Попаданец в мир Наруто: Путь Котецу Хагане к Силе

Они кивнули, и мы снова поднялись на деревья. Двигались уже заметно увереннее — и Токара, и Цубаки. Ошибки остались, но в движениях появилась чёткость, желание не отставать и быть наравне. Молчание сопровождало нас добрую половину пути, каждый был погружён в свои мысли. Я знал это ощущение — после боя, когда вроде бы всё закончилось, но что-то внутри зудит: тревога, подозрение, тень недосказанности. — Слушай, Котецу, — наконец нарушил тишину Токара. — А если его и правда кто-то использовал?.. Ну, типа, как орудие? Можно же чакру животному впихнуть? — Можно, — ответил я, не сбавляя скорости. — Есть техники контроля разума Гендзюцу. Есть и те, кто просто экспериментирует. С животными проще — они не жалуются и не требуют объяснений. Цубаки помолчала, потом сказала: — Тогда это не просто кабан. Это кто-то за ним стоял. Кто-то опасный. — Возможно, — кивнул я. — Но доказательств пока нет. Поэтому и несём в деревню. Пусть спецы из отдела анализа поработают. Может, вычистят чакру, или найдут остатки печатей. В этот раз мы добрались до Конохи менее чем за полтора часа. Двигались быстро, почти без остановок — сказывалась и тренировка, и лёгкое напряжение от произошедшего. Лес пролетал мимо, словно размазанные мазки зелени и коричневых стволов. Мы почти не разговаривали — у каждого в голове крутились мысли о кабане, о странном разрезе на его голове, и о том, что за этим может стоять. Когда показались знакомые ворота деревни, Токара выдохнул с облегчением, а Цубаки чуть замедлила шаг, будто не спеша возвращаться в привычную суету. Я же чувствовал, как внутри всё ещё гудит настороженность. — Доклад сначала, — сказал я, не оборачиваясь. — Потом решим, что делать дальше. Они молча кивнули. Мы пересекли ворота Конохи, поприветствовав дежурных чунинов короткими кивками. Один чунин внимательно осмотрел наши вещи, уделив особое внимание свитку, содержащему запечатанное тело кабана. — Прямо в штаб? — спросила Цубаки, догоняя меня. — Да. Надо, чтобы специалисты посмотрели. Это уже выходит за рамки обычной миссии ранга C, — ответил я, направляясь в сторону административного здания. — Возможно, там не только мутировавшая чакра. Разрез на черепе… это не дело обычного хищника. Токара шёл рядом, молчал. Видно было, что он обдумывает всё, что видел. Не каждый день сталкиваешься с таким. Когда мы вошли в здание, я сразу подошёл к дежурному шиноби у приёмной миссий. — Команда с выезда. Требуется экспертная проверка. Подозрение на вмешательство в структуру животного через чакру или иные методы. Он бросил на меня внимательный взгляд, задержался на свитке, который я держал, затем коротко кивнул: — Пошли со мной. — А мои напарники? — спросил я, глянув через плечо на Цубаки и Токару, которые с любопытством наблюдали за разговором. — Пусть доклад напишут, — отмахнулся он, уже поворачиваясь к коридору. — Им тоже полезно научиться оформлять миссии, если хотят быть настоящими шиноби. Я медленно выдохнул и кивнул ребятам: — Напишите, как всё было. Кратко, но чётко. Потом догоните. — Ладно, — кивнула Цубаки, уже вытаскивая из сумки свиток и чернильную кисть. Токара молча присоединился. Я последовал за сопровождающим — это был чунин в стандартной форме деревни. Он вёл меня по коридорам здания штаба, пока, наконец, не остановился у металлической двери с табличкой «Отдел специальных исследований». — Внутрь, — сказал он, отворяя дверь. Я вошёл. Комната была стерильной, ярко освещённой, с массивным столом в центре и несколькими ниндзя в халатах и повязках с символом Конохи. Один из них поднял глаза и кивнул. — Это вы принесли образец? — Да, — кивнул я, снимая свиток. — Запечатанный кабан. Он напал на ферму недалеко от границы. Был слишком агрессивным и… у него странный разрез на голове. Как будто вскрывали череп. Один из шиноби подошёл ближе, взял свиток в руки с осторожностью и повернул его, проверяя печати. — Сколько вам лет? — неожиданно спросил другой, в очках, выглядевший как главный здесь. — Почти семь, — ответил я. — Война не кого не щядит  - сказал он себе под нос, но я услышал — Как ты понял, что это не просто животное? - продолжая —Кабаны не рождаются со шрамами от хирургического вмешательства. Мужчина кивнул одобрительно и жестом велел коллеге приступить к распечатыванию. Я наблюдал, как свиток засиял, и из него начала проявляться туша огромного зверя. Запах крови и земли наполнил помещение. — Интересно… — пробормотал один из исследователей, уже подойдя с инструментами. — Смотрите, чакровые следы на костях. И эти швы… Это дело не медиков. Больше похоже на эксперименты. — Опасные? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Пока не ясно. Но кто-то явно пытался усилить или изменить животное. Мог быть тестовый объект… — он замолчал, переглянувшись с коллегой. Я сжал кулаки. Это уже не просто миссия по защите фермы. Это кто-то играл с живыми существами — и выпускал их в мир. — Что дальше? — спросил я. — Немедленно, — ответил старший шиноби. — А ты… возвращайся к своей команде. — Подождите, — сказал я, уже на пороге комнаты. — А за то, что мы нашли это изменение… команде что-нибудь положено? Мужчина в очках, всё ещё осматривая тушу, поднял на меня бровь, а затем усмехнулся: — О, какой хитрый! Думаешь о поощрении заранее? Он посмотрел на коллегу, обменялся с ним коротким взглядом, а потом добавил, чуть мягче: — Если найдём что-то действительно ценное — мутацию, следы вмешательства или источник чакры — мы напишем в рапорт. Пусть вам начислят военные баллы. — Спасибо, — сдержанно сказал я, развернулся и, как положено, поклонился. — Иди уже, — махнул он рукой. — Молодёжь пошла ушлая… Закрыв за собой дверь, я почувствовал, как напряжение слегка спало. Всё-таки мы не просто убили кабана — мы, возможно, нашли начало чего-то большего. А теперь... теперь нужно было вернуться к команде. Наверное, они уже сдали доклад. Надеюсь, без ошибок. Впрочем, Цубаки точно проследит — у неё с этим строго. Я на ходу открыл блокнот с пометками по баллам и мысленно прикинул: с учётом этой миссии у меня уже набралось около четырёх военных баллов. Две миссии ранга C — по два балла за каждую. Военные баллы, как правило, начисляют только за задания за пределами деревни, особенно если они сопряжены с риском. Распределение идёт экспоненциально, по уровню угрозы. Ранг C — два балла. Ранг B — уже восемь. А за ранг A можно получить целых двадцать четыре. И это только официально. Иногда миссия одного ранга может оказаться в разы опаснее — но формально она останется в своём классе. Цены же на обучение, технику или доступ к определённым свиткам зависят от внутренней классификации деревни. Жёсткой структуры нет — многое регулируется исходя из сложности и уникальности материала. Так что точности в этом деле нет, и всё упирается в спрос, редкость и личные связи. Хотя даже с баллами ситуация была не такой радужной. Техники, доступные в общей библиотеке, по большей части оставляли желать лучшего. В основном — простые, низкоранговые, с ограниченной эффективностью. Такие техники мог освоить любой выпускник Академии, если потратит немного времени и чакры. И почти никто из шиноби не стремился добровольно вносить свои уникальные приёмы в общий доступ. Причина проста: вложить годы в развитие собственной техники — и потом просто отдать её всем? Зачем? Это могло дать конкурентам преимущество или просто обесценить работу. Поэтому в библиотеке не было по-настоящему продвинутых техник, кроме тех, что были внесены Хокаге. Один из прошлых Хокаге, как говорили, попытался создать прецедент — внести несколько собственных техник и тем самым показать пример. Мол, делитесь, шиноби, и деревня станет сильнее. Но результат был не особенно вдохновляющим. Идея осталась благородной, но поддержали её немногие. Каждый держался за своё. Кроме этих техник, ценность военных баллов заключалась в другом — в доступе к специальным продвинутым данным шиноби, индивидуальным курсам или же к закрытым разделам, доступным только по особым разрешениям. Именно в этих разделах могла скрываться настоящая сила. (Хотя точно я и не знаю.) Но в любом случае накапливать баллы было полезно.