Попаданец в мир Наруто: Путь Котецу Хагане к Силе

Фугаку??? Подумал я, вглядываясь в спокойное, но холодное лицо шиноби. Фугаку Учиха. Будущий глава клана. Отец двух гениев — Саске и Итачи. Удивительно что он уже заместитель фронта? Он был ещё моложе, чем я его помнил из аниме, но уже с характерными чертами Мои мысли прервал лёгкий шум — остальные уже начали выходить из штаба. Я спешно последовал за ними. Как только мы отошли от палатки на пару десятков метров, нас окликнул один из мужчин в броне чунина. Невысокий, крепкий, с коротко остриженными волосами и свежим шрамом на щеке, он махнул рукой, подозвав всех. — Внимание. У кого-то есть опыт сбора информации? — спросил он жёстко, оглядывая нас, будто уже заранее знал ответ. Из всех присутствующих только двое — из его команды — подняли руки. — Зеленых дали, — недовольно цыкнул он, качнув головой. — Ладно. Сейчас за пару минут объясню, что нужно от нас, и как действовать, чтобы вы не сдохли в первый же день. Он вытащил из сумки свернутую карту и расстелил её прямо на пне. Говорил быстро, уверенно, будто не первый раз инструктирует новобранцев перед заданием. — Первое: мы не герои, мы — глаза и уши. Ваше оружие — это тишина и время. Если вас заметили — вы провалились. Если кто-то вступил в бой — это уже не миссия B-ранга, а выживание. Он обвёл нас взглядом. — Не вступать в бой. Даже если перед вами ползёт вражеский шиноби без рук и на лбу написано «враг». Обходите. Ваша задача — не убить, а узнать. — У каждого из вас будет сектор, — сказал мужчина, резко постукивая пальцем по развернутой карте. — Мы разделимся тройками, — продолжил он, поднимая глаза и обводя нас суровым взглядом. — Вы идёте в составе тех команд, с которыми были назначены с самого начала. То есть, ваша тройка не разделяется. Ни по одному, ни по двое. Он немного помолчал, давая нам время переварить сказанное. — Не ждите, что вас будут водить за руку. Командиры у каждой тройки свои — и это вы сами. Каждый несёт ответственность. Если ошибётесь — никто не подстрахует. Это настоящая операция. Он снова наклонился над картой, поводя пальцем по меткам: — Сектора уже распределены. Они пересекаться не должны. Ваши маршруты разведки разнесены специально. Любая пересечка с другой группой — это риск срыва операции или, хуже, дружественного огня. Он выпрямился, взглянул на нас серьёзно, чеканя каждое слово: — Запоминайте. Три главных правила: Первое. Не оставлять следов. Неважно, кто за вами идёт: шиноби, охотник или зверь. Если вы оставили костёр, еду, запах, даже просто следы на траве — вас могут вычислить. Второе. Не пересекаться с другими группами. Каждая тройка работает изолированно. Даже если услышите шум боя или увидите знак, не вмешиваться. Это не ваша задача. У вас — свой сектор, свой маршрут, своя ответственность. Вмешательство без приказа — провал миссии. И третье. — Он сделал паузу, и голос его стал тише, но только от этого — строже: — Только на третий день, когда все данные будут собраны, все группы должны выйти в точку сбора. Там мы сведём информацию. Оттуда — возвращение. Не раньше. Если кто-то выйдет раньше — его могут принять за врага. Или он сам приведёт врага за собой. И тогда рискует не только своей шеей, но и всей операцией. Повисла тишина. Где-то на дальнем холме закричала птица — хрипло, резко. Как будто в знак того, что теперь — всё по-настоящему. — Всё ясно? — спросил он, не повышая голоса. — Так точно! — раздались голоса. Я молча кивнул. Мужчина обвёл нас взглядом, выпрямившись, словно глядя сквозь и одновременно — насквозь. Он повысил голос: — Все с собой взяли? Потому что возвращаться не будем. — Да! — хором отозвались мы. Старший кивнул и на мгновение смягчился. — Так как вы не имеете боевого опыта в разведке, — продолжил он, — в этот раз мы покажем ваши позиции. Он вытянул руку, указав на старших в своей группе: — Всё, тогда отправляемся, — сказал он, и в его голосе не было больше инструктажа — только команда, сухая и финальная, как выстрел в воздух. Мы кивнули — почти одновременно, с той сосредоточенной тишиной, двинулись. Прыжки по деревьям шли в рабочем ритме — ровно, без лишней спешки. Ветки гнулись под ногами, кора скрипела в ответ, но мы шли отточенно. Всё было… обычно. Даже слишком. Встретилось пару белок, одна змея — свернулась кольцом и застывшим взглядом провожала нас с корней. Где-то мелькнула птица — вспорхнула с резким хлопком крыльев и тут же исчезла. Но ни следа людей. Ни чакры. Ни шороха опасности. И вдруг — Чунин, шедший впереди, резко поднял руку вверх. — Стоп. — тихо бросил он, даже не оборачиваясь. Мы замерли на деревьях, напряжённо прислушиваясь. Внизу начинался обрыв — довольно крутой, с редкими корнями и кустарником у основания. Чунин спрыгнул первым, пригнувшись. Осмотрелся, поставил пару меток под стволом — и кивнул нам. Когда мы оказались рядом, он указал рукой на участок склона с небольшим выступом и густыми зарослями сверху. Идеальная точка обзора. — Здесь первая точка, — сказал он с деловым спокойствием. — Вот, вы оставайтесь здесь. Он ткнул пальцем прямо в нашу тройку — в меня, Гая и Генму. — Записывайте всё, что движется.Он бросил взгляд вниз, в сторону долины. — Особенно людей. Направление, количество, скорость, повторяемость маршрута. — Встретимся через три дня, — коротко бросил он напоследок, прежде чем двинуться дальше со своей группой. Остальные тройки один за другим исчезали в лесу, сливаясь с ветвями и тенями, словно их и не было. Шорох листвы, еле слышный шелест одежды — и мы остались одни. Я обернулся к Гаю и Генме. — Спускаемся. Видите вон тот выступ? — предложил я указывая вниз, на небольшой разлом у подножия склона, где деревья расходились, образуя естественную ложбину с ограниченным обзором, но хорошим укрытием. Гай прищурился, изучая местность. — Выглядит неплохо. Обзор на запад есть. Главное — держаться ниже линии горизонта. — Выступ, правда, не очень безопасен, — пробормотал Генма, внимательно оглядывая его. Он слегка наклонился, коснувшись ладонью влажного мха, потом кивнул самому себе. — Но я могу сделать небольшую расщелину, — добавил он уже увереннее, выпрямляясь. — Тогда спускаемся, — сказал я, и чакра мягко стекла в ноги, усиливая сцепление с землёй. Под подошвами стало увереннее, и я начал аккуратно спускаться по склону, выбирая места, где почва была менее рыхлой. Следом за мной почти бесшумно двинулись Гай и Генма. Склон хоть и казался опасным, но с подачей чакры в ноги и аккуратными движениями мы справлялись. Через несколько минут мы добрались до нужного уровня — на полпути между вершиной и подножием, где среди камней и корней кустарников мы быстро нашли подходящее место для укрытия. — Вот тут пойдёт, — сказал я, оглядываясь. — Глубины маловато, но это легко исправить. Генма сложил печати и мгновение спустя земля будто начала спрессовываться образуя выемку внутрь Укрытие получилось надёжным: сверху нас прикрывала линия кустов, а снизу — узкий овраг, по которому не было видно нас, если не знать, куда смотреть. Как только всё было готово, я присел на край расщелины, проверяя видимость. — Я предлагаю поделить время суток на три части, — сказал я, поворачиваясь к остальным. — Один наблюдает, двое отдыхают. Так мы и глаза не упустим, и силы сбережём. По 8 часов на смену. — Логично, — кивнул Гай, вытирая ладонью лоб. — Ночью, правда, одному будет сложнее. — Поэтому ночью можно будет наблюдать вдвоём, — продолжил я. — Поделим на две ночные смены по четыре часа. Там уже будем страховать друг друга. — Согласен, — добавил Генма, устраиваясь чуть в стороне и вытаскивая из сумки небольшой свиток с припасами. — Тогда кто первый берёт дневную смену? — Я, — коротко сказал я. — Всё равно пока свеж, глаза не устают. К тому же хочу сразу изучить обстановку и закрепить ориентиры. Вам пока отдохнуть. Гай слегка пожал плечами: — Не буду спорить. Раз ты взялся — тогда мы с Генмой на подмене. — Зови, если что-то покажется подозрительным, — добавил Генма, устраиваясь у дальней стенки выемки, укрываясь от солнца. Я занял позицию чуть выше, ближе к выступу, откуда открывался лучший обзор на долину внизу. Линия деревьев, где-то вдалеке — лёгкий дым, возможно, костры или поля, и редкие силуэты птиц, тревожно взлетающих с веток. Началась первая смена наблюдения. Тишина. Лёгкий ветер. И ни одного лишнего движения. Час, два, три….