Обычный день, обычная ночь

      Дазай открыл глаза и понял, что лучше бы они оставались закрытыми. Снова этот период. Период, когда он не может даже встать с кровати и просто лежит, даже не спит. Сон вообще та ещё привилегия, которую Дазай обычно не мог себе позволить. Он спал лишь два-три часа в день в нормальное время, но в этот период? Он не спал сутками, тупо смотря в потолок. Иногда Осаму всё заставлял себя подниматься с кровати, но лишь для того, чтобы удовлетворить позывы своего организма.       Но физическое состояние в это время не самое худшее. То, что на самом деле заставляло его чувствовать себя живым мертвецом, это психическая стабильность, точнее полное её отсутствие. Его настроение метались между желанием умереть, нервозностью и апатией. Мысли то роились в голове роем пчёл, то полностью пропадали, оставляя звенящую пустоту.       Вот и в этот раз Дазай пролежал в кровати, не двигая ни одним мускулом несколько часов к ряду. Его голова была пуста, и он был этому искренне рад. Лучше не думать совсем, чем погрязнуть в глубине своей тёмной души.       Краем своего затуманенного сознания он уловил негромкий щелчок входной двери и тихое шуршание одежды. Дазай вяло подумал, кто это мог быть и быстро понял ответ. Он даже не предпринял усилия приподняться и поприветствовать своего начальника.       — Опять, Дазай-кун? Мы же вроде говорили о том, что ты должен предупреждать меня о своём состоянии, а не пропадать на целый рабочий день, — Мори мило улыбнулся своей фирменной улыбкой, говоря так сладко, что сводило челюсть.       "Так прошёл целый день?" — с долей удивления, но всё же обыденности, подумал Дазай. Он не ответил своему наставнику, а лишь перевернулся на бок в противоположную от него сторону. Это действие вызвало ужасное изнеможение.       Мори цыкнул и, судя по звуку, положил руки в карманы:       — Ну что такое, Дазай-кун, ты расстраиваешь меня своим молчанием, — он помолчал, ожидая ответа, но была лишь тишина. — Ты опять не пил свои таблетки? Знаешь, депрессия — это не игрушки, к ней нельзя относится так легкомысленно, — Огай обошёл кровать, чтобы видеть лицо подопечного. — Ты же знаешь, чего я от тебя хочу.       "Отстань", — думает Дазай, но опять не произносит не слова — язык кажется ватным, а губы такими сухими, да и сил совсем нет. Хотя рот и правда выжженная пустыня, он ведь не пил больше суток.       Мори терпеливо ждёт, и это гнетущее ощущение заставляет его нервничать. Если он начнёт нервничать, то будет очень, очень плохо. Будет неприятно, навязчивые мысли накинутся на него и будут жрать, пока он не найдёт в себе силы подняться и взять нож — столь желанное успокоение.       А время идёт и идёт, давящее присутствие заставляло Дазая чувствовать себя беспомощным и бесполезным. Неспособный даже ответить на такой простой вопрос, и зачем же ему жить?       — Не уходи в себя.       Дазай вздрогнул и впервые по-настоящему за вечер посмотрел на человека перед собой. Мори как всегда был с иголочки, опрятный и сияющий. Его пальто было без единой ворсинки или пятнышка, волосы аккуратно уложаны. Он убрал улыбку с лица, приняв серьёзный вид.       — Я-я..., — голос был сухим, будто Дазай жевал песок. Язык не слушался, а каждое слово казалось слишком сложным.       — Что ты, Дазай-кун, — снова улябнулся Мори.       Он взглотнул, попробовав прочистить голос, но никакого успеха в восстановлении голоса не было. Огай отошёл на минуту и вернулся уже со стаканом воды в руке. Он протянул его Осаму, а тот начал жадно поглащать воду. Живот заурчал, принимая столь желанную жидкость.       — Я просто потерялся во времени, — Дазай знал, что Мори это и так понимал и желал ответа на вопрос про таблетки, но он не хотел говорить, что даже не помнит, где видел их в последний раз.       Огай хмыкнул, явно осозновая ответы на все свои вопросы.       — Что ж, это печально, Дазай-кун, нужно быть внимательнее, — поучительно проговорил Мори, качая головой из стороны в сторону.       Повисла тишина. Босс выжидающе смотрел, желая, чтобы он ответил сам. Дазай не хотел. Осаму поджал губы, но чувство неловкости привычка подчинятся постепенно выводили его из себя.       Наконец, он не выдержал:       — Ладно, я не знаю, где мои таблетки и когда я в последний раз их принимал.       Мори удовлетворённо кивнул:       — Неужели это было так трудно?       Дазай отвёл взгляд. Он ненавидел эти таблетки, осознание, что с ними ему будет лучше, было слишком странным, слишком страшным. Дазаю нравилось, когда его настроение было хорошим, силы в избытке, а мысли о суициде мелькали реже, но, когда это продолжалось слишком долго, чувство неправильности переполняло его. Это было неправильно, так не должно было быть, он должен был страдать. Откуда у него такие мысли? Дазай не знал и не хотел знать, но они были.       Мори тем временем вздохнул и, пошарившись в кармане, достал упоковку таблеток:        — Прими сейчас же, а затем поднимайся. Не гоже оставлять тебя в таком виде, — Огай направился на кухню.       Дазай покорно кивнул, принимая таблетки. Осаму закинул пару в рот и запил остатками воды. Они ощущались, как камни с полкило, которые он пытался проглотить, хоть и были с его мизинец.       Если таблетки весили по пятьсот грамм, то его тело было массой с тонну. Дазай откинул одеяло и свесил одну ногу. Полежав, свесил вторую и сел. Через минуту, собрав все силы, поднялся. Шаги были неуверенными, но достаточно прямыми, и он не падал — это хорошо. Проходя мимо зеркала, Дазай посмотрел на себя. Зрелище не для слабонервных. Мешки под глазами, бледность, выступающие скулы, осунувшийся взгляд. Волосы превратились в сущий кошмар, а рубашка была вся в заломах. Отвратительно. Отвратительный.       Дазай пошёл на кухню и, остановившись у косяка, посмотрел на Мори, который хозяйничал у плиты:       — Я подготовил тебе полотенце и сменную одежду. Иди приведи себя в порядок и помой голову, — подумав, добавил. — И если ты не выйдешь через десять минут, я буду вынужден проверить тебя.       Дазай кисло кивнул и отправился в ванную. Все лезвия и бритвы были убраны, и он даже нашёл в себе силы усмехнуться. Этот доктор так хорошо его знал. Пока он стоял под душем, погрузившись в свою голову, краем глаза он заметил знакомые светлые волосы и красное платье. Да, Мори слишком хорошо его знал.       Выключив кран, Дазай вытер тело и оделся. Волосы остались мокрыми и оставляли дорожку из воды.       На столе лежала небольшая порция обычной яичницы, которая была подготовлена для него.       — Дазай-кун, волосы же тоже нужно вытирать, — раздосадованно произнёс Мори, который уже снял своё пальто, оставшись в белой рубашке.       Он посадил Осаму за стол, вручив вилку и, взяв полотенце, принялся неспеша собирать влагу. Дазай сидел с вилкой в руках, не в силах запихнуть в себя и кусочка.       — Мори-сан, я не хочу есть, — сказал он тихим голосом.       — Не говори ерунды, — наставник фыркнул. — Твой организм яро нуждается в еде. Что я за врач, если разрешу тебе пропустить приём пищи.       Дазая затошнило. Но он понял, что пока Мори здесь, ему не отвертеться. Осаму оторвал маленький кусочек и отправил его в рот. Это было тяжело. Он отламывал по чуть-чуть и аккуратно глотал, оставляя между каждым укусом с полминуты. Долго и неприятно, но относительно скоро перед ним осталась стоять пустая тарелка.       — Молодец, Дазай-кун, — мягко похвалил его Мори.       Огай повесил полотенце и положил тарелку в раковину. Затем, встав напротив Дазая, приподнял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Я надеюсь, Дазай-кун, ты не будешь больше забывать про свои таблетки. Ты не вылечишься с ними, но тебе будет лучше. Будет плохо, если ты будешь чувствовать себя так, как сегодня слишком часто, не правда ли? Пообещай мне, что будешь принимать лекарства, — Мори серьёзно смотрел, не отрывая взгляд.       Дазай опустил глаза:       — Обещаю.       Босс улыбнулся:       — Вот и хорошо, — и потрепал его по голове.       Конечно, в будущем Дазай не раз нарушал своё обещание, но Мори был рядом, чтобы подлатать его достаточно, чтобы он мог функционировать.