Итальянский клан

      Во Флоренции эпохи Медичи Аро показал Арману новое общество. Они вошли на пир в палаццо, одетые как знатные венецианские купцы. Аро шепнул Арману на ухо, пока они проходили через толпу, пахнущую вином и духами: - Запомни, охота это тоже своеобразное искусство, - голос вампира звучал тише шелеста шёлковых одежд. - Не надо учить меня охотиться, - буркнул Арман, делая уверенный шаг вперёд, но Аро остановил его. - Нет, я не учу тебя охотиться, - Аро подтянул Армана властно, говорил нежно, но слушаться хотелось. - Я учу тебя играть.       Аро выбрал молодого поэта, душа которого была в поисках вдохновения вечно. Он поймал его взгляд, Арман стоял рядом, следя за происходящим со скептицизмом и нетерпеливостью. Не взгляд хищника был у Аро, а взгляд ценителя. Потом они много разговаривали под взором голодного Армана. Аро говорил с ним о Данте, о Петрарке, и его глаза загорались. Когда вечер подошел к концу, и поэт, опьяненный вином и беседой, вызвался проводить новых знакомых через тёмные улочки, его судьба была предрешена. Аро был как всегда очарователен и спокоен, Арман не отвлекался на кровь в чужих жилах, когда Аро начинал говорить. Красные глаза отчего-то совсем не пугали человека или он уже давно всё понял и только жаждал объятий смерти?       Аро был невероятно нежен, словно с дамой. Поэт растаял в его руках и практически сам подставил шею для смертельного поцелуя. Аро наклонил чужую голову, придерживая человека, который еле стоял на ногах под чужими чарами. Арман не хотел думать, чего на самом деле жаждал этот трепещущий поэт. Аро коснулся чужой шеи губами, рукой упёрся в дерево. Они находились в парке, в отдалении. Арман стоял рядом, поймав на себе взгляд красных глаз. Аро сохранял этот зрительный контакт, когда впился клыками в шею мужчины.       Вампир морщился и мучительно медленно пил кровь, крепко удерживая брыкающегося юношу. Губы плотно прилегали к шее, пальцы впивались в тело, в глазах плясал огонь и этот взгляд заставил Армана прикусить губу и почувствовать дрожь во всём теле. Это зрелище помогло Арману понять всю страсть этого грязного и аморального поступка вампира - убийства. Арман приблизился неспешно, Аро выпустил из рук жертву, мужчина упал замертво к его ногам. Два бессмертных существа слились в поцелуе и в этом поцелуе Арман искал вкус человеческой крови и находил его, но этого не хватало для насыщения и кровавый поцелуй продолжался, пока Арман не убедился в том, что забрал всю кровь. - Тебе пора возвращаться, - Вольтури погладил пальцами чужое лицо, обхватил руками щёки и смотрел долго читая сознание вампира и наслаждаясь. Его наслаждение моментом выдавали глаза и приоткрытые губы, а ещё прерывистое дыхание словно он человек. - Уже? - Арман сжал шёлковый рукав, дёрнулся. - Ты со мной уже несколько месяцев, - говорил Аро, пока в полной мере окунался в его болезненное опустошение. Арман не хотел покидать Вольтури, он видел в Аро спасение от одиночества. Юноша хватался за этого вампира как за создателя, спасителя и Бога. Аро слишком долго держал мальчишку возле себя и осознал это, прочитав его привязанность. - Аро... - Арман ринулся к нему, обхватил руками шею, обнимая. - Ах, - Аро лишь успел дёрнутся, когда почувствовал очень чуждую боль в шее.       Арман вонзил клыки в бледную шею, прижался и вкусил древнейшей крови, удивляясь что Вольтури не оттолкнул его. Аро же на этот раз посетили не только чувства и эмоции юного вампира, но и захлестнули свои собственные. Арман пил его кровь и это в себе совмещало режущую боль и молнию по телу, смешанную с диким восторгом. Аро откинул голову назад, прижимая юношу ближе, его руки были слабы. Глаза Вольтури медленно закрылись и он расслабился позволяя Арману пробовать его и дальше. Арман же отсранился сразу, когда понял что вампир не сопротивляется. - Аро? - Арман посмотрел в его лицо, а потом и в затуманенные глаза. Не нужно было слов, чтобы понял, что Вольтури испытал удовольствие. - Уходи, - спокойно и без улыбки прознёс Вольтури, касаясь своей шеи. - Живи с Сантино, пока он не сошлёт тебя. Арман, мой дорогой, - говорил Аро, расслаблено, пока его слушали, вытаращив глаза. - Ты восхителен. - Я хочу к вам в клан! Я хочу быть среди Вольтури... - из последней надежды попросил вампир с лицом ангела. - Нет, - Аро закрыл глаза, а когда открыл снова улыбался, убрал руку с шеи, вновь посмотрел на Армана игривым цепким взглядом. - Зачем ты там, новообращённый и слабый. Когда ты обретёшь дар и ценность, я жду тебя в Вольтерре, mio caro.       Холодный камень галерей Волтерры был свидетелем их последних мгновений вместе. Аро позволил Арману последний раз посетить его замок, прежде чем сделать последний шаг. Арман не плакал. Слезы были для людей, а его боль была вампирской, сухой, выжигающей душу дотла. Он чувствовал, как пол уходит из-под ног, когда Аро стоял в отдалении и смотрел на него непривычно мягко с искренней грустью. - Не оставляй меня... - Снова. Сначала Мариус. Теперь Аро. А обидное всего было понимать, что Аро знал и прочёл все его чувства и мысли, он знал как Арману больно и всё равно поступал так. - Тот путь, что уготован тебе сейчас, лежит не здесь, - ответил Аро, и в его словах была слабая попытка утешения, в которую не верил ни он, ни Арман.       Арман влюбился в Аро через призму его рассказов о своем первом создателе, и эта любовь с самого начала была болезненной, искалеченной, пронизанной тенью другого. Но пусть это было очевидно для Вольтури, Арман верил в эту надежду - обрести вечную любовь в лице хоть кого-нибудь. Аро смотрел издалека, уже не сокращал расстояние, не рисковал своей же уверенностью в решении.       Когда Арман, не в силах больше выносить этот взгляд, развернулся и пошел к выходу, его спина была прямой, но каждый шаг давался ему ценой нечеловеческого усилия. Он не оглядывался. Он знал - если обернется, он рассыплется в прах. Он чувствовал себя сосудом, из которого вылили все содержимое, оставив лишь звонкую, болезненную пустоту. Ступени вели его прочь из дворца, затем дороги - прочь из Вольтерры. Прочь от очередного горького прошлого.       Аро смотрел ему вслед, и его безупречная маска на мгновение дрогнула. В его глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление. Он нашел в этом юном русском вампире отголосок той вечной печали, что была знакома ему самому. Он отпускал Армана не только ради договоренностей с Сантино. Он отпускал его, потому что видел, что их связь, рожденная из травмы, лишь глубже вгоняла Армана в пучину страдания. Иногда чтобы исцелить - нужно отрезать. Больно. С кровью. Но отрезать.       Арман с головой ушел в догмы Сантино, в ритуалы, в самоотречение. Он стал самым ярым и аскетичным последователем. Он истязал свою плоть и дух, пытаясь выжечь память о ласковых руках Аро, о его голосе, о поцелуях. Он превратил свою боль в фанатичную преданность новой вере. Сантино этим послаблением пользовался с упоением. Именно за этот фанатизм, за эту абсолютную, лишенную всяких земных страстей преданность, его и избрали. Когда старый настоятель парижского ковена пал, именно Армана, такого молодого, но уже прославившегося своим отсутствием "человеческих слабостей" - Сантино отправил в Париж возглавить общину. 1589 год. 1596 год. 1607 год. 1656 год. 1663 год. Появился Карлайл. Для Аро это было новинкой, спустя столько лет. Карлайл — его аура такая чистая и светлая, что на мгновение даже каменным стенам будто становится теплее, а его мысли, к которым Аро прикоснулся жадно, оказались тихим, ясным садом, где царило сострадание, милосердие и искреннее желание оберегать жизнь в любом её проявлении. Их беседы в тронном зале были для него чистым, интеллектуальным наслаждением. В Карлайле он находил странное умиротворение, видя в нём драгоценное произведение искусства. Аро искренне дорожил им, предоставляя свою защиту и покровительство. А потом Карлайл ушёл. 1679 год. 1698 год. 1705 год. 1720 год. Появился Лестат.       С самой первой встречи в парижском театре Лестат стал для Армана навязчивой мыслью и воплощением всего, что он в себе подавил - буйной страсти, дерзкой свободы и яростной жажды жизни. В этом золотоволосом вампире, который насмехался над догмами ковена, Арман видел одновременно и своего спасителя, и своего палача. Лестат сводил с ума своим существованием, доводил до мурашек и истерики. Он разрушил 200-летний порядок, сломал всё. Разбил сердце. И потом Лестат ушёл.

***

      Так и будут, века спустя, два вампира встречаться и обсуждать свои травмы, свои всепоглощающие чувства и вечные жизни. Но Арман всё не достоин Вольтури или же Армана уже они не интересуют. Интересно, что же будет делать Армана когда узнает что Мариус жив? А что будет делать Аро, когда придётся лишить жизни Карлайла?