The White Horse

Официант — худощавый парень, лет двадцати — Стюарт Таспотт, разносил напитки, с предыханием смотря на сцену. Его глаза, походившие на стлевшие угольки, бегали по головам посетителей : лысым, иногда, неухоженным, длинным шевелюрам. Стю, убедившись в том, что все, пришедшие сюда, пьяницы удовлетворены и довольно попивают свои напитки, уселся за стойку и обратился к бармену: — Ну что, кто сегодня выступает? — Таспотту казалось, что он выглядит достаточно уверенно, но, на самом деле, выглядел смущенным. — Да, Стю, ты не изменяешь своим традициям. Так важно знать?— Таспотт кивнул, — Ну ладно, я понял. Сегодня поют, хотя нет, орут какие-то неопрятные ублюдки, — Джош — бармен, ухмыльнулся. — Боже, да скажи ты уже прямо, — Таспотт недовольно фыркнул. — Ладно, не помню, как называется их группа, но осадочек от них ещё тот : орут, словно их режут, гитара скрипит, будто ее насилуют, басс - слишком громкий, вообщем полный балаган. Не нравятся мне они — мутные типы. И бассист — точно гомик. Господи, одевается, словно на трассу, да ещё бедрами виляет, рожи корчит — мерзость, — Джош поморщился. Джош был мужчиной лет сорока, хорошо сложенный и высокий. Каждый раз грозился уволиться, но нет — так и не ушел. Вечно ворчал и воротил от всего нос. — Не думаю, что все так уж плохо, — скептически сказал Стю. — Поверь мне, лучше уж пойти мыть гору посуды, чем слушать эту мерзость. Иногда Джош не следил за языком, и мог показаться излишне грубым. Мимо прошла красивая официантка — Алина. Стю увлеченно проследил за ней. Она всегда ему нравилась, но была проблема в том, что он не нравился ей : она относилась к нему больше снисходительно, чем с добротой, вечно упрекала в невнимательности и могла неприятно подколоть, от чего становилось гадко на душе. Но отнять того, что есть, нельзя — она была очень красивой : рыжие локоно падали на глаза, от чего ее тонкие пальцы то и дело порхали от лица к подносу, глубокие зелёные глаза, изящный нос ( ТуДи никогда не смотрел на ее тело, пусть оно и было хорошо сложено, — он не мог оторваться от ее миловидного личика). В один день они бегали по бару, словно угорелые. Играла какая-то очень популярная ( в определенных кругах) группа, и людей пришло настолько много, что было буквально не протолкнуться. Стойка — столики, стойка — столики, и так целый вечер. В один момент, его Стюарт помнил как никогда ясно, кто то толкнул его плечом, когда он пробирался сквозь толпу к бару, и толкнул так, что Стю полетел на пол вместе со всеми наполненными стаканами и бутылками. К счастью, Алина во время успела его подхватить. Это очень смущало, ведь должно ровно наоборот, но именно с этого момента щеки Стю, при виде миловидной официантки, наливались краской, а его глаза сразу же устремлялись в пол. Вот и сейчас Стю Пот смущённо опустил взгляд, увлеченно разглядывая крошки на грязном паркете. Локоны синих волос упали на лоб. — Ты это, не обольщайся, — предупредил Джош, — Она занята. К тому же не просто каким-то худосочным парнишей, ну, например как ты, а ещё тем быком — лучше не связываться. Стю не успел ответить, как грубый голос оповестил, что ему нужно ещё виски. Так и проходил вечер в баре Белая Лошадь. Он был не популярен, но те, кто знал о нем, приходили по вечерам только сюда. Все посетители выглядели, лично для Стю, очень угрожающе и, одновременно, необычно. Драки происходили слишком часто для такого маленького и скудно обставленного помещения. Был танцпол, на котором собирались самые смелые, были и столики, смущённо ютившиеся по краям — там обычно сидел Стю Пот, посматривая на сцену и отстукивая пальцами неопределенную мелодию, переливающуюся и видомзменяющуюся прямо на глазах худощавого официанта. В детстве Стю играл на пианино, что не могло отделиться от него на протяжении всей жизни. И каждый день он сидел на этом месте и представлял, что играет на синтезаторе, перебирая своими тонкими пальцами с накрашенными ногтями, каждый раз подскакивая то от грубоватого голоса официанта, зовущего его к бару, то восклицаний посетителей, постепенно напивающихся и больше походивших на животных, чем на людей. Сейчас большинство посетителей постепенно расходилось, видимо, группа и правда паршивая. Но, несмотря на предупреждения Джоша, Стю уселся на своем привычном месте, куда никто не садился из за близости больших колонок и входа в кухню, ожидая начала "концерта". Послышались голоса, свет погас — все как и всегда. Где то прозвучал прокуренный голос, произнесший : "Давай, Мёрдс, порви их всех". "Мёрдс? Наверное солист"— подумалось Таспотту. Все помещение находилось в пугающем полумраке, Стю находился в бударажущем предвкушении, от чего сердце чуть щемило. Алина куда то делась, по крайней мере ее не было видно с его ракурса. Зато хорошо было видно сцену, хоть и сбоку. Послышались постукивания каблуков, музыканты разошлись по своим местам, слышались смешки и тихие переговоры. К большому сожалению ТуДи место за синтезатором осталось пустовать. Вспыхнули софиты, на секунду ослепив Стю, послышались первые звуки ударной установки. Когда глаза привыкли к яркому свету, Ди увидел мужчину с зелёной кожей, чуть видными морщинками, черными, отдающими блеском, волосами. На нем была нелепого вида черная, сверкающая заклёпками, куртка и рваные джинсы. Он скривил лицо и заулыбался взглянув на ликующую публику, вскидывавшую руки к потолку и выкрикивающую то ли ругательства, то ли слова, походившие на поощерения. Тут завизжала электрогитара, вступил басс. Стю безошибочно определил того, о ком так нелестно отзывался Джош — тем самым парнем был бассист, который прямо сейчас упал на колени и встретился взглядом с опешившим официантом, прошептал что-то и, встав, устремился к середине сцены. Сердце Стю сжалось на секунду и в тот же момент неистово забилось в такт музыке, неопределенной и навящего громкой. Таспотт чувствовал себя не в своей тарелке каждый раз, когда этот "зелёный идиот" припадал к краю сцены и, сверкая глазами, пристально смотрел прямо в лицо Пота. Сердце готово было выпрыгнуть из груди в любой момент, он не мог оторваться от этого загадочного и, одновременно, такого открытого бассиста, виляещего бедрами на сцене. Возможно, Джош был прав. Стю тихо встал со своего места и прокрался к запасному выходу, обогнув столики и фигуры здоровяков в черных косухах. Вышел, в лицо сразу подул свежий вечерний, чуть прохладный, ветерок. Стю курил не часто, но достаточно стабильно. Достал пачку и зажигалку с колёсиком, закурил. Вдохнул горький дым и томно выдохнул через нос, прикрыв глаза. Тишина, на улице ни звука. Стю не было свойственно избегать шума и громкой музыки — он привык, но здесь, видимо, была какая то другая причина. Прошло примерно пол часа, Стю зашёл обратно в бар. Стало значительно тише, кто-то на сцене разбирал ударную установку, кто-то утаскивал микрофоны за кулисы, вообщем была суета. Почти все посетители разошлись, осталось несколько кучек людей, а значит, что настало время собирать все эти бесконечные стаканы, бутылки, шоты и приготавливаться к тому, что именно нашему Стю Поту придется мыть всю эту гору фарфора и стекла. Алина, видимо, уже ушла — все осталось на нем, ведь посудомойки для такого бедненько устроенного бара не предусматривалось. Стю только-только принялся сгружать посуду на поднос, как где-то сзади послышался неистовый грохот и грубый басс. Кто-то прокричал: "Ты, ублюдок, какого хрена бычишь, а? Силенок не хватит меня то уломать. Хер такой важный!" Видимо, эти два громилы что-то не поделили, но это Стю Пота сейчас не очень волновало. Он быстрым шагом подошёл к ним и тихо сказал: — Молодые люди, пожалуйста, не стоит так кричать, а в ином случае мне придется вас выгнать из этого бара. — Что, что ты там сделаешь? Повтори ка! — ухмыляясь сказал тот, что с длинными волосами, — Не стоит ли ТЕБЕ отсюда удалиться, не думаешь, а? — он сказал это и обратился ко второму горомиле, — А с тобой мы ещё не разобрались, выблядок, — и вмазал ему прямо по скуле. Стю хоть и был довольно пугливым, но тут же среагировал и встал между ними, расставив руки в стороны. — Молодые люди, я вам повторяю, хватит устраивать тут бог знает что! Тут к ним подошла до боли знакомая фигура и прокуренным голосом сказала: — Эй, вы, что вы тут за блядство устроили? Побороться хотите, так идите в другое место. Бар уже должен закрыться, так ведь?— он обратился к сгорбившемуся ТуДи. — Да, — кивнул Стю. — Ну вот, слышали? Идите-ка отсюда, да поскорее. — Да что ты мужик, поняли мы. Да и собирались мы уже... И они все же ушли, тихо матерясь. — Эй, ты, — послышался голос бассиста, — Как тебя зовут? — Стю. Стю Пот, — промямлил тот. — Будем знакомы, я Мердок, можно просто Мёрдс, — и он протянул зелёную ладонь с длинными, ярко накрашенными ногтями.

***