возможно, бежать к тебе, было моим лучшим решением.

Две тысячи десятый год, пятое июля. Тишина. Да, вначале таких моментов всегда было тихо. Никакого звука, кроме вороха одеял и скрежета зубов одноклассника. У того пусть и были хорошие оценки, но такие минусы, как скрип посреди ночи никто не отменял. Комната мальчиков в летней школе Ханян погружена в сон после отбоя уже несколько часов. Кто-то с соседней кровати открыл форточку. «Так жарко, пацаны, моя голова и так плавится от этого вожатого!» – ворчал перед сном Минхёк, укрываясь одеялом. Странный был парень. Форточку открыл, а одеяло откинуть не додумался. На это все только хмыкнули. Какая им разница, если ветер им получше-то дует? Света почти и нет. Последний источник в виде телефона, втайне спрятанный от глаз всех учителей отключился где-то полчаса назад. Тот смельчак уже давно ворочается без конца, шурша тканью. Возможно, смотреть перед сном непонятные видео с устрашающими звуками, которые слышны даже через наушники, такая себе идея. Единственный человек, неизвестно какую по счёту ночь в это время наблюдает за часами, висящими у них над дверью. Сложно в них разобраться было конечно. Но без этого никакой постоянности. 01:24 Почти пять минут. Есть время подумать, а что сегодня ему покажут. Хёншик из класса на один старше был очень удивительным. Столько знал! Кто бы мог подумать, что соски – это не просто точки на его теле? А какой чувствительной точкой оказались, с ума сойти! Познакомились они в столовой. Ничего необычного, только стечение обстоятельств. Тогда поднос упал, а верного друга не было, чтобы подержать только что отобранный среди тысячи рук сок. Если он положит, так его отберут сразу вообще-то. Не понадобилось. Сзади появилась руки, окольцевавшие ещё не очень заметную талию мальчика и отодвинули. Он уже было хотел возмутиться, но оказалось его просто убрали с пути и стали собирать рассыпанный завтрак. Так он и познакомился с ещё одним Паком. Тэхён иногда думает, что это действительно была судьба. Паки отродясь не могут быть плохими. Вот Чимин вообще солнышко! Хёншик обернулся также. Когда его окликнули, чтобы поблагодарить, то улыбка и правда была с щепоткой солнца, которое так ярко светилось вначале лета. У него даже не было таких щёк, как у самого Кима. За них он любит его тискать так сильно, что аж до красноты. Иначе почему они всегда краснели после этого, верно? Скрипит дверь, тонкая полоска света из коридора прорывается в щель. Знакомая копна волос немного ниже, как в обычной стойке, на корточках перемещается к кровати у левого угла. А там и ждут. - Хён, и как ты всегда так чётко приходишь? – шёпотом интересуется Тэхён, поднимая одеяло и сползая вниз. – О, а что это у тебя там? - Тэтэ, прогулка первый делом, вопросы – вторым, - лукаво уворачиваются от ответа и подмигивают. В свете луны его лицо стало будто ещё старше и красивее. Хён красивый же. - Я надеюсь, что там жвачка. На этом их разговор заканчивается до прихода в непонятную комнату («- это что, склад, хён? – какая разница»). Тэхёну поначалу здесь было даже страшно. Ни окон, ни дверей, одни швабры, да мячи, в которые все играют после обеда. Хён тогда прикрыл рукой рот и сказал, что если присмотреться, то даже есть некая собственная атмосфера. После этого конечно пригляделись. «Может и есть», - вынес вердикт тогда мальчик, пока полуприкрытыми глазами осматривал помещение. - Я соскучился! Вы сегодня делали какие-то дополнительные задания от учителя? – улыбается Тэхён и обвивает руками тёплую шею. - Конечно, мелкота, - задирают нос и щёлкают по лбу, - мы, в отличие от вас, уже скоро переходим в старшие классы. Ещё чуть-чуть и экзамены. Мой старший брат говорил, что придётся ещё больше читать. - Сложно тебе будет с твоей любовью к книжкам. – Тэхён любит их разговоры. Можно подразнить старшего и ничего не будет. Руки Хёншика забираются под майку со Спанч Бобом и холодные пальцы вызывают мурашки по телу. Тэхён начинает невольно изворачиваться и видит как лицо хёна озаряет улыбка. Она часто бывает на нём, когда они остаются одни. - Холодно? – кивают. - Конечно! Даже у меня и то тёплые, а у нас между прочим было окно открыто! Ладони поднимаются выше и снова к любимому месту. Непонятно у кого. Большой палец кружит по ореолам и уже через секунду их накрывает горячее дыхание. - Холодно, говоришь. Кусают. Не больно, а так, чтобы Тэхён смог прикрыть глаза и зарыться в волосы на опустившейся макушке. Он осмелел после нескольких раз. В первый раз пытался быть крутым и вообще старался не шевелиться. Не вышло. Потому что тогда, как и сейчас проводят шершавый языком, оставляя мокрый след и переходят ко второму. Тэхён не знал раньше, что это за звуки из него вырываются. «Стоны», - голосом Хёншика. Тэхён не знал раньше, почему внизу живота так скручивается и начинает гореть. «Возбуждение», - тем же. Тэхён не знал раньше, что мальчики могут быть такими.. как девочки? «А кто как девочка?» - спросили тогда. И правда. А кто? Тэхён, который тихо скулит, когда сильнее сцепляются зубами и начинают тянуть вниз спальные штаны. А может быть Хёншик, который сидит перед ним на коленях. Хён говорил, что так обычно девочки делают. Это было перед тем, как они начали так встречаться. Их разговор вообще не должен был туда заходить. Просто у того нет привычки закрывать дверь или носить наушники, а у Тэхёна – стучаться. А ещё не задавать странные вопросы тоже не может. Поэтому, собственно: - Хён, а что ты? О.. прости, я отвлёк! Я сейчас.. - Стой. Что ты хотел? - Да там всех зовут на игру.. я позже наверное приду. - Почему? - Ну, ты занят же. - Ты можешь присоединиться. Такое дело в общем-то не очень частное. Можно и вместе. – И подмигнули. Он любил подмигивать. Как оказалось потом, не всем. Вот, например, Соль Би тоже охватывала парочку. Надо было ещё тогда догадаться. И соглашаться тоже не стоило. Странно ведь, когда после недели знакомства тебя зовут в тайную комнату и схватывают за бока? Тэхён тогда… удивился. Да. Это было неожиданно. Он видел такое однажды по телевизору, но мать переключила сразу же. Вот любопытно и стало. А интерес лишь подогрели, прошептав: - Ты красивый, знал? - Ко..конечно. Мне так одно..классники говорили. Чимин так вообще всегда начинает трещать о моих «очаровательных» щеках. - Чимин? Он красивый? - Он.. ну не знаю. Это же Чимин. То есть, я думаю, да, красивый. - Ты бы хотел, ну не знаю.. увидеть его с другой стороны? - Это с какой? Он спереди меня сидит вообще-то.. - Я не про это, хах, ты милый. Чимин милый? - Да без понятия. Хён, ты что-то хотел? - Ты считаешь меня красивым? - Почему молчишь? - Ну вы же старше меня. Старшие всегда красивые. - Хорошо.. спасибо, хах. А что бы ты сделал, если бы я сейчас повернул тебя к себе и кое-что сделал? - Это что? - Ну, тут уж как пойдёт. И зачем тогда обернулся. Не стоило. Что тогда, что в последующие разы, его щёки обхватили и приблизились так быстро, что даже издать звука не успел. Потому что прижались, потому что столкнулись носами, коротко вздохнув, потому что обхватили нижнюю губу и начали вертеть головой. По-це-ло-ва-ли. Руки повисли, а ноги стали ватными. Отстранились, а Тэхён ещё минуту рассматривал губы напротив и в итоге ушёл к себе. Понравилось. Однозначно. Это же нормально? Но если всё обычно делают с девочками, как говорил хён, то почему тогда… На второй час он вспомнил, как тот один раз очень загорелся, когда Тэхён спросил, а что будет, если мальчик и мальчик. Просто решил ляпнуть первое, что пришло в голову. С хёном было интересно разговаривать. «С мальчиками тоже неплохо. Не знаю, малой, может даже круче». Может быть поэтому он и пришёл на следующий день сам. Ведь вдруг ещё круче? Хёншик был необычным. Прилипчивым. Удивительным. Взрослым. Да, взрослым в первую очередь. Ведь как объяснить такой опыт? Не было бы его, не принёс бы эту повязку. Зачем она, мыслей у Тэхёна не было ни одной. - За..зачем? - Круто будет. – Он резко поднялся и попросил повернуться. Глаза через секунду затмила темнота, а на затылке завязался узел. И его поцеловали. Снова. Тэхёну нравилось, честно говоря. Много чего нравилось. И как до конца стянули штаны, и как вместе с ними и бельё. Как его член опалило тяжелое дыхание, а потом и мокрый рот весь в слюне. Ему сразу же прикрыли рот. Да, он немного громкий. Хёншик говорил, что ему нравится. Им обоим многое нравилось, что открывал хён. Когда впервые было предложено это засасывание в рот члена Тэхён испугался на секунду. Есть вероятность, думается Киму в будущем, это была отправная и последняя точка, где он мог отказаться от всего этого. Судя по тому, как это продолжает его преследовать, тем шансом он и не думал воспользоваться. Поэтому он хрипит в руку, бурно кончая в рот друга. Отрываются с мерзким чпоком и тянут вниз. Тэхён в темноте, полностью абстрагированный от мира. Хёншик говорил, это из-за оргазма. Повязка тоже сыграла роль. Он не очень видит, куда именно его сажают, но судя по всему, это просто пол. Шорохи, вздохи и вот он чувствует терпкий запах, ожидая чего-то. И конечно же не заставляют ждать. Головка тычется ему в щёку и он раскрывает рот, обхватывая наполовину. Хёншик более активен в такие моменты. Когда у Тэхёна отнимается всё и он не может двигаться, то хён же противоположность. Хватается за волосы, направляет, ускоряет темп, отчего всегда слезятся глаза. А потом изливается в рот, но никогда не отстраняется быстро. Двигает бёдрами пару раз, слышит, как проглатывают и поднимает, стискивая скулы для поцелуя. После такого они сидят несколько минут, заметают следы и одеваются. Хён всегда говорит, что ждёт следующей ночью и что обыло очень круто. В некоторые дни даже «повторим?» Это происходит каждую ночь. Тэхён чувствует, будто у него тайна от всех вместе с хёном и никто даже не догадывается. Взрослый Ким настолько сильно ухмыляется, прекрасно зная, что это даже минимум того, как все вокруг все думали. Подружились, вот круто! А если я подойду к Тэхёну, он познакомит меня тоже? Блин, он такой общительный, я бы не смог так легко заводить друзей! Он такое слышал. На последней неделе тоже. Они всё также общаются, встречаются ночами, но днём Тэхён замечает, как около его хёна чаще стал появляться Уджин. Не зная, какие у них отношения, он просто молчал и следовал за хёном ночью. Странно, но Тэхён всегда чем-то недолюбливал Уджина. Удивительно, потому что они были соседями по комнате несколько смен подряд. Но просто не нравился. Чуйка? Кто знал. Тот любил брать печенья и конфеты, которые привозил Тэхён каждый месяц. Когда его спрашивали, а почему не привезут свои, то всегда ставили в неловкое положение. - Тебе что, жалко? – а Тэхёну не жалко. Видимо, не только конфет. Потому что в последнюю ночь, когда все будут прощаться уже утром, Хёншик говорит, что будет скучать, ведь больше не увидятся. - Но мы можем пересекаться в будущем. - Не знаю. Посмотрим, как жизнь обернётся. - Жалко, что нельзя не пересекаться с определёнными людьми, вместо нужных. - А с кем бы ты не хотел? Я думал, ты у всех любимчик и сам всех любишь. - Да я бы с радостью, но.. в общем. Ты же знаешь Уджина, он мой сосед по комнате. Почему его тогда не смутило внезапно затихший парень, вопрос нескольких лет. - Так вот, он бывает иногда очень надоедливым. Всегда говорит: либо я, либо конфеты. Тебя что, жалко, и бла-бла-бла, я же не жадный, хён? - Совершенно нет. Просто человек не привык получать отказы. Прозвучало так, будто говорили об одном общем знакомом. И снова никаких мыслей не посетило голову маленького Кима. - Мне кажется, нам пора по кроватям. Ну что, мелкий, - потрепали по голове, а оказалось, что по нервной системе, - не скучай. - Буду же. – И был уверен в этом. Пока в следующую смену не узнал о романе каких-то двух мальчиков в прошлом году. Сердце ушло в пятки, потому что казалось, что теперь выхода нет. Все узнали. Все узнали. Только не про него и Хёншика. Почти попали. Только про Хёншика и Уджина. И ведь не поспоришь, и не опровергнешь, сказав: «Нет, он был со мной!» Но как он мог, когда есть собственный страх, общественное мнение людей, с которыми ему проводить ещё одну смену, и фотографии со свидетелями встреч. Смог тогда только безразлично просмотреть две фотографии, где два мальчика стоят спиной, где один на коленях, как обычно. Но не совсем обычно. Там не было Тэхёна и на коленях стоял Уджин, чьё лицо было не очень видно, ночь всё-таки, да ещё и снято в дверную щель за пару секунд. А личность Хёншика было не так и сложно определить. Его неизменная жёлтая майка очень выделялась на фоне швабр и мячей, в которые все играли после обеда. А ещё необычного факта о любимом хёне. «Слышали? Хёншик опять кого-то нашёл. Я уж думал в прошлом году, что остепенился.» Послышался звук. Склизкого, пустого, но не полностью. Что-то тогда треснуло в Тэхёне. Как и кружка с молоком на завтрак. Никто правда не поднял и не подошёл сзади. Долго ли ещё будет облегчение от этого с привкусом страха? Долго ли ещё он будет избегать слова «скучать» в своей жизни, не произнося его больше ни разу? Долго ли он будет ненавидеть слова о любви в ненужные моменты, где их обесценивают? Долго. До своего двадцать второго дня рождения точно.

***

Две тысячи двадцатый год, тридцать первое декабря. Мать кричит что-то на первом этаже. Тэхён только открыл глаза, а уже чувствует что-то неладное. Пахнет чем-то знакомым. Шея немного побаливает, когда он поднимается с постели, хмуря брови. Жмурится от света в окне и решает попытаться не забыть сегодня не открывать окно. И постараться не общаться с Чонгуком допоздна снова. Ну, в одном он уже сейчас начинает сомневаться. Правда всё равно улыбается при упоминании младшего в голове и выглядит наверное глупо со стороны. Уже хочет открыть чат и поздравить всех там с новым годом, куда добавили на последней прогулке и Пака, но его отвлекают слова, застывшие в голове: - Тэхёна, отец пришёл, спускайся! Опять. Закатывает глаза, хотя ненавидит это делать. «Ну извините, это мой организм, он не специально». Не знает, специально ли портит праздник ему сегодня, приходя в который раз. Но надо вставать, ведь мать и слова то плохо слышит из-за слуха, куда ей до мыслей со второго этажа. Парень плетётся совершенно без ускорения, а в очень медленном темпе. Спросонья все такие. Так и скажет, если что. Если они собираются разговаривать. Тэхён фыркает себе под нос, напрягаясь. Проверяет время, но получает вместо времени сообщения в общем чате и конечно два в отдельных диалогах. Чонгук: 09:02 ХЁН БОЖЕЧКИ МЫ СТАЛИ НА ГОД СТАРШЕ ВСЕ У МЕНЯ ЕСТЬ ФОРА СЕГОДНЯ Глупый, наивный, маленький, очаровательный парень, - крутится в голове у Кима. То, что он вчера успел опять обогнать младшего в возрасте тот не знает. О его дне рождении вообще знает мало кто. Например, Пак. ПАКПАК: 00:01 Я УСПЕЛ ПОЧТИ Ещё секунда и я бы уснул Хвали бога за то что я такой лучший друг и первый поздравляю тебя с тем что ты старше теперь на два года подряд И снова не специально глаза оборачиваются в неизвестном ритме. Но точно не так, как от: - Тэхёна, давай быстрее. «Зачем?» Ступенька за ступенькой и уже слышны отголоски разговора взрослых на кухне. Снова он жалуется ей на что-то. Даже проверять не хочется. Кто знает, может опять на свою нынешнюю жену. Тэхён ещё не заставал таких моментов, но мать рассказывала. Смеялась с глупости всей ситуации и рассказывала. Когда его нога ступает на кухню, первое, что он видит и чувствует – сигареты. Дешёвые скорее всего. Хотя, запах одинаковый у всех. Если этот мужчина и верен в чём-то, то в табаке точно. - Поздороваешься с отцом? – мать стоит у плиты и уже разогревает что-то. Опять пришёл поесть. Сейчас кофе попросит. - Сынок, с новым годом. Кофе сделаешь? – как будто есть выбор. Вот тебе и причина. Либо кофе, либо праздник. Вот так разрыв. И где же та встреча двух родственников? Ну, вот прямо сейчас происходит. Которую вытягивает одна только женщина, активно ведя разговор о сугробах, которые в этом годы очень большие. И ещё о чём-то, ведь это приводит к вопросу. - Так где ты учишься? – спрашивают с зажатой сигаретой в зубах, роняя всё мимо пепельницы. Вопросы тоже, видимо. - На юридическом. Третий курс вот уже. – Сухо отвечает парень и насыпает вторую ложку сахара. Тэхён правда пытается вести диалог. Но чтобы что-то вести, надо, чтобы что-то было. - Как время идёт.. да.. А где Мин На? - Спит ещё наверное, опять в телефон допоздна играла! – мать находит новую нить для беседы, пока Тэхён ставит кружку на стол без слов. А что говорить? Держите? Или «держи»? Так и проходит встреча с отцом, ушедшим из семьи. Знаете, обычно это более трагично, не так ли. Но не тогда, когда ты его видишь чаще, чем собственного брата. Чьим отцом он и не является, так что не поймёт иронии. Стирка ковра, покупка дивана, переезд, рождения сына, праздники – чего только не придумают головы родителей, чтобы был шанс поболтать за чашкой кофе. Тэхён ненавидит кофе. Он горький и никогда не может быть идеально сладким, становясь приторным. А ещё парень слишком много их заварил. Также и с их «встречами». Когда человек уходит с неприятными воспоминаниями, то было бы лучше его не видеть, иначе появляется чувство какой-то фальшивости, сладкой лжи, будто всё идеально. Ким теперь не маленький. Он давно всё знает и осознаёт. Это и отвечает всегда матери на вопросы: - Почему ты его так не любишь? Вон, как Мин На любит, а даже не её отец. – Она протирает стол, а Тэ стоит к ней спиной, намыливая тщательно кружку. Уже хочет ответить, но незачем, - хотя, что ты, что она, не пишете ему. - Зачем мне ему писать? - Ну, что значит «зачем»? – он бы ответил, вертится на языке, - он же твой отец, надо общаться хоть иногда. - Мам, я уже третий год говорю ему, где учусь, - проговаривает парень и дёргает плечом, - смысл понятен? - Ну да, вся семья у него такая, не обижайся. Она быстро сворачивает тему, а у Тэхёна уже давно всё забылось, но вспоминается при каждой встрече. Тут дело не столько в неприязни, сколько в неловкости, непонятности, замешательстве. О чём ему с ним говорить? Хотя стойте, Ким даже не знает, как к нему обращаться. Как у вас дела дома? Как у тебя дела на работе? На счету Тэхёна ни одного раза, что он называл его отцом или по имени. - Какая обида. Мне просто с ним некомфортно. Мам, ты же ему не отдала вчерашнее новогоднее мясо? - Нет, всё, иди. Опять нервничать из-за вас начну. - Из-за него, - поправляет Тэ, но прекрасно знает, что не слышали. Никакой драматичности. Проблемы со слухом действительно есть. Даже причина имеется. Вон, пять минут назад допила кофе. Скорее всего это тоже входит в список причин безразличного отношения. Он довольно широк. Пока Ким отвечает Паку, чтоб тот не зазнавался, ведь они ещё одногодки, снова и снова всплывает этот перечень. Две тысячи одиннадцатый год – слух. Он тогда был пьян, а мать не ожидала такого поворота точно. Еда, стол, стулья, мать, всё полетело вниз. Как и сердце Тэхёна. Как и уважение к человеку. Как и слух у женщины, так широко улыбающейся ему на следующий день. Две тысячи восьмой год – интрижки. Хотя нет, не так. Тогда Тэхёну стало известно о них. Случайно, а лучше бы вообще никогда. Было бы больше удивления на лице Тэ, когда ему сказали о своём маленьком братике от женщины из Китая. Две тысячи девятый год – воровство. Или тогда это только началось. Началась покупка нового дома, строительство, материалы, работы, всё, в чём мать не разбиралась. Потому все полномочия и были у него. И бюджет, к сожалению, тоже. Не сходится многое, когда плитка по его словам стоит триста тысяч вон, а в магазине вдвое меньше. Просто проходили мимо, просто спросили, просто начали подозревать. Две тысячи двенадцатый год. Касается его. Во всех смыслах этого слова. По правде говоря, мужчина не так часто пил. Была проблема лишь в остановке. Одна бутылка стала причиной и многих других, и многого другого. Такого, как и ворохом одеяла за спиной в два часа ночи. До сих пор непонятно, перепутал ли тот кровати или действительно руки начали гладить бока и задницу спящего мальчика. И как же Тэхён ненавидит себя за то, что прекрасно знает ответ. И кучу раз прокрутил его в голове за последние пару лет. Как начали приспускать штаны, трусы, и продолжать трогать-трогать-трогать. Как прошипели, чтобы не шумели и притворились, что спят, когда мать увидела их обоих. Не поняла, да и вряд ли бы даже допустила мысль. Потому что дальше стало ошеломляющим даже для нынешнего Тэхёна, который прокручивает это время от времени. Вжикнула молния на наверняка грязных джинсах, в которых мужчина пришёл, и снова тишина. Лучше бы она и продолжалась, чем дальнейшие скользкие звуки колом стоящего члена, потирающего между половинок младшего Кима. Он не вошёл, но от выступающей смазки это ощущалось, будто протирают какой-то смазанной палкой, хотя, действительно очень похоже. Кончили не очень тихо, из-за вырвавшегося стона. Не такой, как у Хёншина конечно, но тоже от мужчины постарше. А ещё также оставили всю жидкость на нём, надевая всё обратно. И он уснул. Быстро и нагло уснул, даже не потрудившись встать. Тэ смотрел в тёмные углы комнаты и выжидал, пока стрелка на часах дотянет до хотя бы половины. За это время успеют крепко заснуть. И он выждал. Не уснул, чёрт возьми. Поднялся, осмотрелся, и пошёл в ванную. Зачем снял трусы, потирая место и нащупывая там стекающую жидкость, остаётся загадкой до сих пор. Опять интересно? Тэхён, ты узнал слишком много из-за этого чувства. Оправдывать отца? Он был пьян, однозначно. Но настолько ли, чтобы обо всём забыть и не помнить до сих пор? Не кидать многозначных взглядов, не выводить на разговор, не бояться смотреть, жить, называть себя отцом. Это, наверное, отвратительно. Неизвестно самому Киму потому, что обо всём этом успел забыть и он сам, начиная с того момента и до поступления в университет. В часы тех тихих дней с самим собой ему было проще найти все ужасные моменты жизни, чем начинать грезить о прекрасном. Похоронил свои мысли полностью, громко хлопнув крышкой. Теперь скребёт её ногтями, стирая в кровь, прося выпустить, не давать дальше обо всём думать и вспоминать, анализировать, пытаться начать жалеть себя. Но что ещё ужаснее, чем не ненавидеть за заслуженное? Почему он ненавидит его из-за всех причин, но только не из-за этой? Почему не чувствует ни-че-го при мыслях об этом? Должен ведь быть грязным в своём представлении, несчастным от этого, с подбитым восприятии о мире, о взрослых мужчинах, об отцах.. но почему ничего? Даже ненависти? Только навязчивая мысль – заставить. Заставлять ненавидеть, ощущать грязным, быть злым на всю жизнь из-за той ночи, но почему..почему. Он псих. Ненормальный. Со сломанной психикой точно. С проблемами, которыми не делится определенно. И нынешней жизнью, которую похоронил так же.

***

Но. Всегда есть но. Он звонит ему по утрам и вечерам, не давая уснуть. Оно и они пишут ему все праздники. Сообщают о том, что все друг по другу скучают и ждут новой сессии только из-за новой сцены борьбы танцора и старосты. А Чимин тактично умалчивает, когда всплывает имя Юнги на долгие пять секунд. Контакт Юнги был(а) добавлен(а) в беседу «ФИЛОСОФЫ ГРУППЫ ТРИСТА ШЕСТЬ» контактом ПАКПАК. ПАКПАК: 17:02 Он не продержится в обществе больше пяти минут Засекайте ребят И Тэхён на более, чем сто процентов уверен в совершенно других намерениях Пака. Лучший друг настолько очевиден, что даже выигрывает у недальновидных Хосока и Момо. Вы: 17:04 Да он прочитает то через часов шесть Чонгук: 17:04 Семь и он открывает диалог Вы: 17:04 Восемь и печатает Чонгук: 17:05 Девять и мы видим смс «пак чимин ты чо идиот» Юнги: 17:05 пак чимин ты чо идиот ПАКПАК: 17:05 О хён Как тренировка? Юнги: 17:05 А то не знаешь каратыш А вот это уже их личное. Поэтому и он, и все остальные дальше ничего не пишут. В беседе и с этими двумя много суматохи. А он вообще-то планировал поболтать с Чоном. Чонгук: 17:13 Хён Ты можешь по видео? В беседе сейчас у них своя тусовка, а мы выше этого Комната заливается его смехом, а через пару секунд и чонгуковым. Тэхён даже хотел бы перестать, чтобы лучше слышать. Господи, какие сопли, Ким Тэхён. Собери их, потому что тебя вызывают на том проводе. Чонгук сидит в чёрной худи с кучей вызывающих надписей на английском. И было бы куда брутальнее, не натяни он её на ноги, сидя в позе лотоса. Ещё и качается туда-сюда, как и сердце Тэ. Тук-тук-тук. Тук-тук-ту-у-к. - Хён? - А, что? - Я хотел бы спросить, но не знаю, могу ли я… - начинает бормотать он и накатывание шнурка на палец кажется ему куда интереснее, чем экран. - Можешь, Гука. Что там? - Я.. то есть ты… Мы же говорили о твоих стихах, так? – согласно кивает, успокаивая, спрашивай, тебе всё можно. - И вот… Сколько ты написал за последний год? - Тебе бы в журналисты, Чонгуки. Не ожидал я конечно такого вопроса, ну что же, придётся ответить. – Парень улыбается, видя, как начинают суетиться и бегать глазами по своей комнате. – Успокойся, всё в порядке. Тридцать примерно. Я не то, чтобы считаю их. Да и читать не очень люблю. - Тридцать…? - Да, а что? Прости, на сборник ещё не накопил. – Хрипло смеётся Ким и ждёт ответной реакции, но смотрят так грустно, что ещё чуть-чуть и он начнёт переживать. – Что случилось? - Я соскучился, хён. Ну зачем. Ну зачем, сердце, ты так бьёшься, когда должно бояться? Почему не хочешь обратно, а тянешься к человеку, который спрашивает странные вопросы и начинает ни с того, ни с сего тебя тревожить? Отчего так хочется ответить тем же. Что так же и даже безумнее, чем казалось возможно самому себе. Хочется снова почувствовать успокаивающий запах. Не такой, как у остальных, не с сигаретами, а чтобы как у него, с духами в виде зайчика. Хочется снова мягкий голос и смех вживую, а не через не очень хорошее качество телефонов. Чтобы снова облокотились на плечо, чтобы приятная тяжесть на них и мешающие волосы в лицо. Невозможно сильно тянутся руки дотронуться до чёрных волос, и чтобы зарыться в них, помассировать. Он может говорить такие вещи. Что такого, когда скучаешь? По дорогому человеку. По любому человеку. Скучать – ведь тяга. Это неподвластно ни кому-то, ни тем более Ким Тэхёну, чьи слова вырываются быстрее всех анализов о том, может ли он говорить это. - Я тоже очень соскучился, Чонгуки. – Говорит и ищет глаза, что так упорно смотрели вниз, но стоило произнести последнее «Чонгуки», как Тэхёну кажется, не увеличились ли у него зрачки, когда он видит в более чёткой картинке удивлённое и такое доброе, красивое, родное лицо в маленьком дисплее. - Хён, я.. - Тэхён, быстро спускайся! – крик матери снизу. Лицо младшего немного зависло от связи, но огорчение успело запомниться в голове Тэхёна. - Прости, Гука, я перезвоню ещё. За свою жизнь он накопил много вопросов. Успеет ли ответить, честно говоря, сомневается с каждым годом. Потому то они только прибавляются. Надо было отвечать Хёншику в тот день, когда спросили имя? Стоило ли быть таким любопытным и идти следом за самым подозрительным человеком в его жизни? Зачем иметь сожаления о тех касаниях хёна, полученные добровольно? А добровольно ли? Имеет ли смысл сейчас жалеть о том, что не закричал при первом касании отца в ту ночь? Должен ли он продолжать терзать себя воспоминаниями, ставшими настолько прилипшими в сознании за последние четыре года, что смотрят уже с безразличием? Почему он испытывает стыд за свою безразличность ко всему этому? Пока он спускается по лестнице вниз, чувствуя холодные ступеньки пальцами на голых ногах и странное предчувствие, то добавляет ещё один. Что случилось, дослушай он до конца Чонгука, хоть раз проигнорировав вечно зовущую мать?

***

Сегодня третье января, а он уже вымотан от праздников. Задумываясь и смотря назад, парень не может вспомнить, а когда ему было уютно в этом всём? Почему он раздражается от каждого раза, когда его зовут? А вдруг, и матери плохо? Кто ей поможет, если не он? Маленькая Мин На сможет лишь позвать его или начать плакать, зная, что брат не будет. Он же сильный, потому и не плачет. Знает ли она, что не из-за храбрости уж точно. «Какой же ты, чёрт возьми, ужасный», - как мантру шепчет отголосками собственного анализа себе Ким. Он ненавидит в себе то, что чувствует себя ужасно в моменты долгого нахождения здесь. Где от давящих стен с этими одинаковыми обоями во всех комнатах, но с разной расцветкой; от криков матери, доносящиеся сейчас из зала; от того, сколько мата встречают его на пороге, и пока даже он не разобрал, в чью сторону они адресованы, здесь – не его дом, это всё, что он знает точно примерно полтора года. - Ты знаешь, что денег опять нет? Куда ты смотришь?! – женщина сидит на кровати с разложенными деньгами перед собой. Опять пересчитывала. И, судя по всему, снова неудачно. – Опять пропало сто тысяч вон! Этот вор конченный опять приходил, да?! - Его не было, - одними губами отвечает Тэхён и начинает заново считать. Знает, что точно будет не хватать. Надо оттянуть момент, насколько это возможно. - А ты ночью спишь и не слышишь, конечно! Я то глухая и слепая, а ты куда смотришь?! - Мам, как я могу ночью.. - Рот закрой… - протягивает гласные в конце и берёт телефон с зарядки. Спектакль начинается. - Его не было, мам, ты же сама дома была всё это время. - Откуда я знаю, может он через окно пролез где-то, а ты лежишь, со всякими общаешься и не слышишь нихуя! – она вскидывает рукой, пока другой держит аппарат около уха и слышит только гудки. Он же охранником нанимался при рождении. Охранником, врачом, бухгалтером, уборщиком, нянькой, грушей для морального битья и просто Ким Тэхёном в семье Ким. - Откуда мне знать, приди он ночью? - Молчи сейчас лучше… - вдыхает носом, злится. – Ах ты сука, опять домой приходил?! Как не стыдно у матери собственной воровать, тебе нормально живётся?! Ответил всё-таки. Громкость у женщины на телефоне максимальная, поэтому слышно, как отвечают с неприкрытой злостью. Злятся, кричат с тем же порывом, обижаются в душе, что по нескончаемому кругу обвиняют. В какой-то момент ему дают трубку. Тэхён почти закатывает глаза от этого представления. - Да. - Что у вас там, какого хуя деньги пропали и опять на меня она валит?! Скажи этой ненормальной, что меня не было уже месяц дома! - Я сказал ей сразу, - держит ровный тон младший Ким и трёт переносицу. Опять хмурится непроизвольно, когда мать не перестаёт кричать над другим ухом. – Она не верит, как будто ты не знаешь. Сто тысяч пропало в который раз, а она не догадается положить их на счёт, вот и всё. - Ты же знаешь, что я не крал? Меня не было, с какого перепуга вообще я здесь виноват?! – на фоне слышно, как приглушенно кричат его друзья. Отошёл от них подальше наверное. Когда звонит мать после месяца молчания, то прогнозы такие себе. - Я всё знаю. Ей бы кто объяснил. Его прерывают, отбирая телефон и по новой начинают выпытывать правду. Было бы что. Тэхён стоит, оперившись о кресло около порога и выжидающе смотрит на то, как активно машут руками, придумывают тысячи доказательств, что Тэён виновен точно. Внутри закипает что-то, когда слова не заканчиваются, а продолжают сыпаться. Брату на том проводе не лучше, думается Тэхёну. Он не очень любит своего старшего, но это не отменяет ничтожной жалости и несправедливости за него во время таких разговоров. Заступаться он пробовал. Даже сейчас может, но сделал всё возможное на данный момент. Это осознание не останавливает закипающую кровь в теле, от этого палец не перестаёт дёргаться, не получается остановить ком тревоги, застрявший в горле, который он так пытается прорвать, сдерживая панику. - Да чтоб ты сдох! Я же знаю, что это ты, пидарас! – добивает мать своего сына, когда слышатся гудки сброса. - Мам, хватит. Успокойся. – Его выход. Теперь всё, что он может, это успокоить. Его бы кто успокоил. - Отвали от меня! Если бы не сидел в своём телефоне бесконечно наверху, а следил за тем, что происходит в доме, то ничего бы не пропадало! Я молчу про твои вернувшиеся гулянки! У тебя мать больная дома, а ты «с друзьями перед новым годом встретиться решил». – Передразнивает она хорошо. Смогла бы передразнить накипающую панику и бьющееся сердце и приступы тошноты? - Мам, причём здесь они? – его голос не дрожит, ничуть. Если и да, то точно от холода по ногам. Надо уже наконец начать носить носки хотя бы зимой. - Рот закрой, я сказала! Чтоб больше не слышала о всяких Паках и этих одногруппниках. – Тэхён поворачивает голову к ней, когда она видит его взгляд. Прожигающий, оскорблённый, сломленный. – Молчать! Пока ты там шляешься, я на работе пашу, как проклятая! И деньги зарабатываю не для того, чтоб один сын – воровал, а другой не видел этого! Деньги-деньги-деньги. Они дают много, по всей видимости. По крайней мере матери они дали то, к чему она пришла. Новый дом, куда они переехали из старого двухэтажного дома с двумя комнатами и пятью соседями с общим коридором. Очень много знакомых в своей сфере и появившийся авторитет. Пару колец, браслетов, цепочек, с бриллиантами, изумрудом. Несколько миллионов, которые она прячет у себя дома от страха попасть куда-то из-за такой суммы на счету. Дорогие лекарства, которые ни черта не помогают, если она не ляжет в больницу. Врачей, которые ей твердят то же самое. Но это одна сторона. Та, которая видна лишь обладателю. Видит Тэхён другое. Злость, страхи, агрессию, неуважение к чужому мнению, обесценивание других и принижение труда остальных, надменность при словах «может, не купим?», когда хочет купить всё, ведь они что, нищие? Скорее всего, в момент, когда карьера его матери пошла в гору, то карьера семьи упала ниже плинтуса. Ему бы пользоваться. Покупать дорогие телефоны, вещи, ездить куда хочется, просить на личные расходы, ходить в дорогие кафешки и вообще, что там делают те, у кого есть деньги, да, дорогая мать? Ощущай он власть над этими деньгами, он бы не терпел другое пожирающее чувство, не слабее жадности. Ненависть. Они – причина радости у одних, горя и разрушения у остальных. Необязательно их не иметь, чтобы такое не чувствовать. Я их ненавижу. - Я их ненавижу. - Чего? – прикрывает один глаз, действительно не расслышав. Он может говорить? Чёрт возьми, может он сказать хоть что-то в этом доме, чтобы его услышали?! Тэхён так боится всего, что встаёт в ступор, когда понимает произошедшее. Он действительно что-то сказал вслух. Не пробормотал, не в сторону, не за спиной себе под нос, не в мыслях. - Мам, что дали тебе эти деньги? – он не замечает, как голос начинает дрожать с каждым звуком. - Ты хоть знаешь, как я их зарабатываю и с каким трудом?! Они дали не мне, а вам, неблагодарные! – полностью переключилась на него, позабыв о краже. - Я спросил, что они дали тебе. Она замолкает. Тэхён не хочет останавливаться. Только не сейчас. Только не сейчас, мать твою. Сжимает кулаки, жмуря глаза и смотрит напротив. - Знаешь, мам… - втягивает носом воздух, собирая не столько кислород, сколько смелость, - тебе, они, может быть и дали что-то: дом, украшения, всё, чем ты пользуешься, но думаешь ли ты о.. думаешь ли ты обо мне? О Тэёне? Мин На одна пока что ничего не понимает, но такими темпами и она скоро узнает о том, какие ценности ты имеешь. – Говорит громко. Уже не догадывается, что теперь не из-за слабого слуха человека, а из-за порыва, эмоций, истерики. – Ты нас водишь куда-то и говоришь после этого, что зачем нам нужны друзья? Зачем мне ходить с кем-то, когда я сходил с тобой и сестрой. Но ты.. ты вообще понимаешь, что говоришь в такие моменты? Она молчит. Не понимает ничего. Её сын говорит с ней. Не так, как всегда. Далеко не так. - Что ты.. - Нет, нет, нет, погоди… я не для этого терпел всю чёртову жизнь, чтобы сейчас замолчать. Ты.. ты можешь со мной обсудить моё любимое кино? А музыку? А ты хотя бы знаешь, что я люблю делать и куда хотел поступить?! – лицо отражает замешательство, - ты правда, правда думала, что мне нужен этот юридический? Да я терпеть не могу политиков из-за несправедливости! Ты даже такой мелочи не знала, я уверен. Как ты, скажи мне, я могу общаться с тобой так же, как и с друзьями, которые знают обо мне хоть что-то, когда не знаешь абсолютно ничего обо мне? Посиделки с матерью, которая пытается выдавить из себя улыбку, а потом через час жалуется на боли во всём теле не заменят мне друзей, смирись ты уже с этим. Ты – моя мать, но всё ещё не друг. Я же.. – опускает руки, которыми так активно убирал волосы с лица, - я же правда старался терпеть все твои заскоки.. я всегда приглушал желание высказать тебе всё, не потому что ты обидишься, разозлишься, да что угодно! Но знаешь почему? Да, давай узнаешь меня получше прямо сейчас! Себя тоже. - Тэхён.. - Да, представь себе, я знаю о тебе побольше твоего обо мне! – усмехается, полностью ломая голос, который дрожит будто осиновый лист на ветру. – Так я не закончил. Я не говорил, потому что так уверенно знал, что ты ни черта не поймёшь. Начнёшь затыкать, как сейчас. А я.. я сдуюсь и замолчу, как при всех наших разговорах о моём мнении. Ты меня не поймёшь, а я больше и не буду начинать этот разговор. – Глубокий вздох через заложенный нос, который не перестаёт покалывать, как и пальцы на руках, - но теперь, знаешь.. теперь уже поздно брать слова назад, да? Поэтому я скажу честно: я тебя боюсь. Я не вижу тебя другом. Я не знаю, смогу ли вообще. После недолгого молчания она смотрит на него с непониманием и говорит, что было так ожидаемо, но не менее ужасно: - Что ты несёшь. Это контрольный выстрел. Глаза начинает щипать, как и в носу. Только не здесь. Поэтому он делает то, что хотел несколько лет. Несчастный телефон летит куда-то мимо женщины. Слышно, как разбивается экран об плитку на стене. Как она вскрикивает и уже готовит отборный мат. Но на сегодня с него хватит. - Эта вещь – всё, что мне нужно было от твоих денег. – Идёт к вешалке и ищет свою куртку среди маленькой розовой и большой шубой. – Но, если так подумать, то такая себе цена за то, что у меня отняли мать. Хлопает дверь. Закрывается одна часть Тэхёна, разрушаясь и открывая новую. Ту, где он бежит как бешеный на остановку. В лицо бьёт морозный ветер, а под ногами так мокро. Даже кроссовки забыл надеть. И всё-таки пора носить хотя бы носки. Автобусное место, которое являлось местом для разглядываний сейчас стало точкой невозврата. Обратно он не вернётся сегодня определённо. По правде говоря, он сейчас почти ничего не видит. Вода в глазах закрыла весь обзор, так и не стекая. Из-за этого он видит только несколько больших неопознанных объектов, пыхтящих и пахнущих бензином. Он обещал же, что не будет. Из-за неё точно нет. Тэхён, ты такой идиот. Но теперь хотя бы не трус. Не сбегал бы, дождавшись ответа, было бы менее болезненно. Хотя ответ бы принёс больше боли, нежели сейчас он себя чувствует. При мысли о ней Тэхён зажмуривается, громко вдыхая воздух. Не слышно ничего, кроме частого дыхания и не уходящей паники. Что придут, заберут обратно, ответят так, как Тэхёну совершенно не нужно. И когда он слышит чей-то знакомый голос, то хочет встать и начать бежать дальше. - Тэхён? – Это не мать. Она никогда так аккуратно не прикасалась, будто боясь спугнуть. – Тэхён, что с тобой и почему ты… ты что, босой?! - Юнги?.. – как в бреду зовёт его имя, хватаясь за руку. Что после он говорит, Тэхён практически не разбирает из-за страха упустить чужое запястье. Тот что, звонит Паку? Они долго сидят. Его ноги давно завёрнуты в шапку бини Юнги. Друг сидит на корточках около Кима и держит за руку, прося сказать хоть что-то. Тэхён и говорит судя по всему, потому что Мин резко начинает двигаться, доставая телефон. Тэхён не отпускает, смотря вниз на шапку в снегу. Бормочет, еле шевеля губами. «Не надо оставлять меня, прошу..» Никто и не оставляет, ведь через несколько минут к ним прибегают. Запыхавшийся Чимин в спортивных домашних штанах, которые Тэхён называл отцовскими, без шапки и даже без шарфа. Хотя бы в куртке и в кроссовках, которые Тэхён и видит первыми, всё ещё держа голову, направленную в землю. Почему их две пары? Рядом с чиминовыми найками также быстро появляются больно знакомые пумовские и Тэхён чувствует, что начинает задыхаться от теперь уже усиленной паники. «Они не должны были видеть. Он не должен был видеть. Чонгук, зачем ты пришёл сюда? Прошу, уходи…» Наверху кричат, просят объяснить, в ступоре Чимин даже не двигается с места. След на снегу так и остаётся несдвинутым. Только не Чонгука. Правая нога ступает куда-то из своего места и Тэхён в эту секунду, пока смотрел, не отрываясь за ними, поднимает голову и судорожно ищет глазами младшего. «Нет-нет-нет, уходить тоже не надо. Куда ты..» Перед ним садятся на корточки, вместо вставшего Мина, и не разрывают зрительный контакт. На нём нет куртки, а его любимая чёрная мягкая худи с накинутым капюшоном и вспотевшими волосами. Красивое лицо не моргает, смотрит туда-сюда, мечась по глазам. Красивые губы начинают говорить и Тэхён почти уверен, что в эту секунду услышал крик в тишине, разбудивший его. - Тэ.. мы рядом. – Хватается за руку, сплетая пальцы. Тэхён сжимает их сам, активно кивая. – Я рядом. Нос заложен, не давая почуять родной запах, когда к нему приближаются, сокращая всё ненавистное расстояние. И в этот момент Тэхён убеждается точно, со крипом в сердце. Это всё ему необходимо. Тянет второй рукой Чонгука за шею, вмиг теряя уверенность, но уже поздно. Гуку дали знак, он им пользуется. Хватается за плечо, хмуря брови и сжимает в руках. Обнимает. Ким Тэхён, двадцать два года, сидит на остановке, в окружении дорогих ему людей и плачет в плечо парню, в которого, судя по всему влюблён. Ведь: - Что тут делает Чонгук? - Тэхён позвал его, когда я просил что-то сказать. – Глубоко выдыхает Юнги, растерянно смотря на друга, чьё лицо излучают ту же боль, что и у плачущего Кима. Родственные души, не иначе. – Я растерялся так же, как и ты сейчас. Но почему-то был уверен, что это нужно. Что было бы, не спустись он в тот день вниз?