Песнь северного ветра

Мгла. Белая мгла окутывает все вокруг. Голые ступни ступают по снегу. Но она не чувствует холода. Она идет вперед, ощущая невидимые объятия белесой дымки, что дотрагивается до ее кожи. Тихий неразборчивый шепот сотни голосов роится в ее ушах, превращаясь в гул.    Она не знает куда идет и зачем. Но ноги несут ее вперед.  Вдруг слуха касается громкое и пронзительное карканье. Крутясь вокруг своей оси, она пытается рассмотреть хоть что-то вокруг. За ней наблюдают. Чье-то присутствие неумолимо преследует ее.  Вновь карканье раздается совсем рядом, прямо перед ней и она в испуге отпрянывает назад, врезаясь спиной в ствол дерева. Шершавая и жесткая кора кажется ей удивительно теплой. Вскинув голову, она оглядывает проступающее сквозь дымку древо. Мгла медленно растворяется.  Могучие ветви широко раскинулись над ее головой. Ствол древа необычайно широк. Древний дуб возвышается над ней. Скользя пальцами по теплой коре, она идет вокруг, огибая ствол и переступая через изогнутые толстые корни.   Из мглы тенью выскальзывает черное пятно, приземляясь на низкую ветку. Ворон. Черный большой ворон склоняет голову, смотря на нее. Из его клюва вырывается громкое карканье.   Покрутив головой ворон вновь каркает и перепрыгивает на ветку позади. Делая шаг вперед, она завороженно следует за ним. Несколько шагов и они оказываются с другой стороны дерева. Ворон останавливается и взмахнув несколько раз могучими крыльями, поворачивается к ней. Пронзительный крик разрезает гул. Мгла отступает еще больше, растворяясь и обнажая то, что скрыто.  На толстой ветви висит человек. Канат, накинутый удавкой на шею, удерживает в смертельных объятиях старика. Висельник. Над повешенным прямо на ветви сидит второй ворон, повернув голову и рассматривая ее черным глазом.  Висельник слегка покачивается. Вид покойника, со скошенной в бок головой от тугой петли на шее, кажется ей ненастоящим. Она замирает на мгновение, но после делает несколько шагов вперед, пока голые ноги мертвеца не оказываются почти вблизи нее. Закинув голову, она вглядываются в удивительно умиротворенное лицо этого человека. Два ворона все еще пристально наблюдают за ней.  Неосознанно протягивая вперед дрожащую руку, чтобы коснуться, как она уверена, ледяной кожи, она не может оторвать глаз от лица старика. Пальцы уже в несколько дюймах от ступни…. Веки мертвеца распахиваются. Одна глазница пуста.  Истошный крик вырывается из ее горла. – Подъем!  Джинни кричит ей в лицо и Гермиона вскакивает в постели, захлебываясь воздухом.  – Вставай, соня. Я знаю, ты не любишь квиддич, но пропустить этот матч ты не имеешь никакого права. – рыжая волшебница уже облаченная в спортивную форму плюхается на кровать, больно врезаясь щитками ей в кости. – Мое предчувствие уверяет меня в том, что победа достанется нам.  – Джинни… – хрипит ведьма, откидываясь обратно на подушку и закрывая глаза предплечьем. – Сегодня выходной! – Сегодня квиддич! – юркие пальцы резко стягивают с нее одеяло. – Вставай! Матч начнется через час. Мне надо бежать, так как скоро должны прибыть гости.  – Гости? – Гермиона скашивает глаза вниз, на развалившуюся в ее ногах подругу.  – Ага. – хмыкает Джинни. – Дамблдор созвал сюда высший свет. Даже Нотт-старший почтит нас всех своим присутствием. – девушка скашивает лицо в недовольную физиономию.  – Думаю в таком случае, тебе надо поторопиться.  Как только Уизли покинет спальню, Гермиона натянет обратно одеяло и со спокойной душой отдатся Морфею – план прост. Но у Джинни другие планы. Поэтому она вскакивает, хватая ведьму за щиколотку, и стаскивает с кровати. Плюхаюсь задницей на холодный пол, Гермиона съеживается, подтягивая к себе еще теплое одеяло.  – У тебя полчаса на сборы. – кидает за спину рыжая, стремительно покидая спальню. – Полумна уже заняла вам места. И только попробуй опоздать! Я притащу к тебе бладжер на хвосте – можешь не сомневаться.  Квиддичное поле встречает Гермиону музыкой и гулом голосом, прерывающимися азартным скандированием названий школ. Радость студентов с румяными щеками от морозного воздуха не омрачает даже серое небо, что нависает над головами кучными плотными облаками. Ее губы сами собой расползаются в улыбке пока она взбирается сквозь толпу на трибуны, впитывая в себя всеобщее предвкушение и веселье.  Когда ей наконец удается пробраться сквозь младшекурсников из Хаплфлаффа с золотистыми трубами, которые они не могут перестать использовать не по назначению и поэтому кажется предпочитают дудеть ей в уши, а не в воздух, на мгновение она удивленно замирает. Но быстро берет себя в руки, направляясь уверенным шагом к Луне рядом с которой стоит Нотт.  – Привет, Луна. – гаркает она.  – О, Гермиона! Привет! Я заняла нам лучшие места.  Щеки волшебницы сияют румянцем, а глаза горят, пока она приветственно машет ей рукой с широкой улыбкой на губах. Теодор оборачивается, встречая ее внимательный взгляд. Секунду он настороженно смотрит на нее, после чего расслабляется.  – Грейнджер.  – Нотт. – фамилия вылетает из ее рта быстро и хлестко.  Девушка уверенно проскальзывает между парой, отталкивая слизеринца и плюхаясь на свободное место рядом с подругой, и вскидывает голову, нахально смотря в синие глаза напротив. “Проваливай” кричит ее взгляд. В глазах Нотта появляются смешинки. Губы расползаются в злорадной ухмылке, но он сразу отворачивается к Лавгуд и улыбка приобретает мягкость.  – Увидимся позже, Луна. – не голос, а патока.  У ведьмы вяжет во рту. А Луна, наивным ребенком, еще шире улыбается и кивает. Грейнджер, даже не поворачиваясь к уходящему Нотту, вопросительно и требовательно вылупляется на соседку.  – Что? – смущенно спрашивает блондинка.  – Что здесь забыл Нотт?  – Не спрашивай меня об этом. – ее щеки краснеют еще больше и она отворачивается в стеснении.  – Об этом тебя хочет спросить весь стадион, Луна!  – Он просто подошел поздороваться.  – Точно! Вы же теперь друзья. – саркастически ворчит ведьма.  Возмущено закутавшись в мантию, Гермиона отворачивается и рассматривает слизеринцев на соседней трибуне, что размахивают флажками с гербом Дурмстранга. “Предатели.”  – Не обижайся. – заискивающе мурлычет Луна, засовывая руки под теплую мантию Гермионы и беря ее под локоть – Он правда просто подошел поздороваться. – Ты помнишь, что я говорила тебе о нем? – недовольно спрашивает ведьма, но перехватывает ее руки и укутывает холодные кисти поплотнее.  – Да. Будь с ним осторожной, он не тот, кем кажется и ты очень за меня переживаешь. – перечисляет Лавгуд, передразнивая голос подруги. – Все хорошо. Он не обижал меня.  Одним рядом ниже на них с любопытством косится стайка девушек из разных факультетов. Одна из них встречается с хмурым взглядом Гермионы и резко отворачивается к подругам, что сразу же взрываются смехом.  – Тебе стоит быть готовой к сплетням и излишнему вниманию. – она встречается с голубыми глазами. – Вся школа будет судачить об этом в ближайшее время. Кто-то наверняка начнет задирать тебя.  – Не думаю, что у них есть реальный повод это делать. – безразлично пожимает плечами блондинка. – К тому же, пол школы уже задирает меня. – Об этом узнает Джинни. – угрожающи продолжает ведьма.  – Я как-нибудь ей это объясню. – задумчиво тянет Лавгуд и ее лицо омрачняется, как будто она забыла об этой маленькой детали. – Я не думала, что он подойдет ко мне сегодня утром… – Ну… – тянет Гермиона. – … сегодня она точно будет думать только о квиддиче. Так что у тебя будет достаточно время придумать достойное оправдание. – успокаивающе заканчивает она.  Девушки молча смотрят друг на друга несколько секунд и в один момент неожиданно разражаются хохотом.  – Она заставит меня пожалеть о каждой минуте, что он простоял здесь. – на выдохе скулит блондинка, все еще посмеиваясь.  Гермиона согласно кивает и резко зажмуривается от воя трубы, что уже точно выдувают специально ей в уши. Мягко отпихивая локтем в противоположную от себя сторону кудрявого розовощекого мальчишку, что самозабвенно трубит рядом с ней, она вновь поворачивается к подруге.   – Годрик. Иногда эти хаплффлафцы… – О смотри, это же гости! – тычет в сторону пальцем Лавгуд.  На соседнюю башню трибун для профессорского состава школы и гостей Хогвартса поднимаются маги. На широкой площадке перед рядами скамеек, обитых бархатом, не то, что студенческие, в ряд выстроились две команды. Сборная команда Хогвартса одета в одинаковые бело-синие мантии с одним черным рукавом на котором рассыпанными звезды – в цветах флага магической Британии. Рон что-то шепчет Гарри, который задумчиво склонил голову в бок. Дурмстранг облачен в зелено-красную форму. Среди игроков Дурмстранга она узнает Малфоя и Забини, а также ту девушку, которая напоила ее беленой. Кажется ее имя Эйдис.  Волосы Эйдис заплетены в косы сверху, сзади распадаясь золотистым водопадом. Передняя часть волос Драко также, как у нее заплетена в косичку, по всей видимости для того, чтобы они не мешались во время игры.  Первым к игрокам на площадку выходит высокий темноволосый мужчина в дорогой мантии, расшитой золотыми нитями – Нотт-старший, Министр Магии. Его сопровождает профессор Дамблдор, за которым сразу же следует Минерва Макгонагалл вместе с несколько пожилыми магами, лица которые издалека Гермиона не удается узнать.  Пока Министр здоровается с игроками, пожимая им руки, она переводит взгляд, чтобы разглядеть кто еще прибыл сегодня в Хогвартс. Среди толпы ее взгляд сразу же находит рыжие волосы Артура Уизли рядом с Недом Хансеном, указывающего рукой на своих детей, которым вскоре предстоит играть в этом матче. В этот момент Нотт-старший задерживается около Рона Уизли. Сжимая протянутую ладонь в своей и наклонившись к собеседнику, темноволосый мужчина что-то вкрадчиво говорит вратарю Хогвартса. Даже издалека Рон выглядит опешившим. Но какое-то мельтешение внизу отвлекает внимание ведьмы. Рита Скитер спешит вперед вверх по лестнице, расталкивая гостей перед собой. Не так проворно проскальзывает сквозь прибывших следом за ней пухлый фотограф.  Они проносятся мимо тройки магов из Дурмстранга, сопровождающих студентов в путешествии, нескольких членов Министерства, которых она узнает по дорогим мантиям с нашивками на плечах, что стало модно носить после прихода Нотта к власти, профессоров Хогвартса и незнакомых ей магов, скорее всего секретарей и помощников. Но среди всей делегации больше всего ее внимание привлекает пара человек – супружеская чета Малфоев. Малфои придерживались наиболее закрытого образа жизни. Гермиона почти не может вспомнить когда видела их колдографии на страницах Пророка, не считая несколько совместных снимков с другими представителями правительства или членами различных магических объединений. Но она узнает их сразу. Супруги идут медленно и даже Скитер с фотографом притормаживают около них, предпочитая склонить голову, когда собираются обогнать, как бы извиняясь за такую дерзость. Люциус Малфой одаривает журналистку лишь легким разрешающим движением руки, даже не поворачивая к ней голову. Отец Драко высок и статен – сын пошел в него. Рядом с ним поднимается волшебница, на голову уступая ростом мужу. Бордовая мантия Нарциссы подбитая белым мехом, ярко констрактирует на фоне абсолютно черного облачения Люциуса Малфоя. Белые волосы уложены в низкий пучок на затылке.  На первых курсах студенты обязательно изучают древнейшие магические рода Британии и отдельно двадцать восемь величайших домов нынешнего времени, углубляясь в историю рода, сложную и запутанную хронологию браков с другими домами, геральдику и зоны влияния этих фамилии в стране. Грейнджер еле переносила те занятия, предпочитая воспринимать представителей того или иного рода только как важных личностей в контексте общей истории Магической Британии. Она не понимала почему от нее требуют абсолютного знания гербов и девизов каждого древнего и самовлюбленного семейства в стране. Но она выучила все, что требовалось для успешной сдачи экзамена, однако избавив себя от разглядывания и запоминания нескончаемых портретов предков и ныне живущих представителей тех же Малфоев.  Из-за дружбы с Гарри, она знала, что Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, не общалась с Сириусом, как впрочем и ее старшая сестра Беллатриса. Сириус поддерживал отношения лишь с одной из трех сестер – Андромедой, у которой Гарри иногда гостил в летние каникулы. Взгляды на чистоту крови и Первая магическая война разрушила семью, разделив детей рода и посеяв вражду между ними.  Однажды Гермиона видела Нарциссу вблизи на колдографии в честь приезда посла Египта с супругой, которого торжественно встречал Люциус в Малфой Мэноре. Тогда красота женщины поразила ее. И сейчас ей навязчиво хотелось разглядеть супругов получше, а не довольствоваться смутными образами вдалеке.  Процессия гостей успевает продвинуться вперед, пока Гермиона размышляет о Малфоях. Люциус с Нарциссой уже неторопливо двигаются вдоль ряда игроков, пожимая им руки. Однако, Люциус не снимает перчатки, нарушая протокол. Когда они разворачиваются и направляются к команде Дурмстранга, Гермиона удивленно приподнимает брови. На спине и длинному до самого пола подола мантии Нарциссы серебряными нитями вышиты очертания двух драконов, похожих на тех, что изображены на их гербе. Женщина чуть обгоняет мужа, устремляясь к сыну, стоящему первым в шеренге команды. Но Люциус, мягко придерживая за локоть, удерживает ее и первым подходит к Драко, сжимая его руку в своей. Он задерживается около Драко немного дольше чем у остальных. Двое беловолосых высоких мужчин молча и неотрывно смотрят друг на друга несколько секунд, после чего Люциус проходит дальше, напоследок ободряюще кладя руку на плечо сына. Нарцисса сразу же придвигается ближе к Драко, сжимая его кисть и касается второй ладонью его лица. Молодой мужчина склоняет к ней голову и Гермионе даже издалека кажется, что черты его лица становятся мягче, когда он смотрит на мать. Потянувшись вперед, Нарцисса мягко целует своего ребенка в щеку и отступает, отпуская его руку. Этот жест кажется Гермионе настолько нежным, что в ее груди сжимается спазм.  Ее так давно не целовала мама. Тоска по теплым и любящим объятиям родителей неожиданно накрывает ее.  Звучит свисток и игроки, взобравшись на метлы, занимают свои позиции на поле, ожидая финального свистка. Луна звонко кричит название школы рядом с ней, дополняя общую какофонию ликования на трибунах и отрывая ее от печальных мыслей. Вглядываясь в лица игроков, Грейнджер, сталкивается взглядом с Гарри, и мягко улыбается ему отчего тот расплывается в широкой улыбке, кивая в ответ. У колец Рон, с кулаком поднятым вверх, награждает своим вниманием преданных поклонников квиддича, что скандируют его имя. Гермиона беззвучно усмехается и находит глазами Джинни, не обращающую внимания на зрителей, а внимательно следящей за игроками Дурмстранга напротив. Брови рыжей напряженно сходятся вместе и ведьма проследив за ее взглядом натыкается на Блейза Забини, что расслабленно восседает на метле, покачивая одной ногой и ухмыляется, приподняв одну бровь вверх. Ведьма вновь смотрит на Джинни и та, спустя несколько секунд хмурого разглядывания мага напротив, расплывается в дерзкой улыбке. Резко потянув ручку метлы вверх, она взмывает, делая петлю и также резко останавливается на том же месте, вызывая очередную волну ликования среди болельщиков. Лавгуд вскакивает с места и Гермиона вторит ей, поднимаясь на ноги и подхватывая ритм скандирующей толпы вокруг. На мгновение она бросает взгляд в бок и встречается взглядом с Малфоя, что прищурившись смотрит в их с Луной сторону.  В это мгновение разносится второй свисток и квоффл с бладжерами взмывают вверх. Игроки бросаются вперед, встречаясь по середине. Гермиона падает обратно на скамейку, пытаясь сориентироваться в стремительно развивающейся игре и в яростных быстрых маневрах игроков.  Спустя сорок минут на табло 70:70 – ничья. Рон пропустил шесть ударов из несколько десятков, один раз словив удар бладжера, пропущенного Смитом. На счету Джинни четыре успешных подачи и испуг высокопоставленных гостей, в которых она чуть не врезалась, уходя от Забини. Мулат с яростью преследует огневолосую волшебницу, подрезая и жестко сбивая с метлы. Но Уизли свирепой гарпией рассекает поле, ловко уходя из под атаки и каждый раз отбирая квоффл.  Вдруг прямо перед Грейнджер мелькает маленький золотой отблеск и ее почти сносит порывом воздуха от выныривающих из-за перил сразу двух ловцов, что наперегонки устремляются следом за снитчем. Гарри с Малфоем идут наравне, огибая высокие башни и сразу же после синхронно ныряя в тоннель под трибунами. Гермиона теряет их из виду и встает на ноги, оглядываясь.  Удар в барабан оглушает ее. Она смотри на табло 80:70 в пользу Хогварства. Стадион ревет. Джинни взмывает вверх, переворачиваясь в воздухе и держась за метлу только руками, устремляется вниз. Но вдруг резко дергает метлу в бок, уходя от отбитого в ее сторону бладжера. Соскользнув от вероломной атаки, волшебница повисает на одной руке на огромной высоте над полем. В груди Гермионы застывает воздух, пока Блейз Забини кидает биту обратно загонщику, довольно улыбаясь и смотря на еле держащуюся за метлу девушку. “Ублюдок” Но в него сразу же отбивает бладжер Уилсон. Грейнджер расплывается в злорадной улыбке.  – Джинни! – кричит ведьма, подаваясь вперед. – Джинни, держись! Давай же! Рыжая вскидывает тело, сцепляя ноги на рукоятке. Мимо нее проносится Эйдис с кваффолом подмышкой, устремляясь к Рону. От потока воздуха Джинни соскальзывает, но вновь забрасывает ноги на рукоять. Наконец одним движением она вскидывается вверх и взбирается на метлу, выравнивая ее в воздухе. Огневолосая ведьма в ярости. С оскаленными зубами она бросается следом за Эйдис.  Но не успевает.  – Ловец Драко Малфой поймал снитч! Игра окончена! Дурмстранг победил! – громогласно проносится над стадионом.  Гермиона в изумлении оглядывается в резко возникшей тишине. Из-за трибун выныривают ловцы. Малфой замирает над полем, зажав снитч в кулаке. Кровь стекает из разбитой брови до подбородка, капая на форму. Стадион взрывается в реве ликования. Слизерин торжествует, размахивая флагами Дурмстранга. Ведьма провожает взглядом Гарри, что планирует вниз, спрыгивает на землю и быстрым шагом скрывается в раздевалке. Игроки Хогвартса понуро замирают в воздухе. Джинни с ненавистью на лице провожает глазами пролетающего мимо нее Блейза, злорадно салютующего гриффиндорке.  Гермиона вновь находит Малфоя. Мужской взгляд скользит по трибунам и болельщикам. На лице отчетливо читается торжество. Его глаза натыкаются на девушку и ведьма с удивлением замечает, как широкая довольная улыбка на краткое мгновение озаряет его лицо. Она впервые видит его таким. Улыбка настоящая и искренняя. В ней нет ничего холодного или фальшивого. Драко улыбается так счастливо, что его лицо преображается, наполняясь мягкостью и мальчишеской непринужденностью. И Гермиона смотря на совсем еще юношу замершего посреди поля с победно поднятым вверх снитчем не может сдержать губы, что расползаются в ответной радости.  Поэтому она, глубоко вздохнув, все же улыбается дурмстрагцу, после сразу же отворачиваясь.  – Нам надо поддержать ребят. – говорит она Луне, что с понурым лицом смотрит на поле.  Блондинка кивает ей и они медленно направляются к лестнице, протискиваясь сквозь толпу, оживленно обсуждающую матч. Министр с трибуны произносит пафосную и глупую речь о том, как важно поддерживать дружественные связи между школами волшебства и что результаты данной игры совершенно не имеют значение, ведь главное это связи, что возникли между студентами. Ведьма фыркает. Наврятли он говорил тоже самое выиграй в этом матче Хогвартс. Перед тем, как покинуть помост Грейнджер бросает взгляд на трибуну гостей. На нее пристально смотрит Нарцисса Малфой. Девушка молниеносно ныряет в проем, утаскивая Лавгуд за собой.  *** В гостинной Гриффиндора уныло, несмотря на алкоголь, тайно принесенный сюда Симусом, и тихо играющую музыку. Устроенная попойка в стремлении сгладить горечь поражения не возымела успеха, а еще больше погрузила всех в печаль.  Отправив захмелевшего и еле стоящего на ногах от усталости Гарри вместе с Невиллом в мужскую спальню и сопроводив в кровать, проклинающую самыми гнусными словами команду северян, Джинни, Гермиона спускается обратно в гостиную, где остается всего несколько человек. Рон, одиноко развалившись на диване, с пустым стеклянным взглядом наблюдает за языками огня, горящего в камине. Его длинное долговязое тело растянулось на большую часть дивана, а носки ботинок почти касаются поленьев. На животе, поддерживаемый рукой, стоит недописанный стакан огневиски. – Рон, пойдем-ка я отведу тебя спать? – мягко говорит Гермиона, присаживаясь рядом с ним на край дивана. – Сегодня был тяжелый день. Тебе надо отдохнуть.  Ее рука накрывает взлохмаченные темно-рыжие волосы друга, нежно погладив откинутую на спинку дивана голову.  – Не хочу. – голубые глаза находят ее. Он несколько секунд разглядывает девушку. – В последнее время я плохо сплю, Гермиона.  – Плохие сны? – она отнимает руку от его волос, но Рон протестующе мычит. – Вернись. – неловкая пауза и он тяжело вздыхает, прикрывая веки. – Мне приятно, когда ты так делаешь. – Гермиона тепло улыбается ему и присаживается ближе, ласково проводя по его волосам. Уголки губ парня чуть приподнимаются.  – Так что с твоим сном? – переспрашивает она.  – Не знаю. Слишком много мыслей в голове. – его рука взлетает, сжимая виски. – Они крутятся и крутятся, я не могу их остановить. И так каждую ночь.  – Что тебя беспокоит?  – Будущее. – голубые глаза вновь утыкаются в огонь. – Мы закончим обучение в этом году. И что дальше?  – Найдем работу и будем просто жить. – Гермиона откидывается на спинку, тоже переводя взгляд на огонь.  – Ты не хочешь чего-то большего?  – Конечно хочу. Ты же знаешь, я всегда хотела изучать сложные разделы магии и темномагические проклятия и контрпроклятия. Но правда в том, что меня скорее всего не возьмут в мракоборцы, где я могу получить необходимый мне опыт. – вздыхает девушка. – Не знаю, возможно мне стоит задуматься о стажировке в Министерстве, чтобы получить хорошие рекомендации. Но и там навряд ли у меня получится получить должность выше секретаря или личного помощника.   – Почему? Ты лучшая на курсе.  – Рон, я маглорожденная. – устало говорит Гермиона. – У меня нет шансов.  – Но в Министерстве трудятся много маглорожденных. Даже главный секретарь  Министра… – Она декоративная обезьянка. – прерывает его Грейнджер. – Все маглорожденные трудятся на самых низших должностях или прислуживают чистокровным. У полукровок больше шансов, но и им редко когда получается занять хорошую должность. Вся эта бравада про равноправие – просто фарс. Я уже отослала несколько писем с просьбой о стажировке в Министерство и несколько лабораторий по изучению артефактов, но получила или отказ или предложение занять должность ассистента в отделах, занимающихся бюрократией и скучными управленческими вопросами. – тяжелый выдох вырывается из ее груди. – А что ты ждешь от будущего? – Не знаю. Я всегда хотел играть в квиддич. – Рон гортанно усмехается. – Глупая детская мечта. Скорее всего пройду отбор в Аврорат и стану мракоборцем.  Парень вскидывается, опираясь локтями на колени и зарываясь лицом в ладонь. Его лицо скрывают волосы. Гермиона опускают руку на сгорбленную широкую спину. – Рон, что случилось?  Он молчит несколько секунд. – Я не хочу жить как мой отец. – тихо проговаривает Уизли. Рука Гермионы замирает.  – Это ужасно и я люблю свою семью, но я не хочу жить как мой отец. “Предатели крови” вот как нас называют. – подняв голову, он прикладывается к стакану, делая большой глоток. – Отступники. предатели и мятежники. Я… – Рон замолкает на мгновение. – Я часто думаю, что было бы с моей семьей не ввяжись мои родители в противостояние против Волдеморта. Кем мы были сейчас? Чтобы мы имели?  – Твой отец смелый и справедливый человек. Он боролся потому что был против этой ужасной идеологии… – Да! – рычит Рон. – Да! Я знаю! И что сейчас? – мужчина разворачивается и встречается с ней взглядом. Его лицо кажется слишком взрослым в этот момент. – Бывшие Пожиратели смерти и соратники режима Темного Лорда на свободе. В последние месяцы войны большая часть из них переметнулись на другую сторону, заслужив себе прощение. И сейчас они владеют всей Магической Британией. Теодор Нотт-старший Министр Магии! А где мы? Те, кто был на правильной стороне изначально? – в голубых глазах бушует ярость. – Мой отец работает в отделе по выявлению незаконного использования изобретения маглов и собирает коллекцию рухляди в хозяйственном домике. Я не хочу такой жизни! – он качает головой. – Перси несколько лет пытался пробиться в Министерстве, но каждый раз – каждый раз – находился более уважаемый сын другого древнего рода на открытую должность. В итоге он уехал в Америку. Чарли и Билл смогли построить карьеру только потому, что они изучают драконов.  Одним глотком Рон резко допивает свой виски, с громким стуком ставя его на столик рядом.  – Рон… – Имя моей семьи внесено в книгу двадцати восьми священных семей Магической Британии. – в его голосе звенит обреченность. – Я один из наследников. Несмотря на то, что мы вхожи в высший свет, нас зовут только из-за этикета и то на большие события, куда приглашаются и полукровки. Я и мои братья ограничены в возможностях, потому что когда-то наши родители пошли против них. – тычет он в сторону. – Нас выбросили из этого круга. Там не прощают предательств. И несмотря на то, что мы были на стороне победителей и именно мы отвоевывали эту победу, победителями в итоге стали они. А моя семья прозябает в безвестности и бедности. Наш дом…  – У вас прекрасное уютное поместье и…  – Старая развалина. – выплевывает Рон и вновь встречается с ней глазами. – Я хочу, что фамилия Уизли не была черной меткой, когда ее называешь. Я хочу занять достойное место в мире, заслужить уважение и авторитет. Я хочу привнести богатство в мою семью и открыть те двери, что закрыты для нас сейчас. Я хочу чтобы мои дети не стеснялись своего имени и имели все, чего они заслуживают по праву рождения. – он сглатывает и его голос меняется, наполняясь яростью. – Я должен сломать те оковы, в которые нас сковали.  Гермиона молча смотрит несколько мгновение в глаза в которых застыла злость и обида.  – Что тебе сказал Нотт-старший сегодня? – тихо спрашивает она.  Она видит как на секунду в голубых глазах мелькает неуверенность, но она быстро исчезает. Рон плотно сжимает челюсти и выпрямляет спину, смотря на нее сверху вниз.  – Дети не несут ответственности за деяния своих отцов. А талант и преданность способны открыть любые двери, стоит только в них постучать.  Спазм сковывает грудь ведьмы. Она чувствует, как злость захватывает ее разум.  – И это вскружило тебе голову? Думаешь, что если примкнешь к ним и услужишься перед ними, то они примут тебя с распростертыми объятиями, одарив галлеонами и властью? Вся власть сосредоточена в руках чистокровных семей. Артур балансирует на грани все эти годы. Стоит ему допустить одну ошибку и они воспользуются этим против него, против тебя и против всей твоей семьи! Твой отец верен своим принципам, продолжая открыто поддерживать и защищать тех, кому эта помощь необходима больше всего. Он остается верен тому за что боролся и продолжает строить тот мир к которому стремился. – Гермиона зажмуривается и устало трет веки. Злость затухает внутри, оставляя отвратительное послевкусие на языке. – Рон… Ты умный и одаренный волшебник. Ты способен достичь любых высот не заключая сделку с дьяволом.  На несколько минут воцаряется гнетущая тишина. Горящие поленья тихо потрескивают в камине. Рон прерывает взаимное молчание первым. – Джинни же тебе рассказала, что было в письме Билла? – в его голосе струится горечь. – Да. – Я не знаю, как защитить свою семью, Гермиона. Папа, мама, Джинни, Фред и Джордж. Я не знаю, как защитить их. Ордена больше не существует. – тяжелый вздох вырывается из его груди. – Время войны прошло. Больше нет сторон, противостоящих друг другу. Если мы хотим выжить в этом мире, мы должны принять правилы игры, даже если играем с дьяволом.  Гермиона ничего не отвечает, лишь молча сидит рядом, наблюдая за языками пламени. Но ей хочется кричать Рону, что он не прав. Ведь вот она перед ним – маглорожденная ведьма, лишь маленький винтик в сложном древнем механизме. Ей была уготована позиция пешки, как только первый всплеск неконтролируемой магии случился когда ей было четыре года. И война не будет окончена до тех пор пока она и ей подобные, которых намного больше чем отпрысков с золотыми погремушками, будут лишь расходным материалом в хитросплетении политических игр и амбиций. И если она согласится на правила дьявола – она предаст саму себя. Но ведьма молчит, потому что все ее слова будут ложью. Как бы хорошо она не сражалась и как бы виртуозно не владела магией – она не воин. Она не разу по-настоящему не боролась за то, что считает поистине важным и правильным. Она лишь винтик в сложном механизме, удерживающий великий маятник в равновесии. Винтик способный лишь придерживаться выбранных принципов в своей маленькой ничего не значащей для большого мира жизни. Ведь Грейнджер знает, что именно она, а не кто-то другой, будет первой безжалостно похороненной в руинах сражения, если маятник вновь начнет свое движение.  Гермиона встает, чтобы тихо исчезнуть в пролете лестницы, ведущей к спальням. Но его рука хватает ее за запястье.  – Не уходи. – голубые глаза смотрят прямо и просяще. – Посиди здесь еще немного. – Рон. – она сглатывает слюну и прикрывает глаза. – Я устала и хочу спать.  – Побудь со мной. Пожалуйста.  Теплая ладонь обхватывает ее кисть и настойчиво тянет ее назад на диван. Она падает, соприкасаясь с ним плечами. Рон не отпускает ее руку.  – Я всегда чувствую спокойствие, когда рядом ты. – говорит он. Большой палец нежно скользит по ее коже. – Когда ты смотришь на меня, мне кажется, что у меня на самом деле все может получится. – тон его голоса становится тягучим, а глаза блестящими.  – Давай ты не будешь вносить в меня список своих любовных побед? – саркастично, но беззлобно говорит говорит она, устало улыбаясь.  – Договорились. – добро хмыкает Рон и отпускает ее руку, призывая бутылку с другого конца гостинной. – Огневиски?  *** – Ты идиот.  Опираясь на высокий каблук и раскачивая ступней из стороны сторону, Пэнси разглядывает мерцание бликов воды на стенах гостиной. Подушки приятно обнимают ее тело, утопающее в мягком диване.  – Должна признаться, что меня искренне удивила степень твоей глупости.  В ее руках чайная пара из тонкого фарфора. Чашка расписана прекрасными журавлями, стоящими в воде. Периодически они оживают, взмахивая крыльями, и поворачивают головы на тонких изящных шеях.  – Разве я спрашивал твое мнение?  Теодор Нотт отрывается от книги, поднимая на нее холодные синие глаза. Она ощущает их внимание своей кожей. – Нет. – она пожимает плечами. – Я надеюсь, что ты и сам все понимаешь. А главное осознаешь последствия своих действий. Хочешь чаю?  – Нет.   – А зря. – она делает глоток и приятная горечь, приносящая расслабление, проходится по горлу. – Ее растерзают. Если же нет, то ты собственноручно уничтожишь ее.  Большие глаза с дерзко подведенными стрелками находят кудрявого брюнета. Закинув ногу на ногу с книгой в руках, он внимательно наблюдает за ней. – Луна Лавгуд. – перекатывает она чужое имя на языке. – Полоумная Лавгуд. Так мы ее называли в детстве? Странная девчонка удивительным образом попавшая в Гриффиндор. Ты полон сюрпризов, Теодор.  – Возможно у тебя какие-то проблемы со слухом, Паркинсон. Так и быть повторю еще раз – меня не интересует твое мнение. – спокойно и вкрадчиво говорит он, после чего опускает голову к книге. – Будь так добра, избавь меня от своего общества.  – Она достаточно красива. – продолжает Пэнси, вновь обращая свое внимание на блики воды. – Странновата конечно, но это придает ей некий флер загадочности. Единственный минус – фамилия. Чтож, мы не выбираем в какой семье родиться. – вздыхает девушка.  – Пэнси, в твоей чашке чай? – спрашивает Тео.  – Нет. – довольно улыбается ведьма. В ее чашке плещется красное вино. Кажется, она переняла привычки сумасшедшей Гринграсс. – Можешь тоже угоститься. – кивает она в сторону чайника.  – Спасибо, откажусь.  – Что скажет твой отец, если узнает об этом… – тянет девушка. – Ох. Или он уже об этом узнал? – стреляет взглядом в сторону парня. Тот также хладнокровно смотрит на нее в ответ. – Значит еще нет. Как думаешь она заболеет неизлечимой болезнью или совершенно неожиданно решит утопиться в Черном Озере? А может Луна неудачно споткнется на ступенях Хогварства... – задумчиво мычит, рассматривая его лицо. – Согласна, вряд ли – слишком тривиально. Твой отец придумает что-нибудь поинтересней. Как там было в последний раз? Ужасающее нападение новообращенного оборотня. – цитирует она Пророк. – Закрой свой рот. – слова вылетают из его рта приглушенно и вкрадчиво, но каждое как удар.  – Ты же уже размышлял об этом, не так ли? Думал, что если скажешь отцу, что она лишь очередная шлюха в твоей постели, то он оставит ее в покое? Придется постараться чтобы убедить его в этом. Но как это воспримет твоя чудачка? Или ты еще сам не уверен в том, что же ты чувствуешь к ней, Тео? – тянет она. – Как многое она тебе разрешила? Как многое позволила? Сомневаюсь, что ты уже взял ее. Не боишься, что твое давнее наваждение рассыплется пеплом, как только вкусишь запретный плод? А что же станет с ней, если это опасение окажется правдой?  Большой глоток, прикрывая веки. Ведьма сглатывает еще раз и цокает языком.  – Сложные перипетии любви.  – Мне казалось, тебя должны волновать другие отношения. Близится счастливая пара в твоей жизни – брак с Реймондом Трэверсом. – в его тоне сочится яд. – Могу ошибаться, но молодые невесты обычно крайне взбудоражены приближающимся замужеством. – Я вся свечусь от счастья. Ты не заметил? – ухмыляется она, приподнимая одну бровь и вновь встречается с его глазами. – Не могу дождаться того момента, когда нарожаю ему выводок детей, сделав самым счастливым мужчиной на свете.  В его глазах застывает ярость, ярко контрастирующая с намеренно расслабленным телом. Теодор проходится по ней взглядом и вновь возвращается к лицу. На его губах расцветает ухмылка.  – Он уже тебя трахал? – спрашивает мужчина, подаваясь вперед корпусом, как будто они секретничают. – Ходят слухи, что у него весьма специфический вкус. Как и у его отца. – теперь Тео цокает языком, склоняя голову в бок. – Как это было? М? Они выебали тебя по очереди или брали одновременно?  Из горла Пэнси вырывается смех. Она гортанно смеется, запуская пальцы в волосы, и вытягивает обе ноги вперед.  – Реймонд взял меня, пока его отец дрочил рядом. – певуче говорит она, смотря в синие глаза, потом пристает и наклоняется к нему в ответ, переходя на полушепот. – Но, к нашему общему сожалению, они не успели кончить. Меня вырвало. Тогда мой дражайший жених разозлился и избил меня, толкнув в мою же рвоту. Мило не правда ли? – кокетливо спрашивает она, наблюдая за тем, как маска на лице Тео трескается. Его глаза расширяются. – Так в какой же мир ты тащишь эту девчонку, Тео? Думаешь, это хорошая идея похищать ее с бала или мило болтать на трибунах?  – Я могу ее защитить. – твердо говорит он.  – О, решил сыграть в смелого героя любовника. Как мило. А ты уверен, что готов на все жертвы что придется принести во имя нее? Оправдаются ли они? А главное – нужны ли эти жертвы, как впрочем и ты сам, ей? – ее губы расплываются в горькой улыбке. – Теодор, ты эгоистичный избалованный мальчишка. Посмотри на Асторию и меня. Да, мы разные. – выпаливает она, видя, как он собирается запротестовать. – Отец Лавгуд никогда не подложит свою дочь под какого-нибудь богатенького сынка древнего рода, который растопчет ее. – она делает паузу и придвигается еще ближе, произнося следующие слова прямо ему в лицо. – Вместо него это хочешь сделать с ней ты.  Пэнси тяжело вздыхает, смотря на Нотта несколько мгновений, после чего одним глотком допивает оставшееся вино в чашке. Рывком поднимается на ноги, одергивая юбку и поправляя жакет и сверху вниз смотрит на застывшего парня.  – Я иду спать. Если захочешь, можешь допить вино. Доброй ночи.  Каблуки стучат по камню, когда она идет к коридору ведущему к спальням.  – Мне жаль. – раздается сзади тихий голос. – То, что Реймонд сделал с тобой, Пэнси. То что сделали с Асторией…  Девушка останавливается, поворачивая голову назад. На бледном лице Нотта застыло странное раскаивающиеся выражение – в сведенных бровях и сжатых губах, в печальном тяжелом взгляде, с которым он смотрит на нее.  –  Я хочу чтобы ты знала.  Несколько мгновений Паркинсон молчит, после чего медленно кивает. – Они ответят за это, Тео. Когда-нибудь они все за это ответят.