Попаданец в мир Наруто: Путь Котецу Хагане к Силе

Мы двинулись ранним утром, когда над лесом ещё стлался густой туман. Солнце пробивалось сквозь него с трудом, и каждый шаг сопровождался хрустом мокрых веток под ногами. Воздух был прохладным и влажным, от дыхания шёл лёгкий пар. Шум шагов отряда сливался с шёпотом ветра в кронах, и казалось, что лес наблюдает за нами. — Держим строй, — бросил наш командир, одинокий чуунин с суровым лицом. Я немного отстал и подал чакру в ноги, увеличивая вес утяжелителей примерно на пять килограммов. Мышцы сразу же отозвались тяжестью, но я уже привык к этой боли. Параллельно начал складывать печати — простые связки, чтобы отточить движения до автоматизма. «Удивительно, но большая часть моих тренировок с печатями проходит именно в дороге», — подумал я, наблюдая краем глаза, как Генма проверяет свои сенбоны, а Гай с привычным азартом бежит. Мы почти не останавливались. Только один короткий перерыв на обед — двадцать минут тишины, когда каждый достал свои запасы или перехватил пайку, а потом снова в путь. «На самом деле движение до границ будет проходить через страну Огня, так что особых опасностей быть не должно», — размышлял я, жуя сухую лепёшку. Но, зная этот мир, я понимал: расслабляться нельзя. За каждым деревом может скрываться враг. К вечеру мы вышли из туманного леса, и дорога стала шире, постепенно превращаясь в каменную тропу. Перед нами открылись поля и редкие хутора. Где-то вдалеке тянулся дым — наверное, жители жгли ветки или сушили урожай. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что в этой мирной картине нет ни намёка на войну, хотя мы были к ней ближе, чем когда-либо. Когда солнце склонилось к горизонту, мы наконец достигли первого крупного города. — Все готовы? — остановился чуунин и посмотрел на нас. Я машинально кивнул, хотя внутри чувствовал усталость. Ноги гудели, утяжелители тянули вниз, но я не хотел показывать слабость. Город встретил нас тишиной. Здесь не было многолюдного базара или смеха детей на улицах. Пустые улочки, закрытые лавки, редкие прохожие с настороженными взглядами. Чувствовалось, что это место жило рядом с войной. Но всё же оно еще дышало жизнью… — Пошлите зарезервируем номера, потом отдых, — сказал командир. Мы двинулись следом за командиром, и минут через десять перед нами показалось здание с массивной вывеской «Колос». Буквы были вырезаны прямо в деревянной табличке, старой, но явно часто подкрашиваемой. Отель выглядел крепким и внушительным: двухэтажное строение, стены из серого камня, верхние перекрытия из тёмного дерева. Крыша с черепицей слегка покосилась, но в целом здание производило впечатление надёжного. На широком крыльце скрипели доски, а в окнах второго этажа виднелся слабый свет ламп — но только в двух-трёх, остальные оставались тёмными, будто закрытыми. Когда мы вошли внутрь, меня поразила тишина. Я ожидал услышать шум — хотя бы разговоры гостей, звон посуды, смех или стук каблуков по полу. Но здесь царила какая-то гулкая пустота, нарушаемая только нашими шагами. Огромный зал, что служил лобби, казался слишком просторным. Высокий потолок поддерживали толстые деревянные балки, а по стенам висели потускневшие картины с изображениями гор и рек. Всё было чисто, но… безжизненно. За стойкой стоял хозяин — высокий мужчина лет сорока. Его лицо было гладко выбрито, волосы собраны в пучок. На нём был простой серый кафтан, без украшений. Он улыбался нам слишком широко, почти демонстративно добродушно. — Комнаты на тридцать человек, — коротко сказал чуунин, подойдя к стойке. — Конечно, конечно! — с готовностью ответил хозяин, чуть поклонившись. Его руки ловко вытащили связку ключей. — У нас почти весь второй этаж свободен. Прошу, располагайтесь, отдыхайте с дороги. Его голос звучал обыденно, но слишком гладко, будто он повторял заученную фразу. Я на секунду задержал взгляд после чего пошел наверх. Мы разошлись по комнатам. Деревянная лестница наверх скрипела под тяжестью отряда, а коридор второго этажа встретил нас темнотой: только редкие масляные лампы горели у стен, оставляя длинные тени. Нам выделили три комнаты подряд. Когда я открыл дверь своей, первое, что почувствовал — запах. Не резкий, не отвратительный, а какой-то… затхлый, как будто здесь давно не жили, хоть постели и выглядели заправленными. В каждой стояло по восемь кроватей: простые деревянные рамы с тонкими матрасами, поверх которых лежали серые одеяла. У стены стоял маленький шкафчик и тумба с пустым кувшином. Никаких излишеств, только самое необходимое. Но после долгого пути и жизни в палатках даже этого было элитное место. Я бросил сумку на одну из кроватей и опустился рядом. Доски под матрасом тихо заскрипели. — Ну, жить можно, — пробормотал я, осматривая потолок, где паутина свисала между балками. Гай, как обычно, плюхнулся на кровать с разбегу и раскинул руки. — Ооо, вот это шикарно! Мог бы тут неделю пролежать! — сказал он, закинув руки за голову. Генма, наоборот, сразу занялся своим снаряжением. Он аккуратно выложил сенбоны на одеяло, проверил каждую иглу, к нескольким прикрепил печати. Его лицо оставалось сосредоточенным, будто он не доверял даже тишине вокруг. Я поймал себя на мысли, что и сам чувствую лёгкое напряжение. Слишком уж тихо было в этом отеле, слишком пусто для такого крупного города. Но усталость давила на плечи, и я отмахнулся от сомнений: «Может, война просто отпугнула постояльцев…» — Гай, Генма, пошли прогуляемся и нормально перекусим, — предложил я, как только мы уложили вещи. — Ага, без проблем, — оживился Гай. — Ладно, есть хочу, — неожиданно согласился Генма. Обычно он отнекивался, но сейчас, видимо, усталость и голод победили. Мы втроём вышли обратно на улицу. Вечерний город был всё так же пустынен, но в одной из закусочных ещё горели огни. Внутри пахло жареным мясом и бульоном. Мы заняли столик у окна и заказали простую еду: рис, мисо, немного овощей и мясо на шпажках. — Всё-таки странно тут, — сказал я, глядя, как редкие прохожие спешат домой, будто боятся оставаться на улице после заката. — Страх, — хмыкнул Генма, крутя сенбон между пальцами. — Город на границе. Они живут как на пороховой бочке. Гай рассмеялся и махнул рукой: — Да ладно вам, не грузите. Еда вкусная, вот и радуйтесь. Завтра снова в путь. Мы поели, расплатились и вернулись в отель. В коридоре было тихо, только где-то наверху поскрипывали доски. Я отметил про себя, что в здании слишком мало гостей, несмотря на то что город вроде бы не маленький. Но усталость пересилила любопытство. Когда мы поднялись на второй этаж и вошли в нашу комнату, меня кольнуло нехорошее чувство. Атмосфера внутри была странной, тяжелой. Сначала я не понял, в чём дело. Потом заметил: несколько кроватей пусты. Те, кто занял их раньше нас, исчезли. — Эй, где остальные? — спросил Гай, озираясь. Ответа не последовало. Я подошёл ближе и замер. На матрасе одной из кроватей было тёмное пятно — оно ещё не успело полностью засохнуть. Кровь. Сердце ударило сильнее. — Доставайте оружие, — сказал я тихо. В этот момент из соседней комнаты донёсся глухой удар, будто что-то тяжёлое упало. Потом — приглушённый крик. Мы переглянулись, и Гай первым рванул к двери. Я за ним. Коридор встретил нас темнотой. Масляные лампы, что горели раньше, были погашены. Только слабый лунный свет пробивался через щели в ставнях. По спине пробежал холодок. — Это ловушка, — прошептал я. Вдруг шаги. Несколько фигур вышли из тени. Их форма была чужой. Не наша. Символика другой деревни — я узнал её по нашивкам. Всё стало ясно: отель работал не на нас. — Тс-с, — сказал Генма, прищурившись. — Похоже, мы вляпались. Я вытащил кунай, и мои пальцы автоматически начали плести печати. ​​В голове промелькнула мысль: «Несчастье преследует нас…» Нас ждал бой.