Игорь, все получилось?

      Когда Игорь вломился в его камеру спустя почти год после их последней встречи — Разумовский в действительности был напуган, что его снова подвергнут процедуре суда. Он помнил, может не четко, но помнил, как сидел на заседаниях в камере посередь зала. Его обвиняли во всех смертных грехах приписывая и не его убийства тоже, а силуэт Птицы бродил между рядов участников процедуры и безумно хохотал, рассказывая, как будет изощренно убивать каждого из них. Потом была клиника. Легче не стало, ведь перед Рубинштейном словно не стояло задачи вылечить его. Он то и дело хотел увидеть Птицу, а Сереже приходилось подчиняться, ведь Птица всегда был рядом, пока ему не давали волшебную таблетку, а волшебную таблетку давали только после сеанса с Птицей. Хотя бы с таблетками Разумовский чувствовал себя одним в своей голове. И ради этих считанных часов в одиночестве он был готов на все.       И вот когда Гром влетел в комнату и начал его бить, Сережа честно надеялся, что его убьют. Разумовский не понимал, что он успел натворить, чем заслужил эти побои, но надеялся, что хотя бы смерть избавит его от этих мучений в этих стенах, и он сможет обрести тишину и покой, чего не мог обрести при жизни.       Но не сложилось. Откачали.       Птица в подсознании мерзенько хихикал и говорил, что скоро они оба будут свободны. Сережа надеялся, что Птица лжет, поэтому и сам продолжал молчать на сеансах об этом. Птице же однажды надоест, правда?        Когда Игорь приходит во второй раз — Сережа понимает, что все катится по наклонной, но снова молчит. Эти таблетки и на здравость явно как-то влияли.       И вот, сидя на носу катера, мчащего по волнам в сторону Питера, Разумовский вдруг понял, что возвращаться в клинику он не намерен, лучше ему там точно не сделают. И лучше уж он умрет свободным. -Игорь, — проговорил рыжий, не оборачиваясь на своего спасителя из плена. — Когда мы закончим, не возвращай меня туда.       Сережа не считал, что его ошибки вообще можно искупить. Каждую жизнь, которую он забрал, даже если не своими руками, будучи Чумным Доктором, ему никогда не удастся отмолить. Даже если люди простят ему этот локальный апокалипсис, то сам себя он простить никогда не сможет. Но если он может помочь Грому защитить людей, попавшим в беду, то он обязан это сделать.       Но Птица продолжал хохотать где-то на задворках сознания, даже не особо реагируя на Рубинштейновские таблетки. Сережу все это напрягало, но он не мог сообразить почему. Да и некуда бежать в принципе было. Оставалось надеяться, что в пылу драки его пристрелят. Так будет правильно, ведь Птица однажды снова попытается убить всех.       Они пробираются в телецентр ближе к вечеру. Двигаясь след в след за Громом, Сережа вдруг замечает Олега, и сердце пропускает удар. Он был так близко, и определенно все еще жив, как бы его не убеждали в обратном. И не будь сейчас важным и приоритетным разминировать метро и отключить Марго, Сережа бы без раздумий бросился другу на шею.       Он сделает это, но позже.       Код набирается с трудом. То, что раньше он делал за несколько секунд, теперь занимает гораздо больше времени. Мысли путаются не то из-за таблеток, не то из-за нервов. Несколько раз он вводит что-то неправильное и почти рушит всю систему, но в итоге взломать собственную защиту ему все же удается. Хотя еще недавно эта система казалась простой и незатейливой.       Сережа хотел обернуться, закричать, что все получилось, а затем броситься к Олегу и оторвать его от Игоря, но этого не случилось.       Перед ним проскользнула лишь тень от крыльев Птицы, он всегда так проносился перед глазами, прежде чем занять свое место у руля. И Сережа почти сразу провалился в темную бездну из которой ему никак не удавалось найти выхода.       В себя он приходил от боли. Открывая глаза, он увидел лишь взволнованный взгляд вечно сурового Майора Грома. -Игорь, — спрашивает рыжий, — У нас получилось?       Спрашивать было тяжело, из тела словно ушли все силы. Дело было явно в том кровавом пятне на рубашке, о котором Разумовский думать не хотел.       Игорь растерянно кивнул.       И Сережа позволил себе расслабиться. Ну и славно. Если он сумел помочь людям, то и словить пару пуль не страшно.       Сережа вдруг понял, что он один. Черная фигура Птицы не маячила рядом и не улыбалась с оскалом в отражении осколков. И он чувствовал себя счастливым-счастливым.       Но осмыслит он это позднее. Сейчас хотелось поспать. Это был долгий день. Мысли ускользали от него, боль становилась то острее, то приглушеннее, но снова он проваливался в ту черную бездну.