«Просто друзья/ Just friends »

Серый кабинет, тусклый свет лампы, прокуренный воздух. На столе перед Кариной — протокол, ручка и равнодушная физиономия следователя, который с самого начала смотрел на неё сверху вниз. — Ну что, гражданка Белова, рассказывайте, где вы были той ночью, — спросил следователь, опершись локтями на стол, пытаясь демонстрировать контроль. Карина медленно скользнула взглядом по его помятому пиджаку, залоснившемуся от постоянного сидения, затем перевела глаза на стопку папок сбоку и только после этого — на него самого. Усмехнулась уголком губ. — У подруги. Хотите адрес — дайте бумагу, напишу. Она подтвердит. Следователь сузил глаза, склонив голову набок. — У подруги, значит… — протянул он, делая в блокноте пометку. — А брат ваш с друзьями? — Я же уже раз десятый повторяю – закатила глаза Белова младшая – Мой брат, Пчёлкин и Холмогоров собирались на Воробьёвы. А предложение Филатова ехать на бои мы все вместе отвергли. Это не их тема, ясно? – У вашего брата ведь незадолго до убийства был конфликт с убитым, я правильно понимаю? – посмотрел в документы следователь и задал вопрос. – Был, но он был исчерпан почти сразу же, – утвердила Карина. – А из-за чего был конфликт? – уточнил следователь, щёлкнув ручкой. – Вы ведь и так всё знаете, — усмехнулась Карина, делая паузу и чуть наклонив голову, словно проверяя реакцию собеседника. – Зачем задавать вопросы, на которые у вас уже есть ответы в папке? Для красоты протокола? Следователь нахмурился, щёлкнув ручкой. – Отвечайте по существу. Карина медленно выдохнула, глядя на него с ленивой насмешкой. — Если кратко: из-за бывшей девушки, она его с армии не дождалась и ушла в «манекенщицы». – То есть вы утверждаете, что весь конфликт свёлся к личным разборкам из-за женщины? – переспросил он, стараясь держать тон нейтральным, но в его голосе сквозила доля недовольства. Карина слегка наклонила голову, улыбнувшись с едкой насмешкой: – Именно так. Всё остальное — домыслы тех, кто любит драму. Белова откинулась на стул, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. В её взгляде сквозило презрение, словно она пришла не на допрос, а на скучное собрание, которое вот-вот собирается покинуть. – Ну? – лениво протянула она. – Ещё вопросы будут или мы тут будем молча любоваться друг на друга? Мужчина приподнял бровь, но промолчал. Потом ткнул пальцем в протокол: – Подпишите. Карина медленно склонилась вперёд, взяла ручку, внимательно пробежала глазами строчки. И с усмешкой отодвинула лист обратно. – Подписывать я ничего не буду, – холодно сказала она. – Здесь каждая вторая строчка перекручена так, чтобы выставить моего брата виноватым. Вы хоть стараетесь? Или просто штампуете бумажки, чтобы начальство лишних вопросов не задавало? Следователь сжал губы, стукнул костяшками пальцев по столу. – Девушка, вы забываетесь. Карина хмыкнула и снова откинулась на спинку стула: – Нет, это вы забываетесь. Я студентка юрфака, и очень хорошо знаю, что такое превышение полномочий. Вам лучше напомнить себе, что я не обвиняемая, а свидетель. И вы не имеете права давить на меня. Она прищурилась, склонив голову набок: – Или хотите, чтобы я завтра же написала жалобу? Думаю, в прокуратуре с интересом почитают о том, как вы тут фабрикуете показания. Карина приподняла бровь, улыбка с оттенком стервозности на губах: – Я могу идти? Следователь тяжело вздохнул, сжав протокол в руках, и только кивнул, не поднимая взгляда. Карина медленно, с лёгкой издевкой, шагнула к двери, оставляя за собой лёгкий шлейф раздражённой тишины в прокуренном кабинете.

***

Незадолго до допроса. На даче у Царёвых стоял вечерний сумрак. В комнате, на старой кровати, сидели Карина и Пчёлкин, рядом — Космос, Фил и Сашка. Все были напряжены, придумывая, как выкрутиться перед следствием. – Ну чё там? – спросил Сашка, откусывая кусок пирожка. – Ни чё, – начал Космос. – Я в ментуре просидел весь день. Карина закинула ногу на ногу, внимательно слушая Космоса, глаза блестели насмешкой и любопытством. – Про Муху спрашивал, – продолжил Космос. – Следак знает, что ты с ним дрался. Повисла тишина. – Пацаны, ну если бы я знал, что так получится, – прервал тишину Фил, – не стал бы вас туда звать. – Да ладно, – сказал Космос. – Саня, сиди здесь как мышонок, ладно? Кроме ментов, эти уроды тоже шевелятся, они за Муху голову на раз винтить будут. Карина обвела всех взглядом, скрестив руки на груди. – Вопрос: кто его замочил? – вопросительно посмотрел Пчёлкин. – Я ж видел мужик в воздух стрелял, – глянул на Космоса. – Ты не видел, Кос? Космос отвернулся к окну, молча, словно не слышал. – Кос, ты чё, оглох что ли? – удивился Пчёлкин. Но тот лишь перевёл тему. – Слушайте, лучше что ментам говорить нужно, – сказал Космос. – Короче, были мы на Воробьёвых с тёлками, вернулись утром. Тёлок сняли — откуда, никто не знает. Понятно всем? – Ага, особенно по мне видно, – начал Фил, улыбаясь и показывая на свой разбитый нос. – Что я с тёлками был.

***

Уже вечером на даче у Царёвых гудела музыка. В комнате тускло мигала лампа, на столе громоздилась закуска, бутылки и рюмки, а в воздухе смешались запах алкоголя и сигарет. Казалось, ещё утром Карина сидела в душном кабинете у следователя, отвечая на его сухие вопросы, а теперь — в окружении смеха, музыки и чужих голосов. Парни решили отдохнуть от всей этой грязи, будто могли отгородиться от проблем шумом и выпивкой. Космос с Филом и Пчёлкиным в городе подцепили пару плавчих, теперь те сидели рядом, смеясь и обнимая ребят так, словно знали их всю жизнь. Белова младшая была не в восторге от идеи загулять в то время, как милиция ищет её брата. Перед тем как ехать за город она в очередной раз поругалась с Космосом, но всё же он убедил её что всё будет в порядке и ей пришлось согласиться ехать с ними. Карина сидела за столом напротив Пчёлкина, откинувшись на спинку стула, закидывая ногу на ногу. В руке у неё был стакан с алкоголем. Взгляд её застрял на Пчёлкине: он перебирал струны гитары, а черноволосая плавчиха прижималась к нему, обнимая за шею и напевая в такт. "Девчонка-девчоночка, тёмные ночи Я люблю тебя, девочка, очень. Ты прости разговоры мне эти — Я за ночь с тобой отдам всё на свете." После того как Карина и Пчёлкин повздорили вчера в машине, они не разговаривали, и напряжение между ними висело в воздухе, едва заметное, но ощутимое. Белова обвела всех взглядом. Валерка пустился в пляс с одной из девиц, Сашка сидел унылый после недавних событий со скрипачкой, а Космос уже был готов уединиться со своей новой знакомой. Карина лишь закатила глаза и отвернулась к окну. Стекло отражало её собственное лицо — усталое, с тенью злости в глазах. Алкоголь лишь слегка обжигал горло, но не давал обещанного облегчения. Мысли её метались. Ей было противно и больно одновременно: противно наблюдать, как Пчёлкин так легко и непринуждённо общается с другой, а боль — потому что, несмотря на всё, она не могла перестать следить за каждым его движением. Она старалась убедить себя, что он не её и что её ревность — глупость, но сердце отказывалось слушать разум. Каждое его прикосновение, каждое его движение в сторону другой девушки вызывало в ней всплеск эмоций, от которых хотелось убежать, но она оставалась на месте. Из собственных мыслей её выдернуло то, что звучание гитары прекратилось так же резко, как и пение. Карина перевела взгляд снова на Пчёлкина — и сердце замерло. Гитара валялась в стороне, а его руки уже блуждали по талии плавчихи. Девчонка смеялась, склоняя голову к нему, и этот смех полоснул Карину хуже любого оскорбления. Она почувствовала, как пальцы сами сжимаются на стакане, будто собираясь его раздавить. В груди поднялась волна обиды, ярости и чего-то похожего на отчаяние. Но снаружи она оставалась неподвижной, только холоднее сжимала губы. Черноволосая плавчиха поднялась с дивана и потянула за собой Пчёлкина. Проходя мимо, он бросил взгляд на Карину — быстрый, почти равнодушный. Но этого хватило: стакан в её руках треснул, разлетаясь мелкими кусочками на пол. Карина резко встала, обернулась и снова встретилась глазами с Пчёлкиным. Он замедлил шаг, но тут же отвернулся, будто ничего не произошло. Она присела, собрала осколки и с силой швырнула их обратно на стол. Сердце колотилось, а внутри всё ещё разгоралась смесь злости, обиды и ревности, от которой было некуда деться. — Кариш, всё в порядке? — спросил Фил, ошарашенно глядя на неё. — Да! Всё просто отлично! — резко огрызнулась она, схватила с края стола пачку сигарет и вылетела из комнаты. Выбежала на крыльцо дома, хлопнув дверью. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, и только там она смогла сделать глубокий вдох. Села на ступеньки, обхватив колени руками. Карина дрожащими пальцами достала сигарету, чиркнула зажигалкой, но пламя никак не загоралось. Лишь с третьей попытки удалось затянуться, и едкий дым слегка обжёг горло, принося кратковременное облегчение. Во дворе стояла тишина, только из распахнутого окна доносились смех и музыка. Карина сделала ещё одну затяжку, пытаясь заглушить то, что рвалось изнутри. Она понимала, что это глупо — ревновать, что он вправе делать, что хочет, и что она не может распоряжаться его вниманием. Но чувства были сильнее разума. Карина стиснула зубы, выдохнула клуб дыма, и на мгновение глаза её потемнели, отражая внутреннее раздражение. — Чёрт… — выдохнула она, закрыв лицо руками. — Почему всё так сложно?

***

Пронизывающий ночной холод обжигал кожу и тяжёлой свежестью заполнял грудь. Карина сидела на ступенях уже добрых полчаса. Из дома доносились не смех и музыка, а приглушённые женские стоны. В голове тут же возникла картинка: Пчёлкин рядом с той черноволосой, его руки на её теле, его поцелуи… Мысли снова и снова возвращались к тому, что происходило внутри дома. Неожиданно на плечи упал тёплый плед. Карина краем глаза посмотрела через плечо и сразу поняла — за её спиной стоял Пчёлкин. Она тут же отвернулась, уставившись в темноту перед собой. Он опустился рядом, закурил. Их плечи невольно соприкоснулись, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. Некоторое время они сидели молча — в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием сигареты и тихим ночным ветром. — Не замерзла ещё тут сидеть? — он скосил взгляд, пытаясь поймать её глаза. Карина медленно перевела на него взгляд, затянулась, выпустила дым почти ему в лицо и отвернулась снова. — А тебя это волнует? — её голос прозвучал колко, почти с вызовом. Уголки губ Пчёлкина дрогнули в насмешливой усмешке, но глаза на мгновение потемнели — как будто он уловил в её холодных словах больше, чем хотел бы. – Ну, вообще-то да, – лениво протянул он, делая затяжку. – Иначе бы я сюда не вышел. Карина дёрнула уголком губ — иронично, зло. — А плавчиха что? Надоела уже? — протянула она, делая затяжку и выпуская дым в сторону. Пчёлкин усмехнулся, затянулся и медленно выпустил дым в сторону ночного неба. — Ревнивая ты, Белова, — протянул он, будто дразня. Карина резко повернулась к нему, в глазах вспыхнула злость. – Я? Ревнивая? – она нервно засмеялась, хрипло, прерывисто. – Да ты кто такой вообще, чтоб я ревновала? – Тот самый, из-за кого ты уже полчаса сидишь на холоде и сигареты одну за другой жжёшь, – парировал он, не сводя с неё взгляда. — С чего ты взял, что мне вообще есть дело до тебя и твоих тёлок? — холодно бросила она, выдавая всё, что она пыталась скрыть. — Ну конечно, — хмыкнул он. — Тогда чего сидишь тут, как будто тебя ножом полоснули? Она вскинулась, и в голосе прорезалась злость: — Потому что противно, ясно?! Белова подорвалась с места. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а взгляд метался между ним и темнотой вокруг. Пчёлкин замер, слегка опешив, но тут же на его лице появилась холодная, уверенная улыбка. — Вот она, Белова Карина Николаевна, и её ревность, — сказал он тихо, почти насмешливо. – Знаешь что, Пчёлкин, иди к чёрту! – выкрикнула она, обхватив себя руками, развернулась и двинулась по тропинке к забору. – Карин… – Отвали! – резко перебила она, не желая останавливаться. Пчёлкин догнал её и схватил за локоть. Белова в свою очередь попыталась вырвать руку, с силой дёрнувшись. – Да стой ты! – выдохнул он, крепче удерживая её. Её глаза встретились с его, полные гнева и недоумения, а в груди взорвался поток эмоций — обиды, злости и чего-то, что она не хотела признавать даже себе. – Тебя там плавчиха заждалась! Отпусти меня! – с жаром прошипела Карина, толкая его в грудь. – Дура ты, Белова… – Пчёлкин тихо усмехнулся, перехватил вторую её руку и внезапно притянул к себе, заставив замереть. Его губы обрушились на её, смело и неожиданно, заглушая все слова, которые она хотела вырвать наружу. Карина оцепенела. Сердце бешено стучало, дыхание путалось, а разум отчаянно пытался сразиться с тем странным, непонятным волнением, что мгновенно вспыхнуло внутри. Она ощущала каждое прикосновение, каждое движение его рук, как электрический разряд. Резво, почти инстинктивно, она вцепилась зубами в его губу, шокируя его. Пчёлкин дернулся, но хватка его рук не ослабла ни на мгновение. – Сам дурак! – выдохнула она с явной яростью, но в голосе уже слышалась дрожь, смешанная с волнением. Карина резко обвила руками его шею, прижимаясь ближе, и снова поцеловала его, на этот раз уже намеренно, отдаваясь импульсу, который смешивал злость и странное притяжение. Пчёлкин ответил на поцелуй, крепко удерживая её, будто боясь потерять. Их дыхания смешались, а сердце Карины колотилось с дикой скоростью — противоречие между гневом и желанием разрывалось внутри, делая каждый момент невероятно напряжённым и одновременно завораживающим. Тихий стон сорвался с её губ на его. Руки Пчёлкина сжались вокруг бедра Беловой так, что между её бедрами разгорелся жар. Это был её первый поцелуй за два года. Это должно было показаться странным или, по крайней мере, немного неудобным, но этого не произошло. Вместо этого это казалось совершенно правильным. И именно в этот момент дверь хлопнула. Скрипнули петли, послышался шаг, и в темноте зажглась сигарета. — Ну ни хрена себе… — протянул знакомый голос. Карина резко отстранилась, но не сделала ни шага назад — лишь бросила быстрый взгляд в сторону. Космос стоял на ступенях, с сигаретой в зубах. Щёлкнул зажигалкой, прикурил и медленно выпустил дым, не скрывая ухмылки. — Белова и Пчёлкин... Ну, мать честная, такое не каждый день увидишь, — сказал он, качнув головой. Пчёлкин зло стиснул зубы. — Космос, свали. Тот сделал затяжку, выдохнул в сторону и качнул головой. — Да ладно, я чё. Красиво же. Звёзды, ночь, Белова, ты... почти как в кино. Белова младшая и Пчёлкин встретились взглядами посреди двора — коротко, почти незаметно, но в этом молчаливом обмене читалась едва уловимая улыбка. — Всё классно, конечно, но бухло-то у нас закончилось, — протянул Космос, щурясь сквозь дым и с ленцой затягиваясь сигаретой. Карина фыркнула, обернувшись к нему: — Вот меньше бы заливали в себя, хватило бы, — язвительно бросила она, поправляя плед и направляясь к крыльцу. Пчёлкин усмехнулся, качнув головой, и пошёл следом. — Между прочим, Белова, ты тоже прикладывалась не меньше нас, — не унимался Космос. Карина скользнула по нему взглядом и изогнула губы в колкой улыбке: — Между прочим, Космос, я трезвее всех вас вместе взятых, — парировала она и, не задерживаясь, скрылась в доме. Как только дверь за Кариной тихо захлопнулась, на крыльце остались только Пчёлкин и Космос. Ночь была тёмная, лёгкий ветер играл с пледом на плечах Пчёлкина, пока он оперся о перила, скрестив руки на груди. Космос крутил в руках сигарету, щёлкнул зажигалкой и сделал несколько затяжек, прежде чем заговорить: — Так у вас с Каринкой того… — свистнул два раза Космос, — шуры-муры, да? — Да хрен его знает, — ухмыльнулся Пчёлкин. — У нас статус всё сложно. Повисла пауза. Космос выдохнул облако дыма и стал приглядываться к нему внимательнее, чем обычно. — Или это просто «под руку подвернулась», как у тебя бывает всегда? — спросил он уже серьёзно, без намёка на улыбку. Пчёлкин сжал челюсти, губы дернулись в полуусмешке. — Кос, отвали… Но в этой полуусмешке не было привычной лёгкости — только напряжение и что-то скрытое, что Космос заметил сразу. — Ясно, — тихо буркнул Космос, давя сигарету об перило, — Смотри, Пчёла, не облажайся. Каринка — не какая-то очередная тёлка, на одну ночь. Сашка с тебя шкуру снимет, если обидишь её.