Песнь северного ветра

Таверна встречает их полупустым фойе. Немногочисленное количество свечей еле разгоняют тьму затхлого, пропитанного запахом жареного мяса и жира, помещения. В тоже мгновение, как створка двери захлопывается за ними, из-за невысокого столика у входа появляется гоблин. Тяжело прихрамывая на одну ногу, полурослик делает несколько шагов вперед, не поднимая головы. Все его внимание сосредоточено на подсчете золотые галеонов, мягко поблескивающих в свете свечей. Длинный костлявые пальцы, похожие на паучьи лапы, быстро перебирают монеты, складывая их в кожаный мешочек.  – Мест нет. Найдите другое заведение. – кряхтит гоблин хриплым голосом. – Уверен, что здесь найдется тихий угол для двух персон.  Услышав повелительный тон, гоблин резко вскидывает голову на новых гостей. Малфой возвышается рядом с ведьмой черной тенью, почти заслоняя ее спиной. От его мантии пахнет дождем. Плотная темная матовая ткань всего нескольких дюймах от ее лица. Нюх девушки щекочет легкий запах сандалового дерева.  Когда Гермиона встретила его в назначенный час недалеко от Хогсмида, первые мгновения она разглядывала его непривычное облачение. На Малфое была надета длинная аскетичная черная мантия, однако выглядящая настолько дорогой, что ей стало неловко за кожаную куртку, с трудом натянутую поверх кофты с капюшоном. При всей любви волшебников к помпезному украшению своих нарядов, на мантии Драко выделялся только искусный серебряный аграф с цепочкой, соединяющей полы между собой. Две части, приколотые к мантии, имели форму драконьих голов, разинувших клыкастые пасти. Аристократ, не изменяющий геральдике своего дома даже в таких мелочах.  При встрече маг поприветствовал ее быстрым кивком, сразу же сворачивая в узкие переулки Хогсмид, как будто бывал здесь ранее. Гермиона устремилась следом, молча идя за ним, пока они не дошли до другого конца деревушки. Она так и не поняла куда именно он направлялся, поэтому удивленно наблюдала за тем, как он внимательно оглядывался вокруг. И когда она уже решила предложить наконец свою помощь и отвести их в знакомую ей таверну, где они бы могли спокойно поговорить, Драко схватил ее за руку. В ту же секунду земля ушла у нее из под ног. Ведьма открыла глаза в темном грязном переулке. Тут противно моросил дождик, где бы они сейчас не находились.  – Обычно, следует предупреждать об аппарации. Вдруг у меня слабый желудок. Куда ты нас перенес?  – В следующий раз обязательно поставлю тебя в известность. Идем. – скомандовал маг, направляясь по темному проулку между домами с грубой кладкой. – Кажется на территорию Хогвартса были наложены ограничения на аппарацию и использование портключей. – проговорила Гермиона, натягивая капюшон и следуя за ним.  – Они не распространяются на некоторые части Хогсмида. Нам сюда. Волшебники вынырнули на узкую безлюдную улицу, сразу же сворачивая под навес дома по правую руку. Толкая дверь, Драко пропустил задержавшуюся от неуверенности Грейнджер вперед, мягко подталкивая девушку в спину.  Теперь же, когда он быстро проскользнув перед ней, почти закрывая ее широкими полами мантии, она думает о том, что кажется ввязалась в глупую опасную авантюру, переместившись с малознакомым ей волшебников мерлин пойми куда.   – Господин! – гоблин склоняется в поклоне перед Малфоем. – Прошу меня простить! Я сейчас же распоряжусь о том, чтобы вам подготовили стол.  – Мы бы хотели пообщаться в более интимной обстановке, Ранрок.  Маленькие глаза гоблина на изощренный морщинами лице скашиваются на Гермиону. Она читает в них мимолетное презрение, появляющееся когда Ранрок быстро оглядывает ее с ног до головы.  – Всенепременно, господин. Мы обеспечим должный уровень конфиденциальности для вас и для вашей прекрасной спутницы. – учтиво соглашается гоблин, пряча мешочек в карман брюк. – Прошу за мной.  Рука Драко ложится на плечо ведьмы в легком полуобъятии, ведя следом за хромающим гоблином. Длинная плечевая пола мантии накрывает ее, создавая купол. Маг прижимает ее еще ближе и прибавляет шагу, когда они проходят рядом с парочкой мужчин, расположившихся в ниши с бутылкой огневиски, скрывая ее лицо за тканью.  – Прошу. – гоблин щелкает пальцами и кирпичная стена перед ними раздвигается, образуя проход в небольшую комнатку со столом по центру. – Ужин будет подан в ближайшее время. Что предпочитает юная ведьма? Вино? Шампанское?  – Сливочное пиво. – откликается Грейнджер.  – Прошу меня простить, в нашем заведении не подаются такие напитки.  – В таком случае, черный чай.  – Господин? – обращается к Малфою гоблин.  – Огневиски. И, Ранрок, нам понадобятся два бокала.  Лицо гоблина расплывается в масляной улыбке и он снова окидывает ведьму презрительным взглядом. Молча поклонившись гоблин покидает комнату, шаркая больной ногой. Стена сдвигается за его спиной, отрезая их от затхлого запаха и легкого шума голосов гостей.  – Располагайся. – кивает Драко в сторону стола.  – Значит вечер с прекрасной спутницей в интимной обстановке? – намеренно скучающе произносит Грейнджер, стаскивая влажный капюшон с головы и следом куртку, которую сразу же вешает на спинку стула.  – Это хорошая легенда. Хочу напомнить, что я наследник Малфоев. Так что если кто-то узнает, что я был здесь с тобой, то будут уверены, что я просто решил провести приятный вечер с молоденькой ведьмой. – холодно отвечает блондин.  – Почему нельзя было поговорить в Хогсмиде или прямо в Хогвартсе?   – У стен замка есть уши. А наша с тобой встреча в какой-нибудь пабе Хогсмида тот час породит ненужные слухи. – скинув мантию с плеч, он движением руки левитирует ее к вешалке в углу комнаты.  Недовольно зыркнув на дурмстнгца, Гермиона подходит к окну, выглядывая на полутемную улицу. Фонари, по обе стороны улицы, почти не способны разогнать влажное марево сумерек, скрывающие призрачные силуэты домов.  – Мы же еще в Шотландии?  – Да. – Где конкретно?  – Не важно.  Грейнджер громко выдыхает, призывая спокойствие. В этот момент в комнате раздается хлопок. Два эльфа  в чистых белых наволочках молча выставляют с больших подносов накрытые крышками блюда и бутылку огневиски с двумя бокалами. Рядом встает фарфоровый чайник с чайной парой яркого синего цвета.  – Спасибо. – успевает произнести Гермиона, прямо перед тем, как домовые исчезают.  – Присаживайся. – кивает Драко. – Я угощаю.   Помявшись несколько мгновений у окна, Грейнджер все же подходит к столу. Стул отодвигается перед ней и она присаживается на самый краешек, кладя руки себя на колени. Внимательно уставившись исподлобья на мага, девушка наблюдает за ним. Не замечая пристального взгляда, Малфой снимает с блюд крышки. Комната тотчас же наполняется аппетитными запахами ростбифа и запеченного картофеля. Рядом с ведьмой стоит тарелка наполненная корнуоллскими пирогами, один из которых она сразу же хватает и откусывает большой кусок, чтобы утолить голод и утихомирить разбушевавшееся волнение.  – Откуда ты знаешь этого гоблина? – спрашивает ведьма, жуя богато начиненный стейком и овощами пирог.   – Когда-то Ранрок работал в Гринготтсе. Когда Пожиратели смерти захватили власть в стране, он начал сотрудничать с ними. – Гермиона открывает рот, но Малфой поднимает руку, призывая ее замолчать. – Не важно, чем именно он занимался. Скажем так, он предоставлял некоторую информацию о резидентах банка. Как ты знаешь, гоблины выбрали нейтралитет в той войне. Когда о его связи с Пожирателями узнали остальные, он был изгнан. За его ошибку Ранрок был наказан и  Пожирателями. Его нога. – кивает Малфой в сторону скрытого прохода. – Кислотное проклятие. Оно сожрало всю плоть и часть костей. Целителям удалось остановить действие проклятий и восстановить то, что представлялось возможным, но полностью она так и не излечилась.  – Справедливо. Драко коротко усмехается, беря бутылку огневиски.  – После он начал работать на черном рынке. Его знания и прирожденный талант к получении прибыли, а главное ее сохранению, сделало его одним из лучших посредников между покупателями и продавцами. – его стакан наполняется орехового цвета жидкостью. Даже через стол Гермиона чувствует специфический резкий запах алкоголя. – В последнии годы Ранрок отошел от дел, открыл таверну и начал предоставлять некоторые услуги для ограниченного круга лиц.  – Например, для Малфоев.  – Мне нравится, как здесь готовят ростбиф, Грейнджер. Не более. – отчеканивает Драко. – Виски?  – Чай.  – Я настаиваю.  – Я тоже.  – Мне казалось, что ты неравнодушна к подобным напиткам. – замечает он, но все же пододвигает к ней чай.  – Ты не так хорошо меня знаешь. – ворчит Гермиона, берясь за ручку чайника. Откинувшись на спинку стула, Драко делает глоток, расслабленно прикрыв глаза на мгновение. После он сразу же отрезает себе большой кусок ростбифа, без заминки принимаясь за пищу. Гермиона молча ждет, следя за тем, как жевалки двигаются на его лице. Сегодня у мага перед ней передние пряди волос собраны в маленький хвост серебряным колечком. Наблюдая за ним, она чувствует, как голод вновь зарождается внутри. Малфой есть невероятно аппетитно, при этом придерживаясь этикета. Неторопливо отрезая от мяса тонкие маленькие кусочки, он подносит их ко рту, не склоняясь над тарелкой и не ставя локти на стол, как большинство ее знакомых.  – Ростбиф? – предлагает он, кладя приборы на края тарелки и вновь беря в руку бокал. – Ты хотел ответить на мои вопросы.  – Сначала я бы хотел поесть.  – Мы можем делать это одновременно. – Предпочитаю не портить аппетит разговорами. – кусок мяса все же опускается на ее тарелку. – Угощайся. Уверен, тебе должно понравится. – Можно подумать у нас с тобой свидание. – фыркает Грейнджер.  – Меня учили ухаживать за женщинами. Не встречалась с подобным отношением раньше?  – Я бы все же хотела перейти в тому зачем мы сюда пришли. – игнорирует его колкость ведьма.  – Будь добра, поешь. Это один из лучших ростбифов, которые ты найдешь в Королевстве. Дай мне насладится ужином.  – Малфой. – с нажимом говорит Гермиона. – Грейнджер.  – Я не хочу есть.  Блондин ничего не отвечает, возвращаясь к поглощению пищи. Со вздохом, темноволосая ведьма все же берет приборы в руки, отрезая маленький кусочек и кладя его в рот. На языке растекается мягкая сладость, смешанная с приправами и вкусом хорошо приготовленного мяса. Она в блаженстве прикрывает глаза.   – Ну как?  – Очень вкусно.  Ответом ей становится вздернутый уголок губ.  Когда от ее порции не остается ни кусочка на тарелки, Гермиона откидывается назад, в довольстве складывая руки на наполненном животе. Карие глаза на мгновение скашиваются на мага, сейчас молчаливо замершего у окна.  – Традиции выполнены. Можно переходить к тому, зачем мы сюда прибыли.  Драко не откликается на ее призыв, поэтому она поворачивает к нему голову. Неожиданно он кажется ей каким-то маленьким и измученный. Сгорбленная спина с понурыми плечами светлым пятном белеет на фоне серого марева за стеклом. Она слышит, как блондин глубоко вздыхает. Поднимает наполовину осушенный бокал виски и делает глоток. – В начале была бездна. – голос Малфоя разносится по комнате. – И было ей имя Гинугагап. Но однажды возникли в ней два мира. Огненная земля – Муспелльсхейм с вечно пылающим пламенем внутри. И темный мир, мир холода и туманов – царство Нифльхейм. В центре него бил поток Хваргельмир, порождающий одиннадцать рек, наполненных ядовитой водой. Но холод Нифльхейма был так свиреп, что бьющие из недр воды замерзали, наполняя царство льдом, которого становилось все больше. Когда огромные мерзлые глыбы достигли границ царства и бесконечной бездны Гинугагап, натолкнулись они на жар, исходящий из Муспелльхейма. Пламя и лед встретились, порождая влагу, заполнившую всю бездну. Так зародилась жизнь. Бокал вновь касается его губ. Гермиона слушает тихий голос, что почти как ребенку рассказывает ей древнюю легенду.  – Предание гласит, что тогда появился Имир, великий и жестокий великан. Он стал прародителем всего рода великанов. А они в свою очередь породили первых богов, убивших впоследствии Имира и создавших другие миры, зиждящиеся отныне на великом древе Игдрахзил. На нашем языке мы называем его Иггдрасиль. – Драко наконец поворачивается, встречаясь с ведьмой взглядом. – Один из этих миров носит название Мидгард – мир людей. Боги огородили его стеной, чтобы защитить людей от великанов и от других опасностей исходящих от остальных восьми миров. С тех пор эпоха асов каналу в небытие. Но их наследие осталось.  – Но это древние северные мифы. Зачем ты рассказываешь мне старую легенду? Уголки губ Малфоя слегка приподнимаются. Подойдя к столу, маг садится напротив Грейнджер.  – На поверку некоторые мифы оказываются правдой, Гермиона. – опираясь на локти, дурмгстранец чуть наклоняется вперед, внимательно смотря на ведьму. – Нифльхейм, мир холода и туманов существует. Я видел его своими глазами. – Драко вскидывает открытую ладонь, призывая ее замолкнуть, когда Грейнджер уже открывает рот. –  Ни я, никто иной не сможет объяснить тебе феномен его существования. Мы не знаем правда ли миров так много, как сказано в легенде. Мы не знаем, как проникнуть в большинство из них. Мы плохо понимаем, что они из себя представляют и как они связаны, потому что естественного никакого “великого древа” не существует. Однако, мы точно уверены в существовании конкретно одного иного мира и имеем многовековые свидетельства пересечения его границ магами.  – Но как это возможно? – растерянно спрашивает ведьма.  – Я не знаю. Возможно это и не легендарный Нифльхейм вовсе. Однако некое пространство встречается с нашим миром в конкретной точке. То место находится на севере, поэтому иные земли и прозвали Нифльхеймом, как дань северной традиции, которую почитает стража, что охраняет его уже многие века.  В голове Гермионы проносятся строчки из книги. “Иной мир там граничит с миром людей… Древние отцы возвели стену, отделяющую хтонь иного мира от человеческого, дабы оградить своих детей от ужасов, что несёт бездна… Лучшие мужи встали на защиту Мидгарда, как зовут его на севере, и поклялись они охранять мир людей… И было дано им имя Вечный дозор.” – Вечный дозор?  – Верно.  – И они охраняют вход в Нифльхейм? Точнее в некое пространство, которое является другим миром? Или как бы его назвать? Измерение? – уточняет ведьма наигранно нежным тоном, наклонясь над столом, вторя Малфою, и заглядывая собеседнику в глаза.  – Не совсем верно. Между нашим и тем, что мы называем Нифльхеймом, есть земли. Пространство, где один мир как бы нахлестывается на другой. Мы зовем его Татморкхеймом.  – Что это значит?  – Предельный мир. Если переводить название максимально близко к английскому языку, то скорее будет правильно сказать “пограничные земли”.   – Татморкхейм. – повторяет Гермиона медленно, пробуя слово на языке.  Малфой кивает, подтверждая правильность произношения.  – И там стоит некая стена?  – Да.  – И от кого же Вечный дозор веками охраняют стену? Великаны? – с насмешкой спрашивает она. – Может быть древние Боги? Другие мифические существа?  – От мертвых. –  отвечает Драко без заминки.   – Мертвых? – переспрашивает Гермиона с вежливой улыбкой.   – Да. Полчища мертвых, стремящихся в наш мир.  В его глазах она не видит шутливости. В них уверенность и обреченность смешанная с принятием. Гермиона издает короткий наигранный смешок, даруя ему еще одну попытку закончить затянувшийся розыгрыш. Но Малфой все так серьезно смотрит на нее в ответ, крутя в пальцах бокал. Слова из прочитанной книги вновь всплывают в ее сознании. “Враги те не знают ни страха, ни боли. Им не нужна ни вода, не еда. Не требуют они ни отдыха, не сна. Лишь одна единственная цель ведет безмолвную армию вперед.” Следующий смешок застывает в ее горле и она гортанно закашливается, захлебываясь воздухом. – Тебе нужна вода? – мужская рука неосознанно тянется к ней, но замирает на середине стола. – Мне нужно в туалет. – хрипит Грейнджер. – В туалет?  – Ага. В туалет.  Малфой несколько мгновений внимательно смотрит на нее, потом кивает в сторону стены, где находится скрытый проход.  – По коридору направо. Дверь за поворотом слева.  Не медля ни секунды, ведьма вскакивает, направляясь к стене, которая сразу же разъезжается. Она проносится по коридору, сворачивает и молниеносно проникает в дверной проем, с грохотом захлопывая за собой дверь. Руки упираются в шершавое дерево. Гермиона склоняет голову, делая один за одним глубокие вдохи. На третьем выдохе в ее груди зарождается булькающий щекочущий внутри смех. Он несется вверх и вырывается из ее рта лающим хриплым звуком. Волшебница сразу же закрывает рот рукой и качает головой. Все это бред. Безумие. Или очень продуманная и хорошо сыгранная шутка. Гадкий хитрый дурмстрангец решил разыграть глупую, по его мнению, маглорожденную. Полчища мертвых. Конечно. А еще незримый тайный мир, который стерегут могучие войны на древней стене. Татморкхейм. Красивая сказка. Смех стихает. Ведьма выпрямляется и устало трет руками лицо.  В зеркале отражается слишком бледная девушка с темными кругами под глазами. Чары спали. Ополаскивая руки под теплой водой, в ее голове нескончаемо звучат слова Малфоя. Ведьма щурится, всматриваясь в свое же отражение. Что-то не дает ей покоя. Она перебирает обрывки известных ей фактов и странные формулировки. Когда Сириус и Билл неожиданно отправились на север, откуда теперь почти не присылают вестей, в Пророке сообщалось об очередной жестоком нападении в Стокгольме. Причина их поездки, все еще остается тайной и строго охраняется всеми, кто в нее посвящен. Несколько месяцев спустя в Хогвартс прибывает делегация из Дурмстранга во главе с Недом Хансеном, мракоборцем, носящим на груди знак Вечного дозора. Вскоре после этого происходит нападение неизвестным магом на Чжоу, в котором оказывается замешанной и она сама. Хотя впрочем было еще одно. Нападение на Кингсли Бруствера. Однако личности напавших все еще не выяснены, поэтому она откладывает воображаемый листок в сторону, но все же соединяет его нитью с остальными. После нападения в школе, Нед скрывает происшествие с одобрения Дамблдора. В тот вечер в лесу Хансен не выглядел удивленным, как впрочем и Малфой. В ее голове возникает другое воспоминание – спирали на земле. Тогда Хансен почти не обратил внимания на эти знаки, в отличие от Дамблдора. Что-то в них неожиданно кажется ей знакомым. Она упирается ладонями в раковину, хмурясь.  Ристо Горн. Побратим Хансена. Они оба известны борьбой и зачисткой Войнов Хелы, хотя когда-то Ристо сам был частью культа. Гермиона вспоминает фотографии молодого Ристо, светловолосого улыбчивого мужчины только-только выпустившегося из Дурмстранга. И тут пазл в ее голове складывается. Гермиона вскидывается и быстрым уверенным шагом покидает уборную.  Вытянув под столом длинные ноги, Малфой, вновь наполнив бокал, невидящим взглядом упирается в ореховую жидкость. Когда Грейнджер появляется, он резко поднимает голову, как будто та застала его врасплох.  – Напавший на Чжоу был членом культа Воинов Хелы?  – Да. – кивает Малфой. На его лице образуется подобие скрытой улыбки, пока он рассматривает ее. Вопрос Гермионы кажется удовлетворил его. – Вы это сразу поняли, потому что он оставил спирали на земле?  – Да. Как ты поняла? Тяжелый выдох вылетает из груди Гермионы. Она подходит ко столу, упираясь в него руками и наклоняется к Малфою.  – Ристо Горн. Известно, что в молодости он входил в их ряды, до того, как предал их и стал охотится на оставшихся членов культа. На ранних фотографиях из школы на его груди висит брошь в виде спирали. – говорит она. – А Нед Хансен входит в ряды Вечного дозора, не так ли? У него на груди тоже есть знак. – Да.  – Как и Горн?  – До недавнего времени – да. – Что-то поменялось? – уточняет Грейнджер.  – Мандрог мертв.  Неожиданно Малфой как будто покрывается льдом. Его лицо теряют всякие эмоции, превращаясь в маску. Он распрямляется и расправляет плечи, смотря на нее холодным взглядом. Скорее всего, эта смерть не прошла для него бесследно. – Мне.. – начинает было Гермиона, но резко останавливает себя, склоняясь еще ниже. – Как культ связан с тем, что происходит на севере?  Несколько секунд они молча сверлят друг друга взглядами.  – Культ верит, что стена на севере должна быть разрушена. – все же говорит Драко.  – В смысле разрушена? – удивленно вскидывает брови Гермиона. – По их мнению, магия данная нам, существует только благодаря этой червоточине. Члены культа верят, что на самом деле магия пришла из Нифльхейма, если не из самого Хельхейма.  – Это мир, где властвует богиня Хела? – Да, мир мертвых.  – И они хотят…?  – Впустить в наш мир то, что даруем нам богиня, уничтожив препятствие и освободив путь. – Драко отводит взгляд, вновь переводя его на бокал. – Стоить понимать, что стена представляет из себя ледяную гряду около семиста футов в высоту. Ее точная протяженность неизвестна, но всаднику потребуется около четырех месяцев пути чтобы добраться с одного конца на другой. Ее не так-то просто разрушить.  – Но кто возвел ее?  – Доподлинно не известно.  – Почему информация о ней и о том, что происходит на севере тщательно скрывается?  – Не столь тщательно, как ты думаешь. Ты же нашла упоминание о ней в книге.  – Однако я решила, что это сказки.  – На это и расчет. Попасть к стене могут только члены дозора или маги, которые  получили разрешение. Союз магических министерств Скандинавии и правда предпочитают скрывать большую часть правды про Татморкхейм, но невозможно полностью сохранить в секрете тайну таких масштабов, упоминания о которой, к тому же, встречаются тут и там в легендах. Сорвать мифическую вуаль и открыть правду – значит поставить стену под беспрецедентную угрозу, которая коснется безопасности всего мира.  – Звучит невероятно. Хорошо, допустим. – выдыхает она, сдувая прядь. – Но как тогда маги становятся членами Вечного дозора? Если верить твоим слова, то стена просто огромна. Человеческий ресурс, необходимый для ее охраны сложно представить.   – Дурмстранг. Большинство защитников стены выпускники Дурмстранга. Но для эффективной обороны людей и правда вечно не хватает. Поэтому там служат  заключенные.  – Заключенные?  – Маги, нарушившие закон испокон веков отправляются на стену, чтобы отдать свой долг. – Но это же… – она запинается, смотря в серые глаза. – потенциально проблематично.  Малфой коротко усмехается:  – Тех, кто совершил преступления высшей степени казнят или отправляют в тюрьму, как и на территории Британии. На стену отправляются мошенники, торговцы с черного рынка, воры и другой сброд.  – Все равно. – Гермиона тяжело падает на стул, зарываясь пальцами в кудри. – Опрометчиво им доверять.   – Отнюдь. Преступники заключают магический контракт. К тому же, на стене жесткие правила. Нарушение – смерть.  Гермиона выдыхает воздух сквозь зубы, смотря на Малфоя. Все, что он говорит, не укладывается в ее голове. Если это правда, то эти знания, скрытые за маской легенд, меняют все представление о магии. О мироздании. О них самих. Но еще больше ее удивляет то, что Малфой спокойно рассказывает об этом ей. Той, которую совсем не знает.  Но вдруг, тень подозрения накрывает ее мысли. Если отмести эмоции, то Малфой лишь повторил ей все то, что она уже знала, хоть и относилась к этому крайне скептически, ожидая, что все, что сказано в книге лишь гипертрофированные туманные образы реальности. Драко же почти в точности пересказал ей текст, написанный характерным языком семнадцатого века, сдобрив свой рассказ несколькими фактическими деталями. Сам он не разу не упомянул культ, как и причины нападения на Чжоу в лесу. Возможно он и не рассказал бы ей правды, не догадайся она сама о истинных виновниках тех ужасных событий. Однако он притащил ее в эту таверну и накормил, демонстрируя доверие и открытость. Зачем ему тратить время на встречу с малознакомой маглорожденной, открывая завесу тайны, когда она навряд ли может быть ему полезна, как источник информации или как ценный союзник. Та дуэль в лесу отчетливо показала, что Малфой намного более подготовлен к настоящему магическому бою, чем она сама. Так что же ему на самом деле нужно? – Драко. – устало зовет его Грейнджер. – Могу предположить, что ты рассказал мне лишь малую часть правды. Однако сделал это с вполне определенными намерениями. Я права?  Мужские губы легко дрогают в ухмылке. Малфой и пододвигает к ней второй стакан, уже наполненный виски.  – Я бы хотел, чтобы ты оказала мне услугу.  Вздохнув, Гермиона хватает бокал в руку.    *** Окурок очерчивает яркую линию и пропадает в легком мареве туманной дымки. Задубевшие суставы пальцев ломит от холода. Он пристально вглядывается в рябящую синюю тьму впереди. Очередной яростный порыв ветра настигает его, принося острые, как осколки, льдинки. Закрывая ладонью лицо, маг чувствует, как хрустит иней на отросшей бороде. Проклятое место.  – Блэк! – зовет его отдаленный. прерываемый порывами ветра, голос Фалгрена. – Спускайся к огню. Ночь сегодня особо свирепа.   – Дождусь сменщиков. – кричит Сириус, перекрикивая завывания. – Идем уже, Пес! Часовые будут здесь с минуту на минуты. – упрямо кричит ему Фалгрен. – Твоя нежная британская шкурка не привыкла к местным зимам. Костыль нальет нам внизу отменного эля. А кто-нибудь из валькирий будет не прочь погреть такого красавчика между своих белых ляшек.  Дружный мужской хохот разносится над стеной.  – Это ты про Блэка? – задорно кричит Вигго издалека.  – Кому он нужен? Блэк мелкий и худой. Наши женщины любят медведей. Таких как я. Однажды была у меня баба, в точь-точь, как легендарная Брюнхильда. Бедра у нее были твердые, как камень – сплошные мышцы. А руки! Могла меня поднять. Но самое лучшее в ней – это груди. Вы бы видели. – огромные ручища Фалгрена, несущего свой пост на соседнем выступе, очерчивают два больших круга у своей груди. – Вот такие! И упругие. Прекрасная была баба. Я бы на ней женился.  – Так что не женился то, Бьорн? Все лучше, чем торчать в этом Богами забытом месте. Или отвергла она тебя? Не понравился корешок? Очередной раскат смеха касается слуха Блэка. Маг задерживается на посту, вновь окидывая взглядом горизонт. Все чисто. Передернув плечами от холода, мужчина сильнее запахивает полы мехового плаща и спускается по лестнице вниз, ныряя в проход. Там их уже дожидается Вигго и группа других смотровых, собирающихся возвращаться в крепость. Раздается низкий звук лязга. Подъемник начал свое движение.  – Твоей матушке бы понравился. Да и любой деве по вкусу придется. – ворчит Бьорн Фалгрен, спускаясь в тоннель. Решетчатые корзины с полыхающими поленьями разгоняют темень ранней ночи. Покрытый инеем варг, стягивает варежки с рук, поднося к огню озябшие ладони.  – Бабам нравятся щеголи, как Пес. – кивает Отто в сторону подошедшего Блэка. – Аслауг красивая женщина. Вы в последнее время неразлучны. – темные глаза ехидно шарят по его лицу.   – Между нами ничего нет. Она прекрасная воительница и искусный маг. Я уважаю ее таланты и прислушиваюсь к соображениям. – качает головой Блэк с полуулыбкой.  – Хитрый ты лис, Блэк. Смотри, не упусти свой шанс. Я бы сам был не прочь с такой девой помиловаться.  Ритмичный звук металлических шарниров подъемника все приближается. Мужчины толпятся у выхода в пропасть, ожидая пока поднимется лифт. Дозор подошел к концу, гоня воинов к теплу и выпивке. А кого-то и к мягкому теплому женскому телу.  – Охотники забили оленя на досуге. Чувствую, нас ждет хорошее жирной мясо. – тянет Вигго, еще достаточно молодой варг, пробираясь через толпу товарищей ближе к проему.  Вдруг, в воздухе раздается едва различимый свист, разбивая общую какофонию ветра. Блэк и Фалгреном резко оборачиваются. Рука Сириуса ложится на рукоять оружия. Противный скрежет остановившегося подъемника раздается за спиной. Скрип открывающейся решетки, заменяющую дверь, и после гул мужских голосов, встречающих своих сменщиков.  – Эй, что вы там застыли? – кричит им Вигго. – Я не хочу торчать в этом месте больше не секунды.  Бьорн делает несколько шагов вперед, поднимаясь обратно по маленькой лестнице. Зеленые глаза прочесывают горизонт, внимательно вглядываясь в трепещущие на ветру тени. Сириус следом за ним вскакивает на возвышение. Оба мужчины вслушиваются в звуки, наполняющие воздух. Ничего. Может показалось? Но старый медведь тоже слышал этот звук.  – Бьорн, Сириус! У меня сейчас окончательно отмерзнут яйца. – орет Отто. На плечо Сириуса опускается тяжелая рука в кожаной перчатке. Харальд Серенсен, командир другого отряда, что сменил их, останавливается рядом с мужчинами.  – Что видят ваши звериные глаза?  – Ничего. Ветер играется.  – Бьорн будто просыпается, встрепенувшись, и качает головой. – Будьте внимательны.– говорит он Харальду, после сразу кивая в сторону подъемника Сириусу. – Пес! Нас ждет эль.  Фальгрен тяжело ступает к проходу с остановившимся подъемником, куда уже втиснулись остальные дозорные. Блэк еще на мгновение задерживается, окидывая взглядом пустошь перед стеной.  – Иди, Блэк. Вы свое отстояли. – говорит ему Харальд. – Если что-то случится, то вы точно это услышите. – из его рта вылетает неживой холодный смех. – Настала ваша очередь отдыхать.  Кинув благодарный взгляд на Харольда, Сириус сбегает вниз по ступеням, заходя на плато подъемника. Решетка сразу же закрывается и с громким лязгом шарниры начинают обратный путь.  – Думаешь, это был ветер? – тихо спрашивает Блэк у Бьорна, замершего с закрытыми глазами.  Бьорн ведет носом, вдыхая запах, и густые брови варга нахмуриваются. Но он так ничего и не отвечает. Тем временем в подъемнике витает дух воодушевления. Гомон голосов обсуждающих приближающийся ужин и приятный вечер, все нарастает. Блэк слышит еще перекрикивая воинов, оставшихся на стене, что собираются расходится по своим местам. Но Фальгрен напряжен, не разделяя былого веселья. Замерший рядом, Сириус внимательно следит за командиром отряда.  Вдруг глаза Бьорна распахиваются, огромная ладонь ложится на рукоять оружия. В этот момент звук сигнального горна оглушает их всех.  *** – На сколько обширно ваше образование, милая?  – Исчерпывающе. Кроме школьной подготовки, внимание моему обучению уделялось и в летнее время. – Тогда мне не стоит беспокоится о том, что вы не знакомы с историей нашего государства и теми людьми, кто творил ее.  На столе из полированного красного дерева лежит громоздкая книга. Огромный талмуд со списком всех самых гадких людей, что живут на территории Королевства, без сомнений. К чьему числу и относится Пэнси Паркинсон. Ее происхождение, возможности и состояние ранее никогда ее не тяготившие, как впрочем и обязанности, крестом возложенные на плечи, как у известного магловского бога, сейчас представлялись и не таким уж подарком судьбы. В детстве Пэнси часами читала эту книгу, разглядывая искусные иллюстрации и печати семейств. Каждый раз трепетно ища фамилию своей семьи, маленькая волшебница с опьяняющем предвкушением представляла что потом напишут про нее, проводя кончиками пальцев по пока еще пустой странице книги. Сейчас же один ее вид вызывает раздражение. Обитая дорогой кожей, книга, с выбитыми золотыми буквами на обложке, словно клеймо на шкуре скота, кажется насмешкой над ее мечтами и ней самой.  – Книга священных двадцати восьми семей представляет из себя монумент во славу огромному числу волшебников, имена которых должна знать каждый уважающий себя отпрыск великих домов. Когда в той или иной семье рождается новый наследник или наследница в книге появляется пустая страница, в которую впоследствии вписывается история жизни и дел, сотворенных волшебником или волшебницей.  Малоэмоциональный голос новопреставленной к ней наставницы повторяет слова, что она слышит всю жизнь. Госпожа Алдара Ботро, высокая худая женщина с иссохшим острым лицом, стоит в паре шагов от замершей в кресле волшебницы. Черное бархатное платье подчеркивает и без того дистрофичную фигуру ведьмы. Ранее Пэнси никогда не встречалась с ней. На взгляд ей было порядка пятидесяти лет, хотя скорее всего ее настоящий возраст был намного больше.  – Конечно история книги знает случаи когда из-за ужасных ошибок или предательства отпрысков семей некоторые страницы книги были уничтожены. Как по велению самой семьи, так и министерства. В книгу также не не заносятся имена сквибов. Потому что несомненно, для каждой чистокровной семьи это ужасное горе. Чтобы не омрачать и без того безутешных родителей, их принято не упоминать в священной хронике.  – Как и имена бастардов. – едкое шипение все же вылетает изо рта Пэнси, которая до этой минуты упорно демонстрировала лучшие свои качества, выдрессированные годами.  – Как и имена бастардов. – едко повторяет за ней Ботро. Укоряющий взгляд болотных глаз проходится по ведьме.  – Не вздумайте сказать такое в обществе, мисс Паркинсон. Совсем скоро вы станете женой господина Трэверса. Женщине вашего уровня не пристало говорить на такие темы. Бастарды – позор для семьи и всего рода.  – голос смягчается, возвращаясь к ровному без эмоциональному тону. – Но по правде говоря, знать имена и историю все людей, внесенных в книгу, лишь малая часть бесценных знаний, что потребуются вам в вашей доле. В этом и заключается главная задача моего присутствия здесь. – уголки тонких впалых губ слегка приподнимаются. – Намного важнее знать кем все они являются на самом деле, какими договорами и клятвами связаны, какие секреты хранят. Где спрятаны их уязвимые места и где таятся сильные стороны.  Пэнси недоуменно оглядывает седовласую ведьму перед ней.  – Мужчины думают, что на наших занятиях мы будем учить этикет и манеры общения, но я не вижу нужды тратить время на то, что и так вбивали вам в голову с самого рождения. Я дам вам гораздо более ценные уроки. – в руках Алдары появляется курительная трубка и она наконец занимает глубокое кресло напротив. – Правило первое – вы ваш главный союзник. Вы можете вступать в коалиции, поддерживать взаимовыгодные отношения с другими семьями, заключать клятвы и договора, в котором будут убедительные гарантии сохранения союза, коей в данный момент и являетесь вы. Вас же отдали этому мальчишке в знак преданности и благодарности за услуги, оказанные вашему отцу. – Пэнси выпрямляется, волчицей смотря на женщину перед собой. Но Алдара лишь усмехается, после поднося трубку к губам. Комната наполняется запахом табака. – Не стоит обижаться, милая. Вам дадут это понять еще не раз. Не смотря на вашу фамилию, все понимают расстановку сил в этом союзе, а потому не будут обременять себя излишней учтивостью. Чем быстрее вы это примите, тем более выгодное положение вы сможете занять на шахматном поле. Кто-то может предложить вам поддержку и возможно будет правильно принять ее, но никогда не забывайте это правило. Как бы вы не верили в чужие заверения, надейтесь только на себя. – ведьма вновь затягивается, поворачивая голову к окну. – Клятвы нарушаются, союзы распадаются, а волшебники, впрочем как и люди, к сожалению или к счастью, не вечны. Давший вам обещания завтра может оказаться в могиле, что тогда? Думайте своей головой. Выстроите вокруг себя защиту, которая смягчит удары для вашей будущей и ожидаемо не самой счастливой жизни. – ненатуральная вежливая улыбка появляется на ее губах, когда она вновь переводит взгляд на Пэнси.  – Итак. – не дожидаясь ответа от юной волшебницы, ведьма взмахивает рукой и листы книги переворачиваются, открываясь на первом развороте. – Сейчас в Британии священными считаются двадцать восемь семей. Когда-то их было намного больше. – Пенси смотрит на хорошо ей знакомый список фамилий. – Большинство из ныне живущих представителей этих фамилий далеко не самые приятные личности, впрочем вы и сами это знаете. Некоторые из списка носят клеймо предателей крови, а часть почти вымерли, как и десятки их предшественников. С кем вы знакомы лучше всего?  – Гринрассы, Малфои, Нотты, Флинты и Розье. – отчеканивает Паркинсон.  – И Трэверсы. Скоро ваша фамилия изменится, думаю вы успели познакомиться поближе. – замечает госпожа Ботро и Пэнси внутри ошпаривает злостью. – Начнем с Ноттов. – страницы книги вновь взлетают.  Книга раскрывается на разделе с фамилией Нотт. Страницу сверху увенчивает герб дома. Силует, вставшего на дыбы жеребца с развивающейся гривой, ярко очерчен на фоне ночного неба, усеянного звездами. Самая яркая звезда горит в глазнице небесного коня.  – Нотты, прибыли в Британию из Нормандии. Впрочем, их истинные корни уходят в Скандинавию. На это намекает их фамилия. Девиз “Fear no darkness”. Сейчас в живых всего четверо представителей. Теодор Нотт, ныне Министр Магии, его сын Теодор Нотт-младший, мать Нотта- старшего, Изельда и его брат – Велериус, почти никогда не бывающий в Британии. Почившая мать Нотта-младшего Оливия происходила из семьи Роули. – на лицо Алдары падает тень. – Несчастная ведьма. Судьба была жестока к ней.  – Вы знали ее? – задает вопрос Пэнси из вежливости.  – Да. – ведьма замолкает на несколько секунд. Взгляд теряет фокусировку. Воспоминания овладевают разумом наставницы. – Оливия была талантливой и светлой волшебницей, несмотря на влияние ее семьи. Она очень любила свое дитя.  – Жаль, что она не смогла увидеть, как растет ее сын.  – У нее было мало шансов. Оливия прекрасно это понимала. – Разве мать Теодора не погибла от неожиданных осложнений после родов?  – Для волшебниц рождение детей не так тяжко, как маггловских женщин. Наш организм намного более вынослив. – ведьма моргает, вновь концентрируясь на Пэнси. – Оливия была проклята.  Пенси удивленно распахивает веки. Алдара вновь припадает к трубке, рассматривая ее лицо в мареве белого дыма.  – Нотт был сторонником Темного Лорда в войне. – все же говорит Ботро. – К тому моменту, как часть чистокровных семей примкнувших к нему, предали его, перейдя на сторону противника, Том впал в безумство. Темная магия неотвратимо отравляет плоть и разум. Тогда пытки и убийства в рядах Пожирателей были частым явлением. Оливия не имела метки, но и ее не обошло это стороной. После Оливия ослабла. – женщина вздыхает, вновь переключая внимание на вид за окном. – Теодор всегда был слишком амбициозным волшебником. Если он что-то хотел, то желал получить это, как можно быстрее. Так было и с наследником. К тому же после войны, репутация семья была опорочена. Род нуждался в детях, не омраченных грязью тех времен. Теодор не прислушался к опасениям колдомедиков и Оливия забеременела. Спустя чуть больше месяца после родов она скончалась. Нотт любил ее, но был жесток, не имея привычки отказывать себе в своих желаниях.  – А Оливия? Почему она согласилась на это?  – Она любила его до потери рассудка. – качает головой женщина. – Оливия не поддерживала многие его решения, но никогда не могла ему отказать, как и оставить мужа. Ей казалось, что если она последует за ним, то сможет уберечь его дикий нрав от страшных ошибок. Теодор же, потерявший значительную долю своего наследия и уважение общества, нашел новую цель для себя. А Оливия искренне хотела подарить ему дитя, о котором сама мечтала еще со дня свадьбы. Думаю, она надеялась, что он успокоится, когда возьмет ребенка на руки, и они будут просто жить, растя сына и наслаждаясь друг другом, как она всегда и мечтала. Поэтому она поверила, что если всю беременность проведет под присмотров лучших колдомедиков, то сможет избежать ужасных последствий и подарить возлюбленному то, что он хотел больше всего.  – Но, по правде, он же просто убил этим свою жену, а она безропотно позволила ему сотворить с собой это. – тихо проговаривает Пэнси. – Это не похоже на любовь.  – Любовь. – усмехается ведьма. –  Пугающие и временами чрезвычайно опасные чувства, мисс. Чтобы вы себе не думали, Теодор искренне любил Оливию. Просто по-своему. Всему роду Ноттов характерна пылкость и необузданная жадность. Они не склонны взвешивать свои решения в стремлении достигнуть желаемого. Изельда, например, отравила свою конкурентку на статус жены Аймона Нотта.  – Простите? – Она убила соперницу. Не сама конечно. Сплела хитроумный план, где были замешаны десятки других магов. Наказание в итоге понес совершенно невиновный волшебник, которого обвинили в убийстве девушки из-за ревности, потому что она не ответила на его чувства и собиралась выйти замуж за другого. – ведьма окидывает Пэнси взглядом, пока вновь затягивается густым дымом. – Не стоит так удивляться. Подобные истории происходят нередко. И эти дела творят те люди, которых вы встречали не раз. Поэтому повторяю, мисс Паркинсон, надейтесь только на себя. Только это поможет вам выжить.  Откинувшись на спинку кресла, Пэнси проходится взглядом по наставнице, что приставили к ней Трэверсы.  – А Велериус Нотт? Почему он избегает Британии? Его брат Министр Магии, думаю здесь ему была бы обеспечена прекрасная жизнь. – Они в ссоре. Изельда считает Велериуса предателем крови. Он влюбился в полукровку и даже сообщил матери, что собирается жениться на ней. Такого она не смогла ему простить. Как впрочем и Теодор. Несмотря на всю лояльность к магглорожденным и полукровкам, что публично демонстрирует наш Министр, он остается верен чистой крови.  – В таком случае почему его страница все еще находится в книге? Там об этом не сказано ни слова.  – Нотт-старший балансирует между интересами чистокровных семей и остальных членов магического мира годами. Когда одни наивно простили ему прошлые грехи и верят в новый мир, другие ждут от него высшей демонстрации силы и сохранения порядка, созданного за долго до нас. Как вы думаете, что бы сказали все они … – Алдара кивает на книгу, раскрытую перед Пэнси. – если бы узнали об этом мезальянсе? Должность Министра дает некоторые привилегии в том, что касается записей в этой книге. Глупо было бы ими не воспользоваться.  Закинув ногу на ногу, Пэнси с интересом разглядывает женщину перед ней. Неизвестная ей ранее Алдара Ботро обладает впечатляющим количеством знаний, без сомнений. Но кто она? Друг или враг? Зачем Трэверсам понадобилось обращаться к ее услугам и зачем ее приставили к ней? – Как вы уже упомянули, вскоре я выйду замуж за Реймонда Трэверса. – учтиво говорит девушка, покачивая ногой. – Реймонд талантливый и амбициозный волшебник. Уверена, моего жениха ждет блестящее будущее. Я же встану тенью у его плеча, чтобы пройти бок о бок с ним этот путь, ведь в этом и есть главное предназначение любой жены. Однако, чем больше власти, тем больше обязательств приходится нести. Боюсь, что это бремя Реймонду потребуется разделить с кем-то кому он может доверять. А на кого стоит положиться, как не на собственную супругу? Так есть ли что-то, что мне следует знать, как его будущей жене и матери наследников?  Уголки тонких губ ведьмы напротив приподнимаются. Алдара затягивается трубкой и сквозь белесый дым Пэнси видит скрытое одобрение в острых чертах женского лица.