехотя выпуская теплую ладонь из своей. Сергей с явной неохотой опустился на кушетку, откидываясь на жесткую спинку. Доктор, вооружившись инструментами, принялся за осмотр. Его холодные пальцы скользнули под челюсть Разума, ощупывая лимфоузлы, заглянули в расширенные от страха зрачки. Свет фонарика плясал по зеницам, заставляя жмуриться. Вопросы сыпались один за другим, словно град на весеннюю листву. После череды манипуляций с горлом и глазами, на сцену вышел тонометр. Его манжета, словно удав, обвила руку Сергея, сдавливая с беспристрастной настойчивостью. – Ясно, ясно... Интересно, – протянул врач, внимательно изучая показатели приборов. – Приступы бывают? – Сейчас реже, – вместо Сергея ответил Игорь. Его взгляд был прикован к врачу, в нем читалось напряжение и недоверие. Он словно хищник, охраняющий своего детеныша, следил за каждым движением доктора. Доктор, закончив осмотр, отложил инструменты в сторону и взял в руки увесистую папку с историей болезни Сергея. Листая пожелтевшие от времени страницы, он бормотал себе под нос названия диагнозов и медикаментов. Остановившись на одном из листов, он нахмурил брови, словно пытаясь разглядеть в строчках нечто большее, чем просто слова. Затем, решительным движением взяв в руки ручку, он перечеркнул название одного из препаратов, будто стирая его из жизни Сергея. – Сергей, вам нужно набрать еще пять килограммов, – сказал он, поднимая взгляд на молодого человека. – Вес важен для вашего восстановления. А теперь, вы можете выйти в коридор. Игорь, я хочу поговорить с вами. В его голосе слышалась не просьба, а приказ, не терпящий возражений. Сергей, до этого сидевший молча и лишь изредка бросавший на врача настороженные взгляды, встал со своего места. Он чувствовал, как к горлу подкатывает волнение. Разумовский на мгновение задержал взгляд на Игоре, словно ища в нем поддержки или, может быть, одобрения. В его глазах читалась немая просьба: "ты не откажешься от меня?". Но послушание взяло верх, и он, не проронив ни слова, вышел из кабинета, оставляя Майора один на один с доктором. Врач, проводив Сергея взглядом, развалился в своем кресле, принимая более расслабленную позу. Он откинулся на спинку, постукивая ручкой по столу, словно настраиваясь на разговор. – Я вижу, у вас есть взаимопонимание, – начал он, пристально глядя на Игоря. – Вы не ссоритесь? Игорь поспешно покачал головой. – Нет, не ссоримся. – И как так произошло? – Врач наклонился вперед, словно пытаясь разглядеть ответ в глазах Грома. – Вы, враги, Игорь Константинович. Сергей понял свою беспомощность? – На его лице появилась ехидная усмешка. – Не знаю, может быть, – Игорь старался говорить ровно, но в его голосе чувствовалась напряженность. – Это может вылиться во что-то плохое, – предупреждающе произнес Рубинштейн – Я не отпущу его. У нас все будет хорошо, – твердо сказал Игорь, вкладывая в свои слова всю уверенность, которую только мог найти. – У "нас"? – Врач приподнял бровь, делая запись в своем блокноте. – Любопытно. – А что насчет его второй личности? Птица... Он не появлялся? – Врач задавал вопросы размерено и спокойно, словно речь шла о пустяковых вещах, не о раздвоении личности. – Мм... нет, – Игорь на мгновение задумался, вспоминая. – Сергей давно не упоминал о нем. Может, лечение помогает? – Он может врать, – возразил врач, глядя парню напротив прямо в глаза. – Вы не замечали у него смены настроения? Ночью... не происходило ничего странного? – Нет, все совершенно нормально, – ответил Игорь, стараясь сохранять спокойствие, хотя вопросы врача заронили в его душу зерно сомнения. – Он спит как младенец. У нас установлены камеры… – Камеры? – Да, работают двадцать четыре на семь. Юлия вместе с Дмитрием потом просматривают записи. Ничего необычного. Врач, выслушав ответ, нахмурился, складывая пазл из полученных сведений. Он что-то быстро записывал в блокноте, словно боясь упустить важную деталь. Тишину нарушал лишь скрип ручки по бумаге. Наконец, он отложил блокнот в сторону и, взглянув на Игоря, произнес: – Ясно. Хорошо. На сегодня все, можете быть свободны. Гулкие шаги Игоря эхом разносились по пустому больничному коридору. Едва он вышел из-под тускло освещённой лампы, как тут же попал в плотное кольцо ожидавших его людей. Сергей, нервно теребя в руках стаканчик с водой, сделал шаг навстречу. Его лицо, бледное и изможденное, на мгновение озарилось надеждой. – Ну как? – выпалил он, хватая Игоря за рукав. Пальцы его дрожали. – Что он сказал? Вопрос повис в воздухе, сгущая и без того напряженную атмосферу. Игорь, ощущая на себе тяжелый взгляд Серого, молчал. Тот впивался в него взглядом, будто пытаясь вычитать ответ в самых глубинах его глаз. В этот момент Сергей напоминал утопающего, цепляющегося за спасательный круг. Безнадежность ситуации, загнанность в угол - все это сквозило в каждом его жесте. – Давай позже обсудим, – бросил, наконец, Игорь, высвобождая руку. Его взгляд скользнул по лицу Сергея, задержавшись на мгновение на его встревоженных глазах цвета весеннего неба, и переместился на крепкого охранника, стоявшего чуть поодаль. великан с каменным лицом, казалось, совершенно не замечал нервозности присутствующих. Он не сводил с Игоря холодного, цепкого взгляда. Мысль о побеге, мелькнувшая было в голове Сергея, тут же угасла, стоило ему встретиться глазами с этим непроницаемым взглядом. Сергей опустил голову, пряснул от напряжения челюстью, и отвел взгляд к двери кабинета, за которой только что исчезла надежда на хоть какую-то определенность. Несколько секунд он молчал, бесцельно разглядывая простую табличку с именем врача. Сделал два шага вперед, оказавшись почти у самого порога. – Игорь... – тихо начал он, словно не решаясь произнести вслух свою просьбу. – Может… погуляем? Голос его сорвался, последнее слово прозвучало почти умоляюще. Он вскинул голову, посмотрев на Грома снизу вверх. В голубых глазах плескалась мольба, смешанная с отчаянием. Игорь моргнул, застигнутый врасплох этой просьбой. Он инстинктивно отвел взгляд, уставившись на потрескавшуюся краску на стене, и нахмурился. – Тебе пока нельзя… – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и не допускал возражений. – И что? – Серёжа резко развернулся к нему, в его голосе послышались сердитые нотки. – Игорь, пожалуйста! – он снова смягчился, подойдя ближе. Коридор казался бесконечным туннелем с тусклым светом, отражающимся от мраморного пола. Сережа нервно теребил край куртки Игоря, его взгляд метался по сторонам, словно ища пути к бегству. – Я так устал сидеть дома... «дома» прозвучала вся горечь долгих недель, проведенных в заточении. В нем слышалось и отчаяние, и тоска по свободе, и тихая, безнадежная мольба о хоть каком-то подобии нормальной жизни. - нас могут заметить, тебя могут заметить, Сереж. Везде слишком опасно Сережа на секунду задумался, закусив нижнюю губу. – А... а может тогда просто в парк? Там сейчас наверняка почти никого нет, – с надеждой в голосе произнёс он. Игорь, казалось, колебался. С одной стороны, ему не хотелось подвергать Сережу опасности, с другой – он видел, как сильно парню хочется выйти на свежий воздух. К тому же, он и сам чувствовал себя запертым в этих четырёх стенах. Игорь остановился, так и не дойдя до массивных дверей, ведущих на улицу. Он чувствовал, как напряглись стоящие по обе стороны охранники, готовые в любой момент пресечь любую попытку побега. Но Гром смотрел только на Сережу. Рыжие волосы парня казались тусклыми в этом безжизненном коридоре, а глаза, обычно сияющие весельем, сейчас были полны тревоги. – Хорошо, – наконец сдался Игорь. – В парк, так в парк. Но только ненадолго, – добавил он строго, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке. Лицо Сережи тут же просияло. – Спасибо, Игорь! Он видел, как преобразилось лицо Сережи: на щеках появился румянец, глаза засияли радостью. Не в силах сдержать нахлынувших чувств, Разумовский обнял Игоря за шею, прижавшись к нему всем телом. Майор на мгновение замер, чувствуя тепло объятий, а потом неуверенно обнял Сережу в ответ. – Ладно, пошли уже, – пробормотал он, слегка покраснев. Охранники молча расступились, пропуская их к выходу, а Игорь поймал себя на мысли, что не против нарушить правила ради робкой улыбки Сережи.