Песнь северного ветра

Предпринимая очередную попытку, ведьма рывком пытается встать, но ее вновь толкают, топчась по голеням так, что кажется ее кости почти ломаются. Чужая хватка больно впивается в предплечье и выдергивает ее с пола, поднимая на ноги и после сразу же толкая вперед. Драко Малфой крепко держит ее за плечо, пока толпа, ринувшись к выходу, стискивает их со всех сторон. Пытаясь вдохнуть побольше воздуха, Грейнджер крутит головой, силясь найти напавшего на них мага в толпе. Ее рука безуспешно пытается нащупать палочку под курткой, но места совсем нет. Малфой вновь остервенело дергает ведьму в сторону, теперь таща наперерез потоку и грубо расталкивая людей перед собой. Пару раз Грейнджер прилетают жесткие удары и толчки от стремящихся прорваться вперед людей – к быстро вытекающей из клуба веренице.  Толпа почти выплевывает обоих магов в черные двери, появившиеся для Гермиона из ниоткуда. В кумаре Гермиона даже не успевает понять где они, но она сразу цепляется взглядом за зеленую табличку выхода над другим дверным проемом. Не мешкая ни секунды Гермиона с Драко бросаются к нему, на ходу выуживая волшебные палочки. Грейнджер влетает в темный проем первая, живо взбираясь по ступеням. Позади слышится топот десятков ног, хлынувших за ними перепуганных людей.  На лестничном пролете у нее не хватает маневренности из-за скорости и скользкого пола. Ведьма со стоном врезается в стену. В этот момент рука Драко хватает Грейнджер за капюшон, грубо нагибая вниз. В ту же секунду на голову Гермионы сыплются осколки стены и бетонная пыль, пока они пригнувшись запрыгивают на ступени следующего пролета. Визги вновь бьют по ее барабанным перепонкам. Призрачная надежда на то, что ни одно их этих заклинание все же не попало в людей, слабо теплится внутри нее, пока Гермиона бежит по лестнице к аварийному выходу. Запрыгнув на последнюю ступеньку, Грейнджер резко оборачивается, выкидывая руку с палочкой в защитном пасе, накрывая невидимым куполом головы, спешащих за ними молодежи, и пытается отыскать того мага взглядом, но Малфой жестко дергает ее за собой.  Холодный, колющий легкие изнутри словно сотни иголочек, воздух кажется живительным спасением против марева в ее сознании. Не останавливаясь, Драко тянет ее за собой все дальше по улице, но Гермиона выдергивает руку из его хватки, разворачиваясь назад. “Люди.”, сипло хрипит она, шаря напряженным взглядом по гостям подпольного клуба, что словно вода, просачиваются во все переулки, желая убраться отсюда, как можно быстрее. Залп красных искр возносится над ее головой, взрываясь в воздухе.   – Он пойдет за нами. – на ходу бросает ей Малфой, опуская палочку и вновь хватая ведьму за рукав. Где-то вдалеке раздаются первые звуки сирен полицейских машин.    Волшебники ныряют в проулок, пересекая в полутьме узкую не освещенную путину улочек, словно тени. Собственное быстрое поверхностное дыхание кажется Гермионе настолько громким, что его могут услышать даже мирно спящие жильцы в стискивающих их домах. А может это звук быстрых шагов позади них – она не знает, просто бежит вперед.  Наконец они выныривают на своеобразную площадь с расположенным по центру сквером и, пересекая проезжую часть, ныряют в заросли покрытых снегом веток. Пробежав еще несколько метров, Драко останавливается, пригибаясь у заснеженного кустарника, что словно снежный рождественский шар застыл в череде его собратьев.  – Облитеро. – шепчет Гермиона, застыв на корточках рядом с ним и пытаясь отдышаться. Ее мысли похожи на ворох мусора и Грейнджер жалеет о каждом бокале, что выпила этим вечером. – Облитеро. – Что? – кидает на нее мимолетный взгляд Малфой, пока осторожно выглядывает, осматривая часть видимой им площади.   – Заклинание, убирающее следы на снегу или земле. – отвечает ему шепотом Грейнджер, зачесывая волосы назад. – Почему я не подумала о нем у дома Давенпорта? Почему ветер? Идиотка. Малфой замирает, на мгновение оборачиваясь к ней и удивленно смотря в ее лицо. Из его рта вырывается тяжелое дыхание, рассеиваясь в воздухе паром.  – Облитеро. – повторяет за ней он, нахмурив брови. – Не ты одна. – выдыхает маг и вновь отворачивается.  – Как он выследил нас? – задает наконец вопрос, что изначально и хотела спросить, Гермиона в спину Драко.  – По всей видимости он наблюдал со стороны у дома Давенпорта, а после просто последовал за нами.  – Как много шансов, что он один?  – Мизерные.  – Дерьмо. – выдыхает Грейнджер, сканируя взглядом прорехи между ветвями. – Дерьмо. – повторяет она вновь с чувством.  – Тише. – еле слышно произносит Драко.  Звуки шагов раздается неподалеку. Грейнджер вся обращается вслух и вскидывает палочку, готовая в любое мгновение вступить в бой. Чужая рука опускается на ее плечо. Гермиона поворачивает голову. Приложив палец к губам, Драко призывает ее к молчанию, и вытягивает раскрытую ладонь перед ней, приказывая оставаться на месте. Гермиона коротко кивает. Неслышными шагами Малфой выныривает из-за кустарника, пропадая из зоны ее видимости. Ведьма замирает, вслушиваясь в каждый мельчайший звук в густом, словно вата, воздухе из-за снегопада.   Стрекочущий звук разрезает вакуум в следующую же секунду. Выпавший повсюду снег отражает яркую вспышку заклятия. Резко вскинувшись, Гермиона выныривает из-за кустарника, сразу же упираясь взглядом в Малфоя, отражающего проклятие соперника. Техника мага напротив него отличается от той, что она привыкла наблюдать. Она даже не знает, как описать, что именно в стиле его колдовства цепляет ее взгляд. Это едва заметные движения, выражающееся в резкости движения кисти и гибкости всего тела. Неожиданно эти же мелкие отличия они замечает и в Драко.  Он колдует отрывисто, как будто, словно ножом, разрезает волшебной палочкой воздух. Каждый его новый магический пас – это выпад. Быстрый, стремительный и яростный. Он не разворачивается боком во время дуэли, а лишь слегка заводит одну ногу назад. Из-за такого положения верхний корпус мага остается крайне подвижным, позволяя ему затрачивать намного меньше времени для реакции на перемещение соперника. Драко почти не сгибается вперед, как Гермиона, он как будто наоборот только больше выпрямляет спину, встречая заклятия врага твердой открытой стойкой. Гермиона задерживает на долю секунду взгляд на его лице. Две острые морщины прорезали кожу между бровей, делая его взгляд из под надбровных дуг еще более тяжелым, губы и скулы напряжены – есть что-то жуткое в этой ярости, выступившей на его лице.  Тень мелькает на периферии зрения Гермионы. Она резко разворачивается навстречу летящему к ней проклятию и отпрыгивает, в тоже мгновение обрушивая на врага ответный магический удар.  Как. Же. Она. Ненавидит. Это. Все.    Отчаяние и дикая усталость накрывает ее, пока она взмахивает палочкой раз за разом. Но адреналин впрыскивается в ее кровь, поэтому Гермиона все еще шустро уворачивается и даже успевает отследить здравую мысль о том, что сквер окружен жилыми домами со спящими внутри маглами. Чужеродная палочка странно реагирует на следующее заклятие, высасывая из нее слишком много магии для столь банального колдовства, как Небулус. Туман в несколько секунд заполняет собой все пространство. В это мгновение режущее проклятие проносится в дюйме от ее плеча, разрезая куртку. Гермиона молниеносно отскакивает и крутится волчком, силясь на слух уловить чужое движение в ловушке, которую сама создала. Но все, что она слышит это неумолимо приближающиеся сирены полиции.  Кто-то хватает ее за капюшон, стремительно появившись из белой дымки. Гермиона вскрикивает. Малфой успевает оттолкнуть предплечьем, рефлекторно вскинутую руку ведьмы, и обхватывает ее за кисть. За доли секунды, Гермиона успевает проскальзнуть взглядом по его сосредоточенному лицу и ниже к руке, исчезнувшей во внутреннем кармане пальто. В его пальцах оказывается маленькая сфера, наполненная клубящейся черной дымкой. Горячий воздух паром вырывается из рта мага, касаясь сферы, и Драко подкидывает ту в воздух.  – Аэро мортис. – слетает с его губ в следующую секунду.  В то мгновение неосязаемый крюк впивается в ее внутренности, захватывая обоих волшебников в круговорот аппарации.  *** – Никакой аппарации, Грейнджер. – выплевывает Гермиона низким тоном. – Это может быть слишком опасно, Грейнджер. Если и трансгрессировать, то только в несколько прыжков, чтобы было сложно отследить перемещения, Грейнджер. – продолжает она, пробираясь через высокие заросли полевой травы, покрытых снегом. – Вот тебе чужая палочка, используй ее и только ее. Потому что мы с тобой будем сражаться, рискуя собственными жизнями и нашим будущем, только для того, чтобы в нужный момент, который известен только мне одному, я вытащил гребанный боевой артефакт, способный поразить десятки первоклассных магов за несколько мгновений.  Ведьма останавливается. Из ее рта вырывается плотные клубы разгоряченного пара. Она закидывает голову и издает стон, более похожий на рык.  – Ты закончила? – кидает за спину Малфой, обгоняя ее, пока они пересекают заросшее поле, неподалеку от гостиницы в которой остановились.  – Нет.  – Если тебе станет от этого легче, то я уловил твою мысль.  Выругавшись сквозь сквозь зубы, Гермиона устремляется следом. Спустя несколько минут они наконец выбираются на дорогу, быстро пересекая ее. Словно ураган, Грейнджер первой врывается в двери отеля, быстрым шагом направляясь к собственному номеру.  – У нас изменились планы. Мы сдадим номера прямо сейчас. – успевает кинуть она удивленному мужчине за стойкой администратора.  Ведьма вламывается в номер, стягивая куртку на ходу, чтобы в следующую же секунду на полную выкрутить оба крана раковины в ванной. Вода хлещет, расплескивая повсюду. Рукава ее свитера мгновенно намокают. Гермиона набирает полные ладони и с выдохом омывает лицо, наклонившись над раковиной. Аппарация отрезвила ее окончательно.  – Что есть у тебя в арсенале? – спрашивает командным тоном Драко, входя следом за ней в номер, как будто рядом с ним солдат, а не Гермиона. Резко обернувшись, Гермиона несколько секунд сверлит его взглядом, поджав губы, а после кивает на всунутую за ремень джинс волшебную палочку. Вторая покоится в кобуре на ее предплечье. После она вновь воззряется на него, желая передать взглядом, все, что думает о маге напротив.  – Серьезно? Ты не взяла с собой больше никакого оружия, кроме палочки? – спрашивает ее Малфой в ответ.  – Ох, ну извини. – шипит ведьма. – Я как-то не рассчитывала, что буду истреблять сектантов в этот рождественский уикенд. – гаркает она следом.  – Боги. – Малфой прикрывает веки, массируя переносицу пальцами. – В твоей сумочке точно не завалялась парочка магических артефактов? – спрашивает он на выдохе, но уже более дружелюбно.  – Можешь рассчитывать только на парочку пачек печенья, которые ты уничтожишь в огромных количествах. – отмахивается Гермиона, вытирая лицо гостиничным полотенцем. Оно жесткое и ярко пахнет порошком. Кожа на нее лице раздражена от холодного ветра и полотенце ощущается, почти как наждачная бумага. – Серьезно, Малфой?! – продолжает она, отбрасывая полотенце на кровать. – У тебя был с собой артефакт “Последнего вдоха” и ты решил воспользоваться им только сейчас?! Посреди домов, наполненных маглами?! – У тебя были идеи получше?  Тяжело вздохнув, Гермиона закидывает голову, нервно зачесывая волосы назад.  – Грейнджер.  – Что?  – Давенпорт мертв. Я убил его. Он и все, кто погибли сегодня от наших рук были теми, кто организовал и воплотил теракт на Косой аллее. И они бы не остановились только на этом. Лондон стал бы лишь одной из целей в череде будущих нападений.  Усталый стон вылетает из рта ведьмы. После, грузно проходя мимо Драко, Гермиона поднимает скинутую ранее куртку. Желтоватый пух торчит из ровного разреза на рукаве и Грейнджер крутит в пальцах одно из выпавших перьев. Гребанный день. Ведьма ведет челюстью и переводит взгляд на Малфоя, опирающегося о стену плечом. Она внимательно обводит его взглядом.  Драко выглядит помято. На лице отпечатались тени усталости и истощения из-за использования темной магии. На скуле проступила гематома. Кожаные ботинки, брюки и полы пальто испачканы. Плечи мага, под влажной из-за снега одежды, опущены вниз. Он успел забрать намокшие волосы в неопрятный хвост, но слипшиеся пряди приобрели какой-то грязный серый оттенок. Если бы Гермиона встретила его в таком виде где-нибудь еще, то готова была бы поставить деньги, что кто-то его хорошенько отмутузил. Поэтому сейчас Грейнджер чертовски нравится смотреть на Малфоя. Тот факт, что не она одна здесь напоминает развалины, приносит ее душе успокоение.  – Нам надо ехать. – коротко произносит ведьма.  – Верно.  Спустя пять минут пальцы Гермионы уже всовывают ключ в скважину зажигания. Воксхолл сначала как назло отказывается заводится. Но все же, немного похрипев, двигатель наконец оживает, и она выезжает на слабо освещенную дорогу.  – Если ты все это время ждал того самого момента, чтобы рассказать мне все, то это как раз он, Малфой. – цедит Гермиона, когда они выезжают из города на трассу. Малфой упорно молчит несколько минут и Гермиона чувствует, как внутри нее вновь нарастает клокочущая злость, готовая обрушиться на мага в следующую же секунду. Но вдруг его голос прорезает размеренный гул двигателя в салоне.  – Мандрог. – коротко говорит Драко. – Ристо Горн. Все началось с него. Верховный лорд командующий стены в Татморхейке. Бывший верховный лорд. – поправляет он сам себя. – Нед Хансен его побратим и ближайший соратник. Поэтому, после смерти Ристо он взял на себя часть обязанностей и будет нести их до тех пор, пока не будет избран новый верховный лорд. Они оба долгие годы вели войну против культа. И каждый из них пришел в Дозор отнюдь не из-за искреннего желания взять на себя древний обет. Когда Ристо был молод, он, как и многие, был околдован легендарным Татморкхеймом. Он был талантливым и сильным волшебником, к тому же сыном древнего рода, корни которого по преданиям уходят к самим древним богам. Самоуверенный, опальный маг, веривший в собственное могущество и почти не имеющий границ в использовании магии. Дурмстранг и сейчас не чурается темной магии. Но во время его учебы нравы академии были еще суровее. К тому же, весь Север тогда был отравлен манией собственной исключительности и величия. Имперские и националистические идеи захватили огромное количество людей – не только магов. А ничто так сильно не разжигает огонь бреда величия, как живая легенда, облаченная в лед и камень – Татморкхейм.  Драко останавливается на мгновение, меняя положение тела и откидывается затылком на подголовник.  – О нем Ристо рассказал отец еще в детстве. Сам он был не менее яростным фанатиком идеи величия Севера и… – Малфой слегка поворачивает к ведьме голову.  – Чистоты крови, я знаю. Отец Ристо был близок с Гриндевальдом.  – Да. – выдыхает маг. – Ристо грезил Татморхеймом всю свою юность, поэтому неустанно совершенствовал магическое и боевое искусство, развивал военную стратегию и тактику, все лишь бы преподаватели-члены Дозора заметили его среди других студентов и позволили приблизиться к желанной цели. Что-ж, его усердие было высоко оценено в Дурмстранге. И не только преподавателями. В те времена, культ в какой-то мере уже существовал, но был не столь агрессивен и фанатичен, как сейчас. Скорее это было что-то похожее на объединение молодых “патриотов”,.. – Малфой цокает языком. – … видевших главным препятствием возвеличивания влияния севера на мировое магическое и не магическое сообщество в сокрытии факта реального существования Татморкхейма. К тому же, они выступали за объединение власти, как минимум, во всей Скандинавии – тогда содружественного магического союза еще не существовало. Что, как не их общее наследие – незримый мир со стеной, построенной самими богами и врученной им в дар, принесет всему северу власть и могущество. Все они были выходцами из древних влиятельных семей или исключительными магами, которым пророчили блестящее будущее. Их главной целью было войти в Дозор, получить там власть и начать диктовать собственные условия внешнему миру. Стоит сказать, что Вечный дозор никогда не имел полноценной власти. Он скорее напоминает монашеский орден, отрекшихся от мирской жизни воинов, кого не заботит ни власть, ни экспансия, ни богатства. Все чем живет Дозор – это исполнение клятвы защищать Мидгард. Чтобы не происходило во внешнем мире члены Дозора не покидают стену, не вступают в военные коалиции, не выбирают сторону – только стерегут покой людей. Культ был с этим не согласен, как и Ристо. Так Мандрог и стал частью культа. Время шло, их планы претворялись в жизнь. Горн принял клятву и стал членом Дозора. Молодой и сильный маг продвигался по службе все дальше, не чураясь расчищать себе путь за счет манипуляции такими же молодыми амбициозными членами Дозора и более радикально настроенными командирами стены, сходивших с ума от вечного холода и аскетичной жизни. Во внешнем мире все также было не спокойно. В Швеции и Норвегии тут и там вспыхивали фашистские и националистические объединения. Финляндия переживала кризис собственной идентичности из-за влияния “Алого совета”. Сами же Советы страдали то от угнетения со стороны маглов, то от междоусобных войн с противниками нового режима. А в Британии на обломках режима Гриндевальда Том Реддл набирал свое могущество и приспешников. Разношерстный сброд на стене, видевший последствия войн и все еще помнящий учение Геллерта, кипел разными взглядами и нуждался в общей идее, чем Горн и пользовался. Тогда-то он и встретил Астрид.  Грейнджер кидает беглый взгляд на мага рядом с ней – она никак не ожидала услышать в этой истории имя женщины.  – Взгляды Ристо и членов негласного культа не привлекали Астрид. Можно сказать, она была идеальным членом Дозора – верная, справедливая, жертвенная. Молодая волшебница не хотела власти. Она искренне верила в Дозор и его миссию, самоотверженно неся бремя клятвы, что взяла. Впрочем, Астрид не привлек и Ристо. Однако, его она очаровала. Все больше времени он стремился проводить с тихой девушкой, все чаще специально уходил в дозор в отряде с ней. Постепенно ее убеждения начали менять Горна. Его радикальные взгляды сменялись смирением. Он начал видеть в Татморкхейме нечто большее, чем просто символ величия севера и потенциальное орудие для достижения собственных целей. А вот амбиции и численность культа росли. Их ожесточившиеся взгляды распространились и за пределами Татморхейма, поражая обычных магов. Они начали требовать больше власти, начали требовать перестать скрываться в тени маглов. И главное – снять запреты на практику древнейшей темной магии. Тогда произошли первые нападения на маглов. Астрид жестко осудила происходящее. Ристо, успевший полюбить ее и разочароваться в собственных радикальных взглядах, вслед за ней раскритиковал нападения и покинул культ. Многие считают, что именно тогда Ристо Горн наконец и стал частью Вечного Дозора, преодолев эгоцентричные амбиции собственного тщеславия. Но нет – Ристо Горн присягнул в верности Астрид. Он все также стремился к власти, просто его ценности изменились. Спустя несколько лет, Астрид все же ответила на его чувства и они поженились. Культ за это время вырос и ожесточился. И они помнили о предательстве Горна. Спустя еще год Астрид погибла во время нападения мятежных членов культа, покинувших Дозор, но не покинувших Татморкхейм. – Драко прерывается на мгновение. Когда его голос раздается вновь что-то в его интонации пугает Грейнджер. – Астрид носила ребенка. Это была месть – жестокая и расчетливая. – медленно проговаривает он. – Так Культ нажил себе самого верного врага до самой смерти Мандрога этой осенью.  Прочистив горло, Гермиона на мгновение окидывает взглядом лицо Малфоя. На его лице нет ни единой эмоции.   – А Нед Хансен? – спрашивает она.  – После окончания Дурмстранга, Нед, как и многие студенты вступил в Дозор. Это случилось не долго после смерти Астрид. Сам Нед за год до этого потерял своего брата Матса. Его убили члены культа за его симпатию к маглам. Двое мужчин, потерявших любимых людей и объединенных одной местью, сблизились. Горн взял Неда под крыло, обучив всему, что знал. А после покинул Татморхейм и занял должность преподавателя в Дурмстранге, чтобы пресечь распространение радикальных взглядов в школе.  – Как Ристо Горн и Нед Хансен связаны с Дамблдором?  – Том Реддл проявлял повышенный интерес с Татморхейму. Он стремился к бессмертию и Татморкхейм казался ему тем самым орудием, который позволит ему достичь своей цели.  – Как? – спрашивает Гермиона, хмурясь. – Давенпорт тоже говорил об этом.  – Это сложно объяснить. – выдыхает Драко.  – Уж постарайся. – На первый взгляд Татморкхейм ничем не отличается от нашего мира. И будь уверена, что совершенно ничего не помешает тебе там умереть. Однако… – Что?  – Стена.  – И что с ней?  – Драуги. Они приходят с той стороны.  Резко повернув голову, Гермиона впивается взглядом в лицо Малфоя, что сразу же ловит ее взгляд. Он уже говорил об этом ей. “Полчища мертвых, стремящихся в наш мир”. В чертах его лица вновь читается абсолютная уверенность в собственных словах. Машину встряхивает – левое колесо наехало на щебень обочины. Грейнджер сразу же выравнивает руль, возвращая свое внимание к слабо освещенной фарами дороге перед ней.  – Драуги? – переспрашивает Гермиона. Голос ведьмы на мгновение срывается. – Живые мертвецы? Инферналы?  – Инферналов создали маги. Драуги были до них. Хоть мы и часто называем их одним именем, они отличаются.  Драуги… – Малфой долю секунду подбирает верные слова. – … более разумны, если можно так выразиться.   – О боже. Боже. – одними губами произносит Гермиона. – Итак, на севере есть некий мир со стеной… – Ты уже говорила это. – неразборчиво тянет Драко.  – … которую охраняет Вечный дозор. Чтобы ее не пересекли…живые разумные мертвецы?!  – Ты слишком упрощаешь, но в целом да – все так.  – Чертов безумный зомби-апокалипсис. – выплевывает Гермиона.  Малфой не отвечает ей, перегибаясь сквозь проем между сиденьями, чтобы выцепить оттуда бутылку воды. Секунду спустя, его глотки кажутся Грейнджер почти громогласными и совсем несвоевременными. – Как Татморкхейм связан с бессмертием? – спрашивает она.  – Раз мертвые приходят из-за стены, то многие уверены, что существует некая сила, возвращающая их к жизни. И раз она может сотворить подобное, то на что она еще способна пойми мы ее и подчини?  – Так Гриндевальд и создал инферналов? – спрашивает на выдохе Грейнджер.  – Да. Он был одним из тех, кто предпринимал попытки ей обуздать. Дикие нетленные тела, уничтожающие всех и вся, что находится перед ними – это все, чего он смог добиться.  – Волан-де-морт был следующим?  – Чем больше разгоралась война в Британии, тем сильнее Реддл был одержим собственным бессмертием. Ничто из тех возможностей, что предлагала известная нам темная магия не вселяла в него достаточной уверенности в собственный успех. К тому же, культ разделял ценности, декларируемые им. В обмен на его поддержку в осаде стены и протекцию в Скандинавии и Западной Европе, они обещали предоставить ему все необходимую помощь для исследований.  – Так Дозор и Отряд Феникса вступили в союз.  – Да.  – А сейчас? Что происходит сейчас? – В последние десятилетия культу пришлось уйти в подполье. Сейчас они наконец перешли в наступление.  – Но что изменилось сейчас?! – с нажимом спрашивает Гермиона. – Мракоборцам Скандиии удавалось контролировать их все эти годы.  – По всей видимости, у них появились новые покровители.  Гермиона нервно стучит пальцами по рулю. Несмотря на все то, что на видела собственными глазами и ощущала всем телом и душой, слова Малфоя не укладываются в ее голове. Это похоже на страшный сон из которого она не может никак вынырнуть.  – Как и для чего ты вступил в Дозор?  – Мое неустанное усердие в учебе и блистательные результаты были высоко оценены в Дурмстранге.  Гермиона громко цокает языком и кидает короткий многозначительный взгляд на мага. На губах Малфоя мелькает слабая улыбка.  – Не скажешь, да?  Малфой лишь слегка пожимает плечами.  – Астория Гринграсс также является частью Дозора?  – Да.  – А зачем она… – Если так хочешь знать ответ, то стоит задать этот вопрос непосредственно ей. – перебивает ее Драко.  – Блейз Забини? Юхан Ведель? И другие студенты? – Все они члены Дозора. На продолжительно время в машине воцаряется тишина. Гермиона раз за разом перебирает в голове каждую деталь всей истории, что Драко по крупицам рассказывал ей с самого момента их знакомства. Татморкхейм. Что он такое? Как вообще это возможно? А что если они правы? Что если члены культа правы в собственном убеждении, что магия пришла в этот мир только благодаря этой червоточине, как когда-то сказал Малфой? Но что тогда этот другой мир и как он может существовать одновременно с вполне реальным миром вокруг них, где так называемый Мидгард – это планета Земля, окруженная бесконечным космосом, чьи законы рано или поздно все же опишут в математических формулах, а человеческие вояжеры отправятся бороздить самые дальние уголки Вселенной. Где в этой потенциально объяснимой системе мог уместиться Татморкхейм с живыми мертвецами, осаждающими древнюю стену? И откуда они там взялись? Хотя те же вопросы всегда вызывала в ней магия. Это похоже на детскую игрушку пружинку. Как только Гермионе удаётся разложить каждую мысль по полочкам, они словно эта игрушка опадают вниз, растягиваясь серпантином в тысячу вопросов у которых нет ответов.  Вскоре Воксхолл притормаживает на перекрестке. Гермиона молча сверлит взглядом дорожный указатель. Вздохнув, она выкручивает руль вправо – прямо туда, куда указывает табличка с надписью “Дублин”.  – Тебе надо отдохнуть. – только лишь проговаривает Малфой после.  – Я в порядке. – отзывается Грейнджер.  – Машина виляет последние полчаса. – безапелляционно заявляет Малфой. – Можешь просто дать мне одно из Укрепляющих зелий, что наверняка запрятаны в твоем пальто рядом со смертоносными артефактами.  – Не вижу нужды расходовать их для того, с чем отлично справится обычный сон.  – За нами могут сле… – В таком случае, тем более.  *** Верхушки деревьев, похожих на бесконечный частокол, теряются в ночи и легком морозном мареве, нависшим над этим миром. Острый взгляд мужчины скользит по темному горизонту, после опускаясь ниже, прочесывая пустошь внизу. Ни единого движения.  Вдруг слабые хлопки крыльев раздаются совсем рядом. Сириус вскидывают голову. На столб с подвешенный масляным фонарем, опустился ворон. Взмахнув крыльями, птица издает крик, переступая когтистыми лапами по обледеневшему дереву. Хмуро осмотрев гостя, маг подносит ко рту бурдюк, зажатый в руке. Гортань обжигает терпкой жидкостью. Сглотнув слюну, Сириус морщится. Его рука в толстой меховой перчатке вытирает усы, покрытые инеем, и он качает головой. Чертов дозор. Эта ночь кажется бесконечной и как никогда мучительной. Ему кажется, что он уже почти вмерз в эту стену, чтобы остаться здесь навеки. Стена обманчива и хитра. Люди здесь называют ее даром, но для него – это проклятие. Вечное проклятие, заковывающее в цепи каждого, кто хоть раз ступит на ее пределы.  На этой высоте, когда все вокруг кажется почти карикатурным, чувство одиночество захватывает его, как никогда сильно. Сириус не помнит ни одного дня за последние двадцать лет, когда это чувство покинуло бы его. Даже рядом с Гарри, ставшим для него сыном. Даже с его друзьями, не покинувшими его несмотря на его характер и вспышки гнева. Оно всегда с ним. Но здесь на стене, по каким-то причинам, одиночество для него почти сродни физической боли. Оно отравляет его каждый дозор, когда он в одиночестве стоит на посту, наблюдая с высоты за безжизненным снежным горизонтом. Сириус делает еще один глоток. Лицо Регулуса встает перед его глазами. “Блэки прокляты, Сириус. Каждый член нашей семьи назван в честь звезд. Ярких сияющих звезд, застывших в бесконечной холодной тьме вселенной – таких прекрасных и таких одиноких. Как бы каждый из нас не бежал от холода одиночества, в итоге мы все равно останемся одни. Потому что такова наша судьба.” Регулус оказался прав. У него были люди, которых он считал семьей – который он любил. Сейчас же большая часть из них покоится в безжизненных каменных склепах. Регулус, его брат, канул в бездну. Андромеда несет крест потери. Белатрисса никогда и не знала, что такое близость с кем либо. А Нарцисса… Нарцисса – идеальная дочь и наследница рода Блэков. Волчица, бесконечно борющаяся с этим мрачным предзнаменованием. Но кажется и ее ждет закономерный финал. Возможно только, что она и Андромеда смогут уберечь от этого своих детей, в чьих жилах течет кровь их отцов. Но он Сириус, последний сын Блэков, способный продолжить род, поклялся, что никогда не даст жизнь ребенку, обреченному на судьбу их семейства.   – Пес. – раздается окрик за спиной, который отрывает его от тяжких мыслей.  Спрятав бурдюк под плащ, маг оборачивается. Бьорн, с заледеневшей косматой бородой, выныривает из прохода.  – Тяжкая ночь. – ворчит Фальгрен.   – Зачем пришел? До конца дозора еще долго. – спрашивает его Сириус. – Узнать не решит ли такая неженка, как ты, броситься со стены. – говорит Бьорн, поднося руки к горящим поленьям в кованной чаще, что по идее должна была обогревать дозорных, но лишь давала призрачное чувство тепла на такой высоте.  – Прости, не смогу тебя этим порадовать. – чеканит Блэк.   Фальгрен опирается о возвышающуюся часть стены могучим плечом и Сириус окидывает его взглядом. Крупный, почти огромный, Бьорн Фальгрен, чей вид было сложно назвать располагающим к себе, был одним из самых неунывающим воинов в этой крепости. К тому же, он был анимагом. Возможно, поэтому северянин был радушен к нему. Когда Сириус только прибыл на стену, его встретили холод и подозрения. Здесь не доверяют чужакам. И уж тем более никто не собирался брать его в отряд. Кроме Фальгрена. Он сам подошел к нему и предложил встать под его командование.  – Все кости ломит от холода. – тянет Бьорн. – Есть выпить?  – Нет. – коротко отвечает Сириус. – В дозоре запрещено пить.  – Оставь эти разговоры для крепости. – отмахивается Бьорн. – Что там у тебя?  Сириус выуживает бурдюк с горячительной жидкостью и протягивает ее Бьорну. Тот быстро ее перехватывает. – Эль. – кидает Блэк. Зубами откупорив затычку, Фальгрен заливает, как минимум половину содержимого в себя. Издав стон удовольствия, Бьорн прикрывает глаза. Сириус возвращается взглядом к пустоши. Все спокойно.   – Не было вестей из дома? – спрашивает хрипло Фальгрен.  – Нет. – Нед скоро вернется.  Блэк кидает острый взгляд на Бьорна, оставляя его реплику без ответа.  – Сириус, ты знаешь, как я отношусь к Дайтур Дауда, но возможно здесь для него будет самое безопасное место, которое только можно представить.  – Самым безопасным для него будет вообще ничего не знать и никогда не встречать никого из Дозора. – цедит Сириус.  – Это решать не нам, а богам.  – И как же ты узнаешь их волю, Бьорн?! – выплевывает Блэк. – Может они являлись тебе сами?! Или все же ты, как все, поверил словам женщин в саванах?  – Как бы то ни было, слова были сказаны, Пес. Их услышали все. Пути назад больше нет. – жестко отвечает ему Бьорн и Сириус хмурится, с ненавистью признавая истину его слов. – Тем более здесь он не будет одинок. – продолжает Фальгрен уже более мягко и протягивает ему бурдюк обратно.  Выхватив терпкое пойло, Сириус делает несколько глотков. Отдаленный громогласный протяжный рев в который раз разрушает тишину ночи. Они с Бьорном оба поворачивают головы в направлении звуков, приносимых ветром.  – Беснуются. – роняет Фальгрен. – Они не терпят заточения. – с сожалением выдыхает Блэк. – Что-ж, Неду точно пора возвращаться.  Болезненный тоскующий рев вновь разносится в воздухе.  *** Когда Гермиона выходит из ванной, Драко Малфой сидит на кровати единственного свободного номера придорожного мотеля, вслушиваясь в завывание ветра, поднявшегося на улице. За час, что им потребовалось, чтобы найти хоть какое-то место для ночевки, буря накрыла Ирландию. Плохо различая дорогу впереди, измотанная ведьма уже сама молилась о том, чтобы провалиться в благостный сон, отчаянно борясь с закрывающимися веками.  Парковка маленького мотеля, заставленная фурами, показалась ей почти благословением небес. Мысль о возможной преследовании не отпускала ее ни на секунду, но она больше не была уверена, что вообще хоть где-то будет в безопасности. На фоне усталости и тревоги, новость о том, что в данный момент свободен лишь один номер, не вызвала в ней никакого сопротивления. Возможно даже, что присутствие Малфоя несколько успокоило ее. Поэтому, когда она видит его неподвижную фигуру, опирающуюся локтями о собственные колени, на краю кровати, она на секунду замирает, окидывая его взглядом. Его глаза закрыты, пока порывы ветра бьются о зашторенные окна и гудят в прорезях двери.  В номере сквозняк и Грейнджер содрогается после горячего душа. Она натянула на влажное тело всю одежду, включая свитер, но ей все равно холодно. Молча она пересекает комнату, обходя кровать с другой стороны, и откидывает покрывало с одеялом, сразу же забираясь в постель и укутываясь. После она кидает взгляд на спину Драко. Ведьма не знает, как себя вести. Она и не предполагала, что ей потребуется разделить с ним постель. Вздохнув, Малфой выпрямляется и встает с кровати, направляясь в ванную, не обращая на нее никакого внимания. Грейнджер переворачивается на бок, спиной ко второй половине кровати и выключает лампу на столике, закрывая глаза. Но не засыпает.  Кто ты такой Драко Малфой? Слова Давенпорта о том, что он хранит также много тайн, как и Татморкхейм, словно заезженная пластинка звучат в ее голове. Она слышит, как бряцает пряжка ремня, когда он раздевается. Слышит, как включается вода. Слышит, как мирный поток воды изменяет свое звучание, разбиваясь об обнаженное тело. Слышит, как спустя время вода перестает течь. Слышит она и как, ручка двери в ванную опускается и раздаются приглушенные шаги по дешевому грязному ковролину номера. Малфой подходит к кровати, откидывая одеяло – одно на двоих. Ее нюха касается запах мыла для гостей. Старая кровать прогибается за ее спиной из-за чего она слегка скатывается назад. Потом свет гаснет и темнота накрывает комнату. Гермиона распахивает веки.  За окном бушует буря. На стене перед ней проносятся отблески света фар, проезжающей мимо машины, через прорехи в шторах. Драко Малфой размеренно дышит за ее спиной. Ее жизнь превратилась в кошмар. Психика все еще качает Гермиону на качелях, то погружая в самую бездну эмоции, то давая передышку в виде слабых отголосков пережитых событий и равнодушия. Оказавшись в объятиях умиротворяющих темноты и тепла под одеялом, исходящего от нее самой и человека за ее спиной, Грейнджер заносит на новый вираж. Глаза сами по себе наполняются слезами и Гермиона не может их остановить.  Она подтягивает край одеяла еще выше, зарываясь по самый нос, и крепко сжимает веки, собирая покрывало в кулак у рта. Коря себя, Гермиона пытается подавить звуки плача, прерывисто дыша через забитый нос. Сзади слышится шорох.  – Я не должен был брать тебя с собой. – еле слышные слова с усталым вздохом растворяются в тишине комнаты.  Грейнджер шмыгает носом и подтягивает колени к груди, вжимаясь влажными щеками в подушку. Спустя какое-то время она все же проваливается в глубокий сон без сновидений, укаченная размеренным дыханием Драко Малфоя за ее спиной… – Вставай. – раздается прямо над ухом ведьмы.  Гермиона резко вскакивает в кровати, чувствуя как горит лицо. В комнате заметно потеплело. Тепло одетая и проспавшая всю ночь под двумя одеялами, ведьма вся покрыта испариной. В таком состоянии они часто просыпалась когда была маленькой, так ни разу и не шелохнувшись за всю ночь. Малфой отходит от кровати, подхватывая пальто с крючка у двери.  – Собирайся. – отдает второй приказ он. – Я позабочусь о завтраке. – бросает маг за спину и выскальзывает из номера.  Все еще плохо ощущая реальность, Гермиона несколько мгновений тупо пялиться на захлопнувшуюся входную дверь. После ее руки взлетают, зачесывая короткие пряди назад, и ведьма вздыхает. Спустя еще несколько минут Грейнджер наконец сползает с кровати, ощущая тяжесть и ноющую боль во всех мышцах. Добравшись до ванны, девушка медленно стягивает с себя одежду, содрогаясь до мурашек от соприкосновения прохладного воздуха с кожей. На ее ногах и руках расцвела синия россыпь синяков рядом с уже пожелтевшими. Гермиона капризно оглядывает свое отражение и морщится. На спине проступила большая гематома. Грейнджер встречается со своим взглядом и поджимает губы. После женские пальцы выкручивают два крана на полную и ведьма ныряет под обжигающие струи воды.  Когда Гермиона заходит в обшарпанное кафе при мотеле, Драко уже почти покончил с собственным завтраком. Напротив него стоит нетронутая тарелка с яичницей и тостом. Рядом дымиться кружка. Грейнджер молча проскальзывает на стул и делает первый глоток кофе. Корица. Он заказал ей кофе, который она обычно предпочитает. Ведьма бросает короткий взгляд на мага из под ресниц. У Драко совершенно безэмоциональное равнодушное лицо. Что-то его беспокоит. Она уже научилась читать его мимику.  – Сегодня мы должны вернуться в Шотландию. – сухо произносит он, кидая взгляд за ее спину.  – Тогда нам надо успеть на паром к обеду.  – Сколько нам добираться до переправы?  – Понятия не имею. – пожимает плечами Гермиона, беря приборы в руки и отрезая первый кусок. – Я даже плохо понимаю, где конкретно мы сейчас находимся.  – Мы неподалеку от озера Лох-ри.  Гермиона задумчиво мычит, припоминая карту Ирландии, пока жует кусок яичницы.  – Думаю, в таком случае у нас есть все шансы успеть.  Драко вновь переводит взгляд за ее спину и Гермиона оборачивается, пытаясь понять, что постоянно привлекает его внимание. В кафе немного людей. Большинство – водители фур, угрюмо и молча поедающие свой завтрак, да еще две женщины официантки, копошащиеся за прилавком.  В первые секунды, Грейнджер не понимает, что не так. Но потом, она замечает косой подозрительный взгляд одного из посетителей. Мужчина средних лет поднимает на нее тяжелый взгляд из под густых бровей и что-то говорит своему компаньону по столику. Тот оборачивается к ведьме с не менее враждебным лицом. Гермиона сразу же отводит взгляд, разворачиваясь обратно к своей тарелке:  – Кажется, мы не нравимся здешним посетителям. – коротко замечает она и ее пальцы на секунду крепче сжимаю столовый нож.  – Это из-за темной магии. – без тени сомнения произносит Драко.  Грейнджер мимолетно встречается с магом глазами, хмуря брови.   – Наша одежда…  – неуверенно тянет Гермиона и оттягивает свой свитер, рефлекторно принюхиваясь. На фоне смешанного запаха, состоящего из шерсти, порошка, отголоска ее духов и пота, ее нюх улавливает призрачный приторный аромат. Она знает этот запах. Это запах смерти. – Наша одежда впитала в себя ее запах.   – Они на интуитивном уровне чувствуют опасность, просто не могут идентифицировать причину. – подтверждает ее догадку Малфой. Устало прикрыв веки на мгновение, Грейнджер в два глотка допивает кофе и поднимается со стула. Малфой встает следом. Они молча проходят мимо столиков и Гермиона весь путь ощущает липкие неприязненные взгляды на собственной спине.  Чуть более четырех часов спустя, воксхолл пересекает магистральную развязку, поворачивая на нужную трассу. Маги идеально придерживаются негласного графика. До Белфаста осталось ехать около пары часов, так что они должны прибыть как раз вовремя, чтобы успеть на паром. Все это время они оба проводят в гнетущем молчании.  Грейнджер специально не включала музыку, а Малфой и не настаивал, погрузившись в собственные размышления. Гнетущая ноша нависла над ними обоими. Для Гермионы это был груз общей ужасающей тайны, потому что она не представляла что могла бы рассказать обо всем кому либо, не утаив ни одной детали. Груз их личных и совершенно беззащитных откровений, сказанных друг другу. Груз и неловкой отчужденности, что раз за разом возвращалась к ним. Холодной всепоглощающей отчужденности, порождающей ощущение одиночества перед разваливающимся миром вокруг нее. А для Малфоя…  “Я не должен был брать тебя с собой.” Вероятно он корил себя за выбор столь несуразного компаньона, как она. Он привык к таким, как Астория Гринграсс, суровой и, по всей видимости, почти социопатической ведьме. Не так давно Гринграсс чуть не придушила Крэбба прямо в гостиной Слизерина. Хогвартс смаковал эту историю во всех подробностях. На фоне остальных слухов, что слышала Гермиона, она производила впечатление очень гордой и хладнокровной в собственной ярости волшебницы. Гарри говорил, что его новые приятели из Дурмстранга, рассказывали, что она не отличалась прилежным поведением в Дурмстранге, но при этом пользовалась симпатией преподавателей, а также отличалась высокими показателями по ряду боевых дисциплин. Учитывая, что по словам Малфоя, Гринграсс также стала членом Дозора – это было абсолютной правдой. А значит они не только провели вместе большую часть их жизней, но и разделяли общий долг, являющимся для многих оживший кошмаром. В общем, навряд ли Астория Гринграсс по ночам горько плачет в кровати.  ***  Серый. Мир сплошное полотно из серых оттенков. Даже влажный снег не освежает его, а только придает еще большего объема и фактурности. Пэнси стоит у окна, застывшим взглядом наблюдая за снегопадом. Позади раздается приглушенный щелчок замка двери. Ведьма оборачивается. Черное платье Алдары Ботро сливается с полутьмой кабинета, где Паркинсон тонула в мертвой тишине и почти полной неподвижности последний час. Бледное лицо и седые пряди в темных волосах приставленной наставницы кажутся Пэнси безжизненными в серых сумерках зимнего вечера.  – Вы уже готовы, госпожа? – спрашивает ее наставница.  С недавних пор она начала называть ее так. Пэнси не знала истинной причины изменений, но больше госпожа Ботро ни разу не позволила себе обратиться к ней с излишней фамильярностью. Только изредка во время занятий она замечала долгий тяжелый взгляд болотных глаз в завесе табачного дыма.  – Да.  – Пора. – кратко произносит Алдара.  На секунду Пэнси задерживается, кидая еще один короткий тоскующий взгляд за окно, но все же разворачивается, уверенным шагом покидая кабинет.  – Вы похудели. – подает голос Ботро, следуя за ней.  Губы Пэнси поджимаются, оголяя зубы в оскале. Но она быстро берет эмоции под контроль, хоть и Алдара отстает на несколько шагов позади. – Не стоит беспокойства. – нейтральным тоном отвечает Паркинсон.  – Ваше здоровье в порядке?   – Да, как я и сказала – нет причин для переживаний.  – И все же господин Реймонд изъявил озабоченность.  Ведьма резко останавливается, задирая подбородок выше, и оборачивается к наставнице. Алдара Ботро смотрит на нее прямым внимательным взглядом, словно стремится залезть вглубь ее головы. Пэнси делает несколько шагов вперед. Каблуки звонко стучат по паркету. Так она выше Алдары, поэтому Пэнси приближается еще ближе, почти вплотную нависая над ведьмой.  – Передайте моему дорогому Реймонду, что последний месяц отнял у меня много сна, в связи с экзаменами в Хогвартсе. – елейным голосом цедит слова Пэнси в лицо Ботро. – Я всегда была излишне ответственна и стремилась к высоким результатам, что, к сожалению, в этот раз неблагоприятно сказалось на моем внешнем виде. Уголки губ Алдары приподнимаются, она слегка склоняет голову в бок. В чертах ее лица читается одобрение. Болотные глаза быстро проходятся по фигуре Пэнси, обтянутое струящимся платьем глубокого изумрудного цвета. Пэнси и правда похудела. Эльфам потребовалось срочно ушивать ее наряд этим утром. А Реймонд, как уже не раз намекали ей, всегда ценил в женщинах формы. – Я передам и непременно постараюсь убедить господина в том, что его переживания беспочвенны. – учтиво кивает Алдара Ботро. – Ах, эта пора расцвета любви, когда твой взгляд только и прикован к объекту чувственного интереса. – произносит наставница легким кокетливым тоном. – Каждая деталь, каждое движение и каждое слово мы ловим с таким вниманием и чуткостью, что даже подобная мелочь не может остаться незамеченной для нашего глаза. Так волнующе, не так ли? Неосознанно Пэнси сглатывает. Вскоре после того разговора с отцом и последующей дуэли в доме появилась чужая прислуга. Как объяснил ей старший эльф, что вырастил ее и служил еще ее деду, новых слуг прислали Трэверсы, в качестве подарка будущей невесте. Но это несомненно был еще один способ контроля с их стороны. И Алдара подтвердила это только что. Слова, вылетевшие из уст женщины, что презирала любовь, о чем она сама ни раз говорила, были предостережением. В волшебных домах почти невозможно ничего скрыть. Особенно когда в них есть эльфы – они срастаются с поместьем, подпитывают его собственной магией, а значит знают обо всем, что в нем происходит. Она и так давно уже не чувствовала себя здесь, как дома, теперь же каждый ее визит казался очередным испытанием.   – С этим невозможно поспорить, госпожа Ботро. – растягивает Паркинсон губы в искусственной улыбке и наконец разрывает зрительный контакт, продолжая путь.  Ведьмы молча покидают коридоры хозяйского крыла, выходя на мраморную лестницу, ведущую в общий холл. Внизу их уже ждут два эльфа. Проходя мимо закрытых дверей в гостиную, Пэнси намеренно удерживает себя от того, что не бросить на них взгляд. Остановившись у главного камина, ведьма оглаживает ткань платья, как бы поправляя летящую ткань, но на самом деле ей нужно хотя бы еще одно мгновение, чтобы вдохнуть свободно.  – Госпожа. – раздается дребезжащий голос Вуби рядом с ней. Пэнси опускает на него взгляд. В руках домового бархатный плащ, которую он протягивает ей. – Ваша мантия. – Не думаю, что она мне понадобиться, Вуби. Но благодарю.  Тепло улыбнувшись старому эльфу, Пэнси шагает в камин, захватывая щепотку пороха из вазы в руках второго домового. Когда она разжимает пальцы, и зеленое пламя охватывает ее щиколотки, ведьма успевает увидеть короткую ободряющую улыбку, промелькнувшую на губах Алдары Ботро.  Яркий свет люстр и разнообразие цветов ослепляет Пэнси в первое мгновение ее появления в холле театра. Проходя несколько намеренно ленивых шагов вперед, ведьма проскальзывает взглядом по присутствующим, одаривая некоторых улыбкой. Пламя то и дело вспыхивает в каминах холла, принося все больше магов. В зале стоит стойкий удушающий запах экзотических цветов, расставленных в огромных вазах тут и там – таких излишни претенциозных, почти уже искусственных под слоем чар и совсем несвоевременных для зимних празднеств.  Золотистое шампанское струится нескончаемым потоком по выставленным на столах бокалам. Пэнси подхватывает один, поднося к губам, поверх него осматривая калейдоскоп гостей. Маги циркулируют по залу, то присоединяясь к какой-то группе, то покидая ее. На их лицах застывшие учтивые улыбки, пока они разыгрывают сложные партии светских разговоров. В толпе она замечает Маркуса Флинта рядом с вернувшейся из Шармбатона Дэей Лестрейндж. Тот наклоняется к юной волшебнице излишне близко, пока его рука скользит по тонкой талии, а губы что-то шепчут в ее порозовевшее ухо. Пэнси оставляет их и ведет взглядом по залу дальше, неожиданно ловя себя на том, что все это время неосознанно ищет Асторию Гринграсс.  Чужая рука ложится на ее спину. Плеча касаются сухие губы, а кожу покалывают волоски усов. Нюх Паркинсон наполняется удушающим запах амбры и дерева, смешанный с виски. Пэнси титаническим усилием сдерживает себя, чтобы не отшатнуться.  – Ты как всегда прекрасно выглядишь, дорогая. – раздается голос Реймонда у ее уха. – Надо признать, в укор многим дамам в этом зале. Однако, одна деталь все же не подходит к твоему наряду. Несколькими часами ранее Пэнси собственными руками уверенно надела тонкую серебряную тиару ее матери, кинув лишь холодный брезгливый взгляд на присланную за день до этого диадему семьи Трэверсов.   – О, Реймонд, благодарю. – мурлычет себе под нос Паркинсон. – Присланная тобой диадема просто великолепна. Если бы ты только знал, как я польщена этим жестом. Но цвет камней совсем не подходили к моему платью, которое сшили специально для этого вечера. – она наконец поворачивает голову к жениху. Слова льются из ее рта словно вода. Пэнси легко улыбается и кладет руку на грудь мужчины, прижимаясь ближе.  После заключения помолвки, Реймонд взял ее лишь единожды. К счастью, в этот раз ее не вырвало прямо в процессе. Пэнси смогла – смогла быть достаточно покладистой, демонстрируя крохи ответного искусственного энтузиазма, в тайне ликуя от отсутствию его отца и последующих ударов. Но все же она избавилась от разделенного с ним обеда и спермы немногим позже, всем телом содрогаясь над унитазом в школьном туалете. А на следующий день филин принес ей сапфировое колье, валяющееся теперь на дне ее сундука. – Что-ж, уверен в следующий раз твои портные будут более дальновидны. – мужские пальцы оставляют ее спину, ложась на предплечье.  Капкан сомкнулся.   – Не пора ли нам занять наши места? – невинно спрашивает Пэнси.  – Сегодня нас ожидают в министерской лоджии, поэтому используй все свое очарование.  Каждый шаг, что она ступает рядом с Реймондом, пока другие расступаются перед ними, отдается в ее висках набатом. Они скользят сквозь толпу к широкой лестнице. Пэнси успевает рефлекторно ответить на несколько комплиментов и учтиво улыбаться каждому с кем встречается ее взгляд. Кэрроу. Розье. Роули. Селвины. Флинты. Эйвери. Яксли. Руквуды. Лица мелькают перед ней словно кадры магловских кинофильмов. Все о чем она может думать – это министерская ложа.  Пэнси ступает на мягкий ковер, бегущий дорожкой вверх по мраморной лестнице. Они с Реймондом начинают медленно подниматься. Ее плечо то и дело касается его. Толпа осталась позади.  – Мне стоит тебя поздравить? – спрашивает Паркинсон немного хрипло. Горло пересохло. – Министерская ложа – это большая честь. Ты одержал победу о которой я не знаю. Ведьма слегка поворачивает голову, встречаясь взглядом с магом. В глазах Реймонда скользят золотые отблески бра на стенах. Он слегка улыбается ей и отводит взгляд.  – Последние дни выдались беспокойными в Королевстве. Я лишь выполнял свои обязанности со всей ответственностью.  – Какого рода были твои обязанности?  – Как ты знаешь, недавно я приступил к работе в Министерстве. Моя задача, как и всех, кто там служит – беречь покой и порядок нашего нар…  – Это связано со взрывом на Косой аллее? – перебивает его Паркинсон.  Пальцы Трэверса крепче сжимают ее предплечье. Он впивается в нее взглядом и Пэнси сразу же растягивает губы в смущенной полуулыбке.  – Прости. Просто я как и все крайне обеспокоена этой чудовищной трагедией.  – Пэнси. – произносит Реймонд одновременно нежно и предостерегающе, когда они наконец ступают на последнюю ступеньку лестницы. Он слегка придерживает ее, пока на мгновение оборачивается к холлу театра. – Несомненно те жертвы, что мы понесли остались кровоточащей раной на каждом из нас. – кивает он на толпу покинутых ими магов. – Однако не думаю, что тебе стоит так близко принимать произошедшее к сердцу. – в его словах ни грамма сочувствия, лишь холод. – Лучше сосредоточься на нашем будущем браке и той пользе, что можешь принести нашей семье. И мне.  Опустив взгляд, Пэнси клонит голову, кидая из под опущенных ресниц короткий взгляд за свое плечо. Гул голосов и смеха разносится по холлу. Торжественные наряды сияют в свете огней, а шампанское льется неиссякаемой рекой.  – Министр ждет.  Подтолкнув под предплечье, Реймонд ведет ее вперед по коридорам, пока они не оказываются у темных дверей лоджии. Маг толкает створку, проходя под тяжелой бордовой тканью. Пэнси ступает следом.  Теодор Нотт-старший уже восседает в кресле. Вокруг него клубится дым от сигары. Рядом с ним застыла его новая секретарша, расписанная в самых ярких красках на страницах каждой газеты Магической Британии, как еще одна из побед выбранного либерального курса в правлении Ноттов. Она похожа на изящную фарфоровую куклу. С остекленевшими глазами она поворачивает к ним голову и сразу же расплывается в широкой улыбке. Украшения, вплетенные в ее волосы, издают слабый перезвон.  – Господин Трэверс. – кивает она. – Госпожа Паркинсон. – ее взгляд обращается к Пэнси.  Пэнси дарит ее короткую легкую улыбку, быстро теряя к ней интерес, и встречается взглядом с министром, уже поднявшимся на ноги: – Здравствуйте, господин Министр. – мягко произносит она.  – Какую прекрасную юную ведьму тебе удалось завоевать, Реймонд. – бархатным тоном произносит Нотт, перехватывая ее кисть и поднося к губам. Паркинсон тупит голову в притворном смущении, растягивая губы в улыбке. – Изумрудный вам к лицу. Как и ваш жених. Уверен, что ты уже не можешь дождаться, когда наконец ничто не будет мешать вам строить семейное гнездышко. – одаряет ее вниманием Нотт, пожимая руку Реймонда. В его голосе ни грамма эмоций. – Как бы я не хотел воссоединиться со своей невестой, ее образование является прерогативой для нас обоих. Тем более, желанная цель намного более сладка, когда на ее достижение требуется время.  – С этим трудно поспорить. – соглашается Министр. – Прошу. – указывает он на выставленные кресла у балкона. – Рад, что вы составите мне компанию этим вечером.  – Благодарю вас, министр. Для нас с Реймондом – это большая честь. – подает голос Паркинсон, в повторной гордости прижимаясь к плечу будущего мужа.  – Не сомневаюсь. Шампанское? – кивает Нотт в сторону своей секретарши.  – С удовольствием.    После того, как бокал появляется в ее руках, Пэнси проскальзывает на свободное кресло сбоку, позволяя Реймонду занять место рядом с министром и вся обращается в слух. Партер и остальные лоджии медленно заполняются гостями, пока ведьма всем своим видом демонстрирует незаинтересованность в диалоге двух магов рядом с ней. Их разговор плавно перетекает от обсуждения утомительных праздничных приемов к предстоящему заседанию совета, не давая ей ни одной детали, что могла бы указать на причины их присутствия здесь. Чтобы ни сделал для Нотта Реймонд, исполняя обязанности советника по внутренним делам в Министерстве, они никогда бы здесь не оказались – эта честь даровалась тем, чье присутствие Нотт ценил намного больше, чем обычная верность долгу перед магическим миром. Наиболее часто это место отдавалось Малфоям, не смотря на наличие собственной лоджии, так как хоть Люциус и не имел должности в Министерстве, все равно оставался одним из самых влиятельных лиц в Королевстве, учитывая его связи и те вопросы, что мог решить как раз по причине собственной независимости. У Треверса же, по ее мнению, не было ни личных заслуг перед Министром, не причин делиться с ней откровениями. Поэтому Пэнси, лениво покачивая ногой и разглядывая зал, пытается разгадать в обрывках фраз истинную причину такого щедрого жеста со стороны министра  Зал уже полностью заполнился. Приглушенный гомон сотен голосов то и дело прерывается музыкальной какофонией, доносящихся из оркестровой ямы. Поднося бокал к губам и делая вид, что отпивает, Паркинсон бросает еще один взгляд на лоджию справа – Малфоев все еще нет. Она вновь скользит глазами по гостям, пытаясь отыскать Гринграсс, но и та кажется отсутствует. В желудке поднимается изжога, пока весь зал открыт перед ней, как на ладони. Сглотнув, Пэнси опускает взгляд на собственные руки, перебирающих ножку бокала в тонких пальцах.  – Грюм все настойчивее требует согласия на мой допрос с Висертариумом, как и всех советников. Сегодня я получил три громовещателя. – роняет почти беззвучно Реймонд.  – И он его не получит. На каждого члена верховного совета законом наложен иммунитет. – Нотт вдыхает терпкий дым сигары. – Я вскоре встречусь с ним и разъясню опасность подобных подозрений. – добавляет он отрывисто и сразу же уводит диалог к прошению Роули на увеличение торговли с Францией.  Допрос с Весертариумом. Холодная волна захлестывает Пэнси, вызывая рой мурашек. Она нервно сглатывает и быстро берет мимику под контроль, с трудом расслабляя мышцы лица. Вскинув голову Паркинсон вновь осматривает зал. Драгоценности и дорогие ткани сияют в желтом свете люстр. Рядом с ней раздается приглушенный смех Теодора Нотта из-за очередного колкого замечания ее жениха. А всего лишь пару дней Пэнси сжимала в немеющих руках последние выпуски Пророка, прочитывая раз за разом одни и те же репортажи. На одной из колдографий многие из здесь присутствующих в траурных мантиях стояли на Хайгестком кладбище рядом с толпой разбитых горем семей. И вот они все здесь, пока Аластор Грюм пытается свести ниточки трагедии воедино. Пэнси бросает короткий взгляд на профиль Реймонда, расслаблено откинувшегося в кресле министерской лоджии и вновь ощущает волну леденящего холода внутри. Одним яростным глотком она заглатывает оставшееся шампанское и грубо всовывает бокал, стоящей за их спинами, секретарше. Из рта Пэнси вылетает бесчувственный хлесткий приказ наполнить его вновь.   *** Гермиона остервенело поворачивает замок в гнезде зажигания, заглохнув прямо на трапе парома, и насильно заставляет себя не так резко бросать сцепление. Под говорящий взгляд работника причала, автомобиль выкатывается на дорогу и сворачивает к трассе. Сумерки медленно захватывают берег.  – Мы можем сделать остановку и пообедать. – подает голос Малфой не столько предлагая, сколько настаивая.  – Не думаю, что это целесообразно. Осталось всего пару часов до Эдинбурга.  – И все же – я голоден.  – Мог бы тогда съесть сэндвич на пароме. – выплевывает Гермиона.  – С моей стороны, было бы кощунством назвать их пищей.  Гермиона громко вздыхает и открывает было рот, чтобы возмутится о том, что ранее он уже ел их, но Драко прерывает ее. – Страх убивает разум, Гермиона.  Грейнджер оборачивается к магу, встречаясь с ним глазами.  – Пусти эмоции на гнев. – советует он. – Все лучше чем терзать себя страданиями и страхом. Они пассивны. Гнев же такой слабости не позволяет.  – Так вот он твой секрет, не так ли? – огрызается Гермиона.  – Гнев помогает не терять концентрации.  – Так я права? Вся эта холодность лишь напускная маска, пока в тебе томится только ярость?  – Отчасти. – соглашается Малфой.  На пароме они почти не говорили друг с другом. Гермиона лишь сухо предложила перекусить, но Драко отказался. В безмолвии они провели весь путь, пока Малфой внешне расслабленный не отводил взгляда от зеленоватых вод залива, а Грейнджер все больше закапывала себя в пучину безумия. Она пристально, почти хищно следила за каждым кто приближался к ним, все крепче сжимая в пальцах волшебную палочку под курткой.  – Сегодня к ночи мы должны быть в Хогвартсе. – медленно проговаривает Гермиона, призывая спокойствие. – И мы сразу же направимся к Дамблдору. – продолжает она, желая убедиться, что их план не изменился.  – Да.  – Хорошо. – выдыхает она. Гермиона специально выбирает иной путь обратно, предпочитая трассу сквозь остров, а не вдоль побережье, которой они добирались день назад. Она гонит по трассе, постоянно превышая допустимую скорость и всем сердцем желая уже как можно быстрее оказаться дома. Дом. Что, если своими действиями они могут в прямом смысле натравить оставшихся членов культов на Хогвартс? Эта мимолетная мысль вызывает озноб в ее теле. Гарри, Рон, Джинни, Луна, Невилл… Гермиона перебирает в уме сотни имен, чувствуя, как учащается пульс. Она не может подставить их всех под удар из-за собственных фатальных ошибок. Волна ледяного ужаса накрывает ее в следующую же секунду. Родители. Члены культа убивали маглов. Они убивали маглорожденных. Они убили брата Неда Хансена за его лояльность к маглам. Если во власти находятся предатели, они узнают кто она такая. Они узнают кто ее родители. Они узнают где они живут.  Машина дергается. Гермиона крепче перехватывает руль, стараясь держать машину ровно посередине полосы и глубоко отрывисто дышит. В ее голове проносятся сотни сценариев, как прямо сейчас кто-то уже готовит план мести. Ее родители должны вернуться уже завтра. Что если их будут ждать? Что если стоит им только переступить порог дома, как их сразу же постигнет та же участь, что и всех на Косой аллее. Истерично оглядываясь на зеркала заднего вида, Гермиона прокручивает в голове сотни мыслей. Ей нужно домой. Она должна быть там первее всех.  – Грейнджер.  Она пошлет Патронусы Гарри, Артуру, Люпину и Дамблдору и предупредит их об опасности. Нет, сначала ей нужно связаться с мамой и убедить родителей остаться в Италии. Возможно ей стоит направить письмо в Аврорат. Нет. Она должна заявиться туда сама, признавшись во всем, чтобы уговорить Аластора Грюма приставить охрану к ее родителям, где бы они не находились. Ей нужно… – Гермиона! – рявкает Малфой. Его рука хватает ее предплечье, крепко сжимая. – Гермиона, снизь скорость.  Грейнджер кидает на него пустой взгляд и выхватывает знак тридцати миль в час на обочине дороги. На спидометре Воксхолла 75 миль в час. Ведьма бьет по тормозам. Машина резко сбрасывает скорость, оставляя следы на темном асфальте. В салоне появляется запах дымящихся шин. Яростно крутанув руль, Грейнджер сворачивает на обочину и тормозит, так что они с Драко оба резко подаются вперед. Малфой успевает выкинуть руку, опираясь на торпеду, чтобы не врезаться в нее всем телом. Мимо, выезжая на встречную полосу, с протяжным сигналом проносится фура. – Какого черта?! – вырывается из рта мага с шипением.  – Мои родители. – Что?! – Мои родители. Они выследили нас. А в Министерстве есть предатель.  – Что? – вновь повторяет вопрос Драко, хмуря брови. Он наконец отпускает ее предплечье, слегка отпрянув назад. – Они могут найти мой дом, найти моих родителей. Они придут за ними. – почти что скулит Гермиона. – Драко. – выдыхает она его имя и перехватывает, зависшую в воздухе руку мага. Грейнджер сжимая ее до онемения в собственных пальцах. – Мы должны их защитить! Малфой безмолвно смотрит на нее в ответ. Мужской взгляд скользит по ее лицу и Гермиона с надеждой заглядывает в его глаза. Он член Вечного Дозора. Ему доверяет Нед Хансен. Его отец Люциус Малфой. – Драко! – повторяет настойчивее Грейнджер. – Мои родители – маглы. – последнее слово повисает в тишине машины, как приговор.  Он может ей помочь. Драко Малфой может защитить ее родителей.  Драко опускает взгляд на женскую кисть, вцепившуюся в его запястье. Его губы напрягаются, как будто он крепко сжимает зубы.   – Если они выследили нас там, они легко узнают кто я такая. Они смогут найти моих родителей и отомстить. – вырывается быстро из ее рта. – Мы должны их защитить. Мы должны предупредить профессора Дамблдора, Неда Хансена, Северуса Снейпа и всех... Ты говорил, что ты бы не оставил…. – Гермиона. – прерывает Драко ее твердым голосом. – Успокойся. Сначала тебе необходимо успокоиться.  Ведьма быстро кивает. Она спокойна. Она совершенно спокойна, просто им нужно менять план, просто им нужно действовать прямо сейчас. – Гермиона. – вновь зовет ее Малфой. – Твои родители сейчас в другой стране. – в его тоне звучат успокаивающие нотки. – Они в безопасности.  – Да, они в Италии. – кивает вновь Грейнджер. – Но что если они будут ждать их? Что если они… – Когда они возвращаются?  – Завтра утром.  – Где находится твой дом? – Хэмпстед, Лондон.  – Мы вернемся в Хогвартс и обо всем расскажем Дамблдору и Неду. Как и планировали. – твердо и медленно произносит Малфой, качая головой в такт своим словам. – Мы предупредим их о твоих родителях. Все будет в порядке.  – Нет! У нас нет на это времени!  Грейнджер оглядывается на лобовое стекло. Густые сумерки опустились на мир. Неподалеку в домах желтеют окна, по трассе проносятся машины, освещая дорогу  яркими фарами.  – Они прилетают рано утром. Что если они уже там?! – тараторит Гермиона, пока в ее сознании проигрывается сотни жутких сценариев. – Возможно прямо сейчас они уже закладывают одну из их бомб. Мы должны отправить послание и отправиться ко мне домой, чтобы.. – Грейнджер. Дыши ровнее, хорошо? – его вторая ладонь накрывает ее сжатые пальцы и слегка нажимает на суставы ее пальцев, пытаясь ослабить хватку на собственной кисти.  Дыхание ведьмы – быстрое и прерывистое, со свистом вылетает из ее груди. Прикрыв веки, Гермиона делает глубокий вдох и разжимает пальцы на запястье Малфоя. Ее рука соскальзывает с его кожи, но касание Драко не сразу оставляет ее. На долю секунды, которую она почти что упускает, он слегка сжимает ее пальцы и это приводит ее в чувство. Он здесь и он слышит ее.  Гермиона открывает глаза. Очередная машина проносится мимо, озаряя светом фар салон воскхолла на мгновение. Датчик бензина почти на нуле. Гермиона без сил откидывается в кресле.  – Нам надо заправиться. – пустым голосом констатирует она.  – Ты можешь предупредить родителей и попросить их задержаться? – спрашивает Драко.  – Я позвоню маме. Но не уверена, что будет правильным рассказывать ей о всех деталях. – Просто свяжись с ней. После мы отправимся в Хогвартс и все решим. – повторяет Малфой уверенным и спокойным тоном.  – На заправке наверняка должен быть телефон. – выдыхает Гермиона и переключает рычаг на первую передачу.  Через полчаса Гермиона быстрым шагом идет к дверям магазина заправки, оставляя Драко самостоятельно разобраться со шлангом для подачи бензина. Она врывается в помещение и колокольчик звонко звенит над ее головой. Они здесь единственные клиенты. Ржавый Воксхолл одиноко стоит под яркими лампами у бензоколонок.  – Я могу воспользоваться вашим телефоном? – произносит Гермиона, как только подходит к кассе. – Добрый вечер.  – Телефон? На улице за углом здания есть будка. – неприветливая женщина с двумя короткими косичками и кепке указывает на дверь, откладывая трубку городского телефона заправки по которому болтала с кем-то секунду назад.  – 92 бензин, 70 литров. – зло роняет Гермиона, отходя от прилавка. Звон вновь бьет по ее барабанным перепонкам и она заныривает за угол здания, находя взглядом в сотни метров от нее сиротливую красную кабину. Она почти пролетает разделяющее их расстояние и распахивает дверь, сразу же снимая трубку с аппарата. Закинув монетку в приемник, Гермиона не глядя набирает выученный до рефлекса номер, оглядываясь на безлюдную улицу сквозь запотевшие и покрытые конденсатом стекла.  Женский голос сообщает о том, что требуется время на подключение и в ее распоряжении будут две минуты, пока она замечает сквозь большие окна заправки силуэт Малфоя, что входит внутрь здания. Первый гудок сменяет вторым. Грейнджер осматривает пустынную улицу и промокшую потрепанную газету у бордюра в нескольких метрах от нее. Пальцы обеих ее рук крепко сжимают трубку. Третий гудок впивается в ее мозг, как игла. Гермиона притопывает на месте, шумно дыша.  – Да, алло. – наконец-то раздается женский голос в динамике. Где-то на заднем фоне она слышит отголоски неразборчивой речи отца. – Нет, положи это наверх чемодана. – говорит она ему.  – Мама? – жалостливо зовет Гермона.  – Гермиона?! – удивленный голос матери резко повышается. – Милая, это ты?! Что случилось? – тон ее голоса резко наполняется тревогой.  – Мама. – повторяет Грейнджер и вдыхает свободнее. – Все…все хорошо. – неуверенно произносит она следом. – Как ваши каникулы?  – Что случилось, Гермиона? Почему ты звонишь мне и так поздно? Я думала ты в Хогвартсе. С тобой все хорошо?! – мама не слышит ее вопроса, полностью охваченная беспокойством. Ее голос звонко и противно скрипит в старом динамике телефонной трубки. У Гермионы сводит сердце от каждого вопроса. Она не знает, как сказать ей то, что должна.  – Нет, нет. – сбивчиво шелестит Грейнджер. – Все хорошо. – вылетает из ее рта само собой. – Мы… Мы выбрались в Эдинбург с Гарри и вот я решила вам позвонить пока есть возможность. – Гермиона выдыхает и прикусывает губу, злясь на саму себя. – Вы завтра прилетает?  – Да, утром. Что с твоим голосом? У тебя точно все хорошо?!   – Все хорошо. Честно! – убедительно повторяет Гермиона. – Не волнуйся, мам. Я… Я хотела сказать… – ведьма проигрывает различные варианты собственных фраз, но все кажется неверным. – Я видела прогноз погоды. – все же говорит она на выдохе. – Метеорологи сообщают об ухудшении погоды этой ночью. И я очень разволновалась. Понимаю это звучит странно, но может быть… – Гермиона сглатывает. – Может быть вы поменяете билеты на другой рейс? Вылетите завтра, например, когда погода немного прояснится? Ты знаешь я очень переживаю за вас и лететь на самолете в такой погоду очень опасно. Я знаю, что я сильно… – Котенок. – мама прерывает ее сбивчивую речь. В ее голосе струится щемящая нежность. – С нами все будет хорошо. Если погода сильно ухудшиться, самолету не разрешат подняться в воздух, так что не стоит переживать. Уверена у нас с папой все будет хорошо. Мы отправим тебе письмо, сразу же, как только окажемся дома.  – Мама! – умоляюще зовет Гермиона. – Мама, пожалуйста. Ты же знаешь, как я боюсь летать. Я не смогу спокойно спать, зная, что вы с папой будете лететь в такую погоду. Прошу тебя! – умоляет Грейнджер, сжимая трубку. – Пожалуйста...  – Гермиона, если бы все было так серьезно, нам бы обязательно сообщили из аэропорта.  Грейнджер зло сжимает зубы, вскидывая голову и вновь упирается взглядом в окна заправки. Малфой стоит у кассовой стойки, пока женщина в кепке лениво идет к кофемашине.  – Ты как раз проведешь еще немного времени с тетей Эммой. Ты так редко ее видишь. Всего лишь один день, а я не буду переживать.  – Гермиона. – успокаивающе зовет ее мама.  – Помнишь, мы смотрели передачу, где одной женщине приснилось авиакрушение и она специально пропустила рейс, который впоследствии и правда потерпел крушение? Она сказала, что это было предчувствие. Так может, это оно. – Милая, послушай… Короткий блеск привлекает внимание Гермионы. Это отблески ламп на серебряном колокольчике двери. Кто-то вошел в магазин заправки. Гермиона видит темный силуэт сквозь еще более запотевшее стекло телефонной будки.  – Просто сделайте, как я прошу. Умоляю тебя. Я переживаю, что с вами что-то может случиться.  – Дорогая, с нами все все будет хорошо. – нежно щебечет мама, пока Гермиона бросает мимолетный короткий взгляд еще дальше – на еле виднеющуюся парковку у колонок с бензином. – Обещаю тебе, что если…  Грязное красноватое пятно единственное за что цепляется взгляд ведьмы. Гермиона резко закрывает рот, что уже открыла, чтобы перебить мать. На парковке больше нет ни одной машины. Ближайшие дома в сотнях метров отсюда. Темная фигура со спины медленно направляется к Малфою. – Мама! – жестко произносит Гермиона. – Я волшебница, ты помнишь? На той стороне связи резко возникает тишина. Гермиона следит за тем, как силуэт в капюшоне замирает у одной из стоек. Возможно ей чудится, но фигура Малфоя визуально становится более жесткой, как будто он замер в ожидании.  – Вы поменяете билеты и вылетите на три дня позже. Сделай как я сказала и не спорь со мной. Хорошо?  – Да. – тихо произносит мама.  – Я люблю вас. – надрывно произносит Гермиона и с грохотом опускает трубку на рычаг аппарата, сразу же толкая решетчатую дверь будки.   Когда она почти пересекает расстояние до здания, окна магазина озаряются первой зеленой вспышкой. Гермиона пригибается и юркает за угол, вжимаясь спиной в кирпичную кладку. Сюда не падает свет от окон и парковки. Пульс набатом бьет в ушах. Она слышит короткий женский визг и стрекот магии. После наступает тишина. Быстро Гермиона пробегает еще несколько метров вперед, держась в тени здания и замирает, прислушиваясь к каждому шороху. Волшебная палочка в ее руках нагревается. Из рта валит пар на каждом выдохе.  Впереди угол здания и освещенное пятно от фонарей над крышей. Грейнджер прикрывает веки на секунду и осторожно выглядывает, осматривая пространство. “Пусть он будет жив. Пусть он будет жив.”, не переставая вертится молитва в ее голове. Никого. Только что-то едва слышно касается ее слуха. Приглушенный рокот и еле слышный звук, похожий на цокот исходит из-за спины. Прерывисто выдыхая воздух, Гермиона медленно поворачивает голову назад. Скрытая темнотой, тонкая долговязая фигура, с длинными искривленными по звериному конечности, замирает. Парализованная от страха, Грейнджер отчетливо видит лишь светящиеся глаза и вырывающийся из пасти горячий пар. Ее сердце ухает куда-то в желудок, вызывая озноб во всем теле. Медленно, так медленно, как может, она поднимает ступню и заводит назад, чувствую каждую мышцу в собственной ноге. Ботинок аккуратно ступает на асфальт и Гермиона плавно вытягивает руку с палочкой вперед.  В это мгновение, оборотень с ревом бросается вперед. Из рта Гермионы вылетает громкий пронзительный крик. Ее рука успевает рефлекторно сделать острое короткое движение, провоцируя неконтролируемый выплеск магии, отбрасывающий зверя назад в последнее мгновение. Лица ведьмы успевает коснуться отвратительный запах из пасти прямо перед тем как острые клыки клацают в нескольких дюймах от ее лица. Гермиона коротко взвизгивает вновь, направляя сгусток ревущего огня прямо перед собой, и резко вскидывается, поднимаясь с асфальта.  С бешено колотящимся сердцем Грейнджер выносится на парковку стоянки, слыша пронзительный скулеж за спиной. В этот момент, черный туман стрелой проносится прямо перед ней, разбивая стекло окон заправки. Выступивший из похожей на дым завесы, маг выпускает взрывающееся проклятие, разнося в щепки навесные прилавки. Гермиона снова кричит, пока на темного мага обрушивается серебряный светящийся вихрь. Меньше доли секунды хватает ведьме, чтобы разглядеть грязно белые волосы в другом конце магазина, как еще один сгусток черного тумана выныривает из тьмы неба и влетает в здание. Вспышки магии ослепляют ее. Сзади раздается злое дикое рычание. Грейнджер бросается вперед.  За несколько секунд она долетает до воксхолла. Топот лап отстает на пару шагов от нее. “Локомотор”, выкрикивает Гермиона, захватывая магией увесистый мусорный бак у бензоколонки и резко развернувшись обрушивает его на оборотня. Тот отлетает, с отвратительным звуком ударяясь об асфальт. Грейнджер влетает за руль машины, выкручивая ключ зажигания и ставя рычаг на первую передачу. Она вскидывает голову, сразу же встречаясь взглядом с оборотнем. Оскалившись в жуткой гримасе, тот поднимается с места. Его редкая шерсть опалена с правой стороны тела, а из пасти капает красноватая слюна.  С визгом шин автомобиль срывается с места. Раздается странный звук, что-то бьет по задней двери – это шланг, вставленный в бензоприемник, отрывается от колонки. Вдавливая газ в пол, Грейнджер крепко сжимает руль и в последнюю секунду перед столкновением выворачивает его вправо. Бампер машины врезается в туловище зверя, подкидывая его вверх, а Гермиона резко подается вперед от удара. Слуха ведьмы касаются лязг когтей о крышу машины. Зад Воксхолла заносит на повороте, но Гермиона удерживает автомобиль от полного заноса и резко тормозит у входа в магазин, перегибаясь через пассажирское кресло и распахивая машинную дверь.  – Драко! – истерично зовет она.  Закрывая себя щитом, Малфой бросает короткий взгляд в ее сторону и сразу же выбрасывает мощное проклятие, заставляя магов защищаться, чтобы в секунду пересечь оконный проем через разбитое стекло и влететь в салон машины. Грейнджер давит на газ. Ее слуха касается первые ноты песни из динамиков машины, которую она нечаянно задела локтем, но она не обращает на это внимание. Через открытую дверь Драко бросает новые проклятия, пока Гермиона резко выворачивает руль, кружа по парковке. чтобы развернуться в сторону выезда. Там она замечает сгорбленную фигуру, припавшую на передние лапы, готовясь к прыжку. – Дверь. – бросает ведьма.  Драко высовывается из салона и захлопывает дверь. Грейнджер разгоняется на коротком отрезке и врезается в уже несущегося на них оборотня. Тот вцепляется когтями за бампер, разрезая металл словно бумагу, в попытке удержаться. Грейнджер снова визжит. Воксхол с пытающимся удержаться на нем оборотнем выносится на темную трассу. Гермиона в припадке ужаса остервенело виляет на дороге, пытаясь сбросить оборотня с машины. На особо резком маневре, он наконец отрывается от бампера и Грейнджер чувствует как шины в тоже мгновение наезжают на что-то, заставляя машину подпрыгнуть.  – Женщина. – коротко и нервно вылетает из ее рта.  – Убежала. Я отвлек их. – слышит Гермиона ответ сквозь рев воздуха из открытого окна в которое высунулся Драко и басы музыки. – Блять! Сделай что-нибудь.  Грейнджер на ощупь крутит ролик регулировки звука, но ничего не происходит. Истерично она жмет на кнопку выключение, а потом и на все остальные, но магнитола не реагирует на ее действия. В этот момент черный туман настигает их. “I need a hero. I'm holding out for a hero 'til the end of the night. He's gotta be strong. And he's gotta be fast. And he's gotta be fresh from the fight”, орет из динамиков Бенни Тайлер, пока Грейнджер вдавливает педаль в пол и отбрасывает заклятие, летящее к ней через пассажирское окно. Проступающий сквозь туман силуэт мужчины вновь выкидывает руку с палочкой, но Малфой блокирует заклинание, запуская в него ответное убивающее заклятие. Выставленный защитный щит заставляет темного мага остаться позади.  – Дерьмо! Какое же дерьмо! – рычит сквозь зубы Гермиона, вновь пытаясь вырубить музыку, но ее попытки безуспешны. Гермиона остервенело бьет по магнитоле. Высунувшись до пояса из окна, Драко мечет проклятия в преследующих их врагов. Сзади вспыхивает взрыв и Малфой возвращается в салон с диким выражением лица. Он надрывно дышит и поворачивается к Грейнджер, лупящей по встроенной в торпеду технике.  – Что ты делаешь? – громко спрашивает он.   – Пытаюсь выключить это. – истерично отвечает ведьма.  – Ты бьешь машину. – Так чинится вся магловская техника.  Изо рта Малфоя вылетает короткий громкий смех: – Мне нравится.  – Малфой, справа! – взвывает Гермиона, замечая в боковом стекле приближающийся черный туман.  Драко перегибается через сиденье и выпускает проклятие сквозь заднее стекло от чего то разбивается в дребезги. Но это лишь немного задерживает мага и туман вновь устремляется за ними. В свете фар появляется перекресток и Гермиона резко выворачивает руль, желая оторваться на повороте. Ее глаза хищно следят за темным волшебником через зеркала заднего вида.  Маг заходит дугу вслед за ними и в этот момент в него сверху врезается большой белый всполох, оставляя след за собой. Они оба исчезают из вида Гермионы. Следом в воздухе проносится еще несколько светлых росчерков и теряются в темноте в той стороне откуда приехали Гермиона и Драко. Резко сбросив скорость, так что они оба подаются вперед, Грейнджер оборачивается назад. В ее груди гулко бьется сердце.  – Что это было?! – шелестит она сама себе.  Белый туман, вынырнувший из ниоткуда, за долю секунду проносится мимо, оказываясь прямо перед носом машины. Светящиеся всполохи сгущаются, опадая вниз темной тканью и в свете фар перед магами появляется худой черноволосый мужчина с такой бледной кожей, что она кажется Грейнджер почти восковой.  Перед капотом воксхолла возвышается Северус Снейп. Его темный острый взгляд прикован к Малфою несколько мгновений, а после он стрелой перемещается на лицо ведьмы. Гермиона моментально съеживается. Если до этого их дела были плохи, но где-то внутри нее все еще теплилась надежда, то сейчас они оказались в той самой точке, когда открутить назад и облегчить участь, что ждала их впереди больше не представлялось возможной.  – Я могу его задавить. – вырывается приглушенно из рта ведьмы.  Холодное костлявое лицо Снейпа меняется. Он слегка приподнимает одну бровь и склоняет голову, как бы бросая ей вызов. – Даже не думай об этом. – отчеканивает в ответ Малфой и Гермиона рефлекторно удивляется, как они оба вообще могли ее услышать, так как из динамиков машины все еще громогласно раздается музыка.  Гермиона поджимает губы и демонстративно снимает руки с руля.  Северус вскидывает голову, снова переводя взгляд на Драко, и наконец-то сдвигается с места. Не торопясь он обходит машину, пока Гермиона не отрывает взгляда от манящей дороги, утопающей в темноте ночи. Задняя дверь открывается и вот в салон машины вторгается глава отдела тайн Соединенного Королевства. Он пролазит во внутрь, захлопывая за собой дверь и поправляет длинную черную струящуюся мантию невыразимцев. После он достает палочку и из нее яркой стрелой в магнитолу вылетает синий импульс, от чего та наконец-то замолкает – наступает тишина. Гермиона думает, что в целом все так и должно было закончиться – не было никакого другого варианта конца, пока принюхивается к запаху паленой электроники. Их давно уже должны были выследить и поймать, после того, как они так ярко и громко побывали сначала в Ирландии, а сейчас и в Англии. Теперь ее отчислят из Хогвартса, будут судить и в самом лучшем случае, если суд возьмет во внимание, что их жертвами пали темные маги, устроившие нападение в Лондоне, и за нее заступится хоть кто-то, она лишится палочки и будет изгнана из магического мира, в худшем ее отправят в Азкабан, если не сразу на поцелуй к дементору.  – Итак, господа. – разрезает возникшую тишину в машине голос Снейпа. – Давайте я внесу ясность в причины моего столь неожиданного и очевидно, не самого приятного для вас, появления здесь. – глаза Северуса находят взгляд Грейнджер в зеркале заднего вида на мгновение, после его внимание вновь оставляет ее, отдавая предпочтению Малфою, ведь никто из молодых магов так и не повернулся к гостю. – Покупка незарегистрированных магических палочек на черном рынке. Несанкционированное использование боевой магии и смертоносных магических артефактов. Кроме того я обязан уточнить, что утяжеляющим фактором данного нарушения является магловская территория. Далее, убийство группы магов, численность которых в данный момент уточняется, как и гражданства каждого. Результаты расследования станут решающими в избрании тяжести последующего наказания. Попытка сокрытия преступления, приведшее к смерти одного и более лиц. А также эскалация давних конфликтов магического и не магического мира, через совершения действий которые прямо и косвенно могли привести к вреду или смерти представителей не магического сообщества. И конечно же, измена родине по средством связи или сговора с лицам несущими угрозу спокойствию и здоровью граждан Магической Британии. Только что я перечислил предварительный список обвинений, который будет выдвинут против каждого из вас, который несомненно расшириться, как только будут раскрыты все остальные нюансы произошедшего.  Грейнджер крепче сжимает палочку в пальцах и косится на Малфоя. Его брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. – Северус. – жестко произносит Драко.  – Драко Малфой, ваше прямое причастие к деятельности Вечного Дозора, а также нахождение на территории Магической Британии с целью действий в интересах данного объединения, которые не были санкционированы с представителями власти, будет рассматриваться как утяжеляющий фактор в доказательстве вашей измены. А также это станет причиной для выдвижения ноты недоверия к каждому представителю Дозора на территории Королевства.  – Северус! – повторяет требовательно Малфой и наконец оборачивается. – Это были они! И они бы не остановились на Лондоне. – Расследование данного инцидента и поиск магов совершивших преступление является прямым долгом Аврората Магической Британии и Ордена Тайн, членом которых, хочу напомнить, ты не являешься. – Кто-то в Министерстве и Аврорате находится в сговоре с ними и ты это знаешь, Северус. Назови мне хотя бы одно имя, кому ты можешь доверять после того, что случилось.  – Аластор Грюм. – четко произносит Снейп. – К слову, в самое ближайшее время вам предстоит с ним встретиться.  Громко выдохнув воздух, Драко откидывается на спинку сидения.  – Я делал то, что считал необходимым и… целесообразным в конкретный момент. – медленно произносит Малфой. – Однако, каждое мое действие исходило из соображений безопасности всех людей на территории Британии.  – В таком случае, могу ли я утверждать, что мисс Грейнджер, маглорожденная студентка двенадцатого курса Хогвартса и уроженка Британии, которая принимала активное участие в диверсии, также находится здесь исходя из твоих личных соображений безопасности?  Малфой кидает мимолетный взгляд на притихшую и замершую ведьму рядом с собой. – Гермиона Грейнджер последовала за мной не по собственной воле. – чеканит Малфой жестким тоном.  Округляя глаза, Гермиона поворачивается к Малфою. Тот, не соизваливает даже на мгновение встретиться с ней взглядом.  – Как интересно. Что об этом думает сама мисс Грейнджер? – спрашивает ее Снейп.  – Я… – начинает Гермиона, но запинается. – Я…  – Она не признается, так как я использовал Империус и угрожал безопасности ее семьи.  – Это неправда! Я сама предложила отправиться с ним. – выпаливает Гермиона, оборачиваясь к Северусу Снейпу. – Я узнала, где находится Риан Давенпорт, который мог бы связан с культом. Точнее... я предположила, что это может быть он. Мы хотели лишь убедиться в этом и передать всю информа.. – Однако в итоге вы вступили в прямое столкновение с членами культа, признанными врагами государства, не позвав никого на помощь, а после решили замести следы собственных деяний и попытались вернуться обратно в Хогвартс незамеченными. Прошу заметить, что все это вы провернули весьма посредственно, учитывая масштаб конфликта. – перебивает ее Снейп. – Ко всему прочему, с чего вы решили, мисс, что имеете право напрямую вмешиваться во внутреннее расследование, касающееся безопасности всей Магической Британии? Почему вы не пришли в этими ценными данными в Аврорат, а спланировали целую операцию со студентом Дурмстранга и по совместительству членом Вечного Дозора? – Потому что… – Грейнджер опять запинается. – я хотела… – Потому что я заставил ее сделать это. – жестко прерывает ее Малфой.  – Очень благородно с твоей стороны, Драко. Просвети меня, Люциус, знал о твоем плане?   – Мой отец не имеет ни малейшего понятия о том, где я нахожусь.  – Ну что-ж совсем скоро мне предстоит ему об этом поведать.  – Северус. – тон Малфоя пропитан холодом. – Дозор единственный союзник, которому ты и Аластор можете доверять в данный момент. И ты не можешь с этим поспорить.  – Дозор. – повторяет Снейп. – Ничто так не защищает от врагов, как их смерть. – медленно проговаривает он. – Этому тебя учил Нед, Драко? Но подумал ли ты, что ваши действия могут разворошить гнездо ядовитых змей? Как ты верно заметил, я мало кому могу доверять в текущей ситуации. Однако, своими действиями ты, можно сказать, пресек все дальнейшее сотрудничество с Вечным Дозором. Не думал же ты, что кто-то позволит его членам устроить кровавую бойню на территории чужого государства, оставаясь безнаказанными?  – Я убил по меньшей мере десяток членов культа и все они, не сомневаюсь, участвовали в нападении, – и планировали новое! Я защищал это государство.  – И заставил их тебя возненавидеть, как впрочем и ее. – отчеканивает вкрадичо Снейп, коротко кивая в сторону Гермионы. – Ты не в Татморкхейме, Драко. Я не позволю тебе устраивать на этой земле свое личное поле для игрищ.  – Я сделал это по… – Наш диалог слишком затянулся. – прерывает его Северус, резко вскидывая ладонь. – Драко Люциус Малфой, Гермиона Джин Грейнджер, я, глава Отдела Тайн, Северус Снейп выдвигаю против вас обвинения в нарушении фундаментальных законов Магической Британии. – обе руки Северуса ложатся на спинки кресел первого ряда сидений. – Вы отправитесь под стражу для выяснения всех деталей совершенных вами правонарушений до последующего суда, где вам будет избрано справедливое наказание.  Как только последний звук вылетает изо рта Снейпа, все органы внутри Гермионы резко сжимаются и ее выдергивает в водоворот аппарации.  *** Гермиона сплевывает горькую слюну, перегибаясь через дверцу машины в которой теперь отсутствует стекло. Ее только что вернуло. Это была самая отвратительная аппарация, что ей приходилось испытывать. Она вообще не могла представить, что кто-то в состоянии трансгрессировать с целым автомобилем, однако, как выяснилось Северус Снейп способен на это. Дрожащие пальцы ведьмы цепляются за ручку двери и она вываливается из салона, сгибаясь от нового спазма в желудке, но рвоты нет. Гермиона издает что-то среднее между гортанным хрипом и скулежом, когда распрямляется, и делает несколько рефлекторных шагов вперед, пытаясь отдышаться. Ее взгляд скользит по темным влажным камням и массивным хребтам волн, что то и дело с грохотом обрушиваются на острые пики берега. Всепоглощающий холод окутывает Грейнджер полностью и она содрогается, в ужасе оглядываясь.  Черный гладкий и совершенно безжизненный камень громадного строения возносится вверх в нескольких сотнях метров от нее. Вершина строения теряется во тьме ночи. Острые края торцов и маленькие, словно гнезда, прорези окон, которые виднеются в свете тусклых фонарей на его фасадах навевают ужас. В этот момент палочка нагревается в руке ведьмы и выскальзывает, оставляя острое покалывающее чувство. Грейнджер резко оборачивается. Вторая палочка вслед за первой вылетает из-за пояса и приземляется в раскрытую ладонь Снейпа в которой уже покоится оружие Малфоя.  – Азкабан?! Вы доставили нас Азкабан?! – в шоке спрашивает она, но не уверена, что Снейп вообще слышит ее сквозь грохот прибоя. – Сложно представить более безопасное место для вас обоих, учитывая все произошедшее, мисс Грейнджер. – отвечает он, подходя ближе. Его острый взгляд проходится по ней. – У вас есть открытые раны или магические ранения?  – Нет.  – Надеюсь, что вы трезво оцениваете свое состояние. Колдомедики не имею привычки посещать это место. – Буду иметь в виду. – ощетинивается Гермиона.  – Драко? – поворачивает голову к застывшему Малфою Северус.  Малфой, до этого не отрывающий тяжелого взгляда от стен тюрьмы, поворачивает голову и медленно растягивает губы в холодной усмешке.  – Будем считать, что это отрицательный ответ. – отчеканивает Северус Снейп и приподнимает волшебную палочку. – Ко мне спиной. Руки в замок за спину. Гермиона и Драко не сдвигаются с места.  – Делайте, что я сказал или вы предпочтете, чтобы я использовал магию?  Грейнджер выдыхает и подчиняется. Драко делает то же самое.  – Вперед.  Они медленно взбираются вверх по выдолбленному подобию ступеней – над их головами протянулась еле заметная белая мутная вуаль и Гермионе кажется, что она видит, как сотни темных теней раз за разом приближаются к ней, но быстро исчезают. Не имея сил оторвать напряженный взгляд от защитного барьера, Грейнджер сразу же поскальзывается на мокрых камнях и Драко рефлекторно выкидывает руку, чтобы подхватить ее, но в нее тут же впивается жалящее проклятие. – Я дал четкое указание.  Нахмурившись, Драко встречается взглядом с Гермионой и она коротко качает головой, поднимаясь с колен, вновь скрещивая руки сзади. Они продолжают путь,  взбираясь по скалам. Вскоре, влажное марево здешних мест рассеивается и Грейнджер упирается взглядом в мага, одетого в грязно коричневую форму мракоборца, прямо у подножия стен тюрьмы.  – Добро пожаловать, леди и джентльмены. – салютует он им и приближается.  На его лице красуется застывшая искусственная улыбка, когда он подходит к ним и указывает жестам, чтобы Гермиона вытянула руки вперед.  – В нашем заведении мы делаем все ради поддержания комфорта и удобства,… – холодный широкий металл наручников, смыкается на одном ее запястье. – …ведь счастье наших гостей… – второй наручник оплетает запястье и когда раздается щелчок замка ее всю пронзает резким спазмом боли, почти таким же ярким, как когда удар приходиться в сгусток нервов. Ведьма вскрикивает и отшатывается. Ощущение магии почти полностью покидает Гермиону – ее словно отрезали от живительного источника, слабость и боль во всем теле накатывают на нее волной. В следующее мгновение, окольцованные запястья плотно притягивает друг к другу.   –... для нас превыше всего. – заканчивает мракоборец, улыбаясь еще шире.  –  Ваши запястья, господин. – игривым тоном просит мракоборец, переходя к Малфою. Драко лишь холодно смотрит на него в ответ. Они почти одного роста и Гермиона видит, как их взгляды сверлят друг друга. Мракоборец ухмыляется и поднимает волшбеную палочку.  – Для таких стеснительных гостей, как вы, мы наняли отдельных слуг, что точно сделают ваше пребывание здесь незабываемым. – произносит он и делает резкое короткое движение палочкой.  Белая вуаль вздрагивает и в ней образуется прореха в которую сразу же, словно медуза, просачивается темная фигура. Демент раскрывает свою отвратительную пасть и Малфой тотчас падает на колени. Однако из его рта не вылетает ни звука, пока тварь кормится им. Грейнджер подается вперед, рефлекторно сжимая пальцы, будто в них все еще находится палочка, но хватка Снейпа на ее плече останавливает ее. Через долю секунды яркий белый свет ослепляет Гермиону и когда зрение проясняется, вуаль уже вновь оказывается целой, а мракоборец протягивает наручники Малфою.  – Руки. – коротко командует он.  Сипло дыша сквозь зубы, Драко протягивает кисти вперед и на его запястьях по очереди защелкиваются оковы. Малфой только лишь вздрагивает, когда они блокируют его магию, и с тяжестью поднимается с земли.  – Прошу! Уверен, ва у нас понравится. – указывает рукой в сторону ворот тюрьмы мракоборец. – Господин? – обращается он уже к Северусу. – Разместите их обоих на втором уровне. Никого не впускать к ним без моего личного разрешения или разрешения Аластора Грюма. Я вернусь завтра. – приказывает Северус и отдает их оружие мракоборцу. – Но камеры временного содержания заключенных выше.  – Второй уровень. Разместите их на втором уровне. – жестко повторяет Северус Снейп, окидывая их обоих нечитаемым взглядом и развернувшись, скрывается в темноте.  – Вперед! – сухо командует мракоборец, кивая им обоим.  Пока Драко с Гермионой пересекают короткое плато перед воротами Азкабана, ведьма успевает кинуть еще один взгляд вверх – граница защитной магической завесы заканчивается выше второго ряда каменных окон.  Гермионе всегда было интересно, как устроен Азкабан изнутри. На редких колдографиях он обычно представал каменным изваянием на острых скалах, окруженный океаном с земли и роем дементоров с воздуха – по сути это была крепость. Но увидеть, как тюрьма выглядит внутри было невозможно – обычно ее не разрешалось посещать никому, кроме строго отобранного персонала. Поэтому чтобы попасть сюда нужно было или отличиться на службе или совершить преступление за которое отправляют именно сюда, а не в другие тюрьмы. И вот любопытство Грейнджер будет удовлетворено. Учитывая крайне скудные описания в книгах и сотни слухов об Азкабане, тюрьму пронизывала магия столь сложного порядка, что по ее представлению каждый метр здесь должен был исчерчен древними рунами, а воздух искрится от количества магических заклинаний, оплетающих крепость. Однако, здесь их встречают лишь серые холодные стены, да яркий холодный магический свет под тяжелыми сводами потолка.   Идя плечом к плечу, они с Драко пересекают короткий коридор, проходя в небольшой холл от которого ответвляются дюжина проходов за толстыми кованным решетками, чьи концы теряются с темноте. В холле за столами сидят несколько десятков магов с защитными щитками поверх мракоборческой формы грязно-коричневого цвета. Как только они заходят внутрь все головы поворачиваются к ним. Грейнджер отводит взгляд.  По верху стен кругом бежит барельеф, изображающий виды древних казней волшебников, отмененных еще век назад. Уцепившись взглядом за безжалостно раздирающую волшебника мантикору, Гермиона зябко ведет плечами.  – Кто это к нам пожаловал? – раздается голос откуда-то сбоку.  Из узкой двери в глубине холла выходит крепкий мужчина с позолоченной брошью в виде трех пересеченных волшебных палочек на груди – главный страж Азкабана.    – Если мои глаза мне не врут, то перед нами наследник великого дома Малфоев, друзья. Что же привело вас сюда в столь поздний час, юный господин? – спрашивает он игривым тоном и в зале разносится вспышки низкого гогота от столь глупой несмешной шутки.  Грейнджер поджимает губы. Малфой остается безмолвным. Губы мужчины, обрамленные густыми пышными усами, растягиваются в кривую ухмылку.  – Наши гости сегодня не разговорчивы. – пожимает плечами он и освобождает проход. – Прошу, несколько маленьких формальностей и мы представим ваше будущее место жительства. – учтиво говорит он, приглашая их внутрь.  Грейнджер бесит эта глупая форма юмора, присущая по всей видимости всем охранникам Азкабана. Она кидает взгляд на Драко и он отвечает ей коротким кивком, пропуская вперед. В маленькой комнате почти ничего нет кроме заваленного пергаментами и письмами стола, да пары стеллажей с защитными вязями на дверцах. Маги проходят в центр комнаты, сопровождающий следует за ними.  – Мистер Маклауд и я, мистер Хейз, проведем осмотр. – уже серьезно произносит усатый мужчина. – Настоятельно рекомендую вам не совершать ничего, что может быть расценено нами, как сопротивление. С дамами мы обращаемся очень нежно, можете не сомневаться, мисс. – все же добавляет он с ухмылкой.  Гермиона готова взорваться от гнева и одновременно упасть в обморок каждую секунду, пока чужая магия скользит по ее телу, каждую секунду когда позже чужие руки в перчатках скользят по ней, проверяя на сокрытое оружие. Из ее карманов изымают все, даже пару мятных леденцов и чек за кофе с заправки. Куртку и сумочку конфискуют, оставляя ее в одном свитере и влажный холод сразу просачивается сквозь одежду. Когда магия вновь крепко притягивает ее запястья друг к другу, Грейнджер сжимает зубы и сдерживает себя от любых проявлений эмоций, уговаривая продержаться еще совсем немного.  Мистер Хейз осматривает Малфоя еще более тщательнее чем ее, отпуская пару банальных уколов в сторону его происхождения, после чего к его осмотру приступает Маклауд и Гермиона хмуриться, осознавая, что это не обязательно, потому что ее осматривал лишь один из них. – Закати левый руках, Малфой. – отдает приказ Маклауд.  – Зачем? – сухо спрашивает Драко.  – Хочу убедиться, что черная метка не передается по наследству. – с ядом в голосе отвечает охранник. Одарив его холодным взглядом, Драко медленно закатывает рукав и оголяет чистое предплечье, выставляя его напоказ.  – Как видишь – нет, черная метка не передается по наследству. – вкрадчиво проговаривает Драко. – Чего нельзя сказать о тупости.  Кулак прилетает в лицо Драко в следующую же секунду. Он отшатывается и сгибается пополам. Грейнджер замирает, с яростью впиваясь взглядом в Маклауда. В комнате разносится тихий хриплый смех. Малфой вскидывает голову, улыбаясь окровавленной улыбкой мракоборцу, и сплывавает кровавую слюну. Из его носа капает кровь.  – И это все?  Маклауд заносит руку для следующего удара и Грейнджер подается вперед, но Хейз жестко одергивает ее, хватая за загривок:  – Вы не имеете права избивать его! – выкрикивает она. – Только посмейте этого сделать вновь!  – А то что? – с вызовом спрашивает Маклауд, остановившись. Грейнджер хочется сказать какую-нибудь глупость, что-то из разряда “Его отец узнает об этом” или “Вы хоть осознаете кто он такой”, но это все кажется такой глупостью и одновременно предательством с ее стороны, услышь она это от кого-то другого, что Гермиону начинает тошнить от себя самой. В итоге она выдавливает едкие гнилостные слова, что ощущаются кислыми на языке: – Наша вина все еще не доказана. К тому же, если он будет оправдан, как вы думаете, последует ли какое-то наказание для вас после нанесения вреда наследнику рода Малфоев?  Маклауд издает смешок и оглядывает ее, переводя игривый взгляд на Хейза за ее спиной.  – А ты его преданная подружка, не так ли? – спрашивает Хейз с липким намеком. – Нет.  Маклауд издает еще один короткий смешок и опускает занесенную руку.  – Отведи их в камеры. – отдает приказ Хейз и подталкивает Грейнджер вперед. – Сегодня у вас будет долгая ночь, господа. Но ничего, говорят она самая сложная, после все привыкают.  Маклауд кивает в сторону двери и они по очереди выходят из комнаты, пересекая холл под несколько скользких шуточек и пожеланий приятной ночи от охранников Азкабана. К ним присоединяются еще двое магов, отпирающий решетку в крайнем левом тоннеле и они петляют по узким проходам, проходя все новые решетчатые ограждения, открывающиеся от прикосновения палочек разных охранников. После они поднимаются на один пролет вверх, оказываясь в длинном коридоре с рядом маленьких камер по обе стороны.  Азкабан похож на огромный лабиринт, с сотней ответвлений, так что Гермиона быстро теряет ориентацию. На сколько она может понять в собственном плачевном состоянии, тюрьма имеет несколько узких коротких крыльев отходящих от основной части здания, разделенных на уровни. Если она правильно посчитала в тусклом свете магического света, здесь порядка пяти камер с одной стороны, то есть по десять камер в одном корпусе на каждом ярусе. Двое мракоборцев, что сопровождают их, проводят магов к дальним камерам напротив друг друга и по очереди запускают внутрь. Короткое движение волшебной палочки мелькает перед ней и наручники Гермионы расцепляются, позволяя ей двигать обеими руками, после решетка закрывается. Через минуту, проделав тоже самое с Малфоев, охранники покидают их, забирая с собой свет и призрачное чувство тепла.  Гермиона с Драко остаются совершенно одни в темных сырых клетках Азкабана. Почти под самым потолком Гермиона видит узкую прорезь окна и белесую вуаль, защищающий этот уровень от дементоров. В данный момент она почти на коленях готова благодарить Снейпа за то, что он приказал поместить их именно сюда. Если бы в ее камеру могли просачиваться дементоры, Грейнджер боиться представить чтобы с ней стало. И это становится последней каплей – кажется она окончательно ломается.   С надрывным всхлипом Гермиона сползает по стене, падая на ледяной пол камеры и зарывается пальцами в волосы. По ее щекам катятся горячие слезы. Ее родители все еще в опасности. Снейп подтвердил ее уверенность в том, что они разозлили тех членов культов, что еще живы и находятся в Британии. А сама она заперта в одной из камер Азкабана. Могла ли Гермиона предположить тем ранним утром, когда ключи от Воксхолла опустились к ней в ладонь, что в итоге все предстоящие шаги приведут ее сюда. Нет.  Ее будут судить и скорее всего посадят. Одна из камер в этой крепости станет ее могилой, потому что Грейнджер не уверена, что выдержит этот холод, дементоров, кишащих повсюду, и тех мук, что растерзают ее изнутри. Завтра, когда Снейп вернется она будет умолять его спасти ее родителей и возможно это станет единственным ее утешением на бесчисленное количество дней заточения, что предстоят, пока разум или жизнь не покинут ее.  – Какая ирония. – раздается хриплый голос Малфоя из темноты. – Возможно нам стоит задуматься о фамильной камере в Азкабане.  Его голос звучит так непринужденно в этот момент и кажется таким не подходящим к этому месту, что у Гермионы вырывается короткий смешок сквозь слезы, больше похожий на хрюканье. – Что думаешь? – спрашивает он, вновь привлекая ее внимание, и Гермиона отнимает руки от лица, поворачивая к нему голову.  Драко сидит на полу, точно так же как она. Она плохо видит его в темноте, но может различить светлую кожу и белое пятно волос.  – Если привилегии твоей семьи как-то распространяются на условия содержания, то я готова начать переговоры о поблажках для моей камеры, учитывая как много ты мне задолжал за эти дни.  – Обещаю договориться о том, чтобы к тебе пускали только одного дементора в день.  – Какое разочарование. – Гермиона вновь издает смешок, сквозь забитый нос. – Я думала ваше влияние должно распространяться на куда более широкий спектр условий. Возможно, солома для сна или может быть даже некое подобие одеяла?    Теперь что-то похожее на смех раздается из камеры Малфоя. Гермиона уверена, что ее низкосортные остроты навряд ли его развеселили, но факт того, что он говорит с ней, делает это мгновение чуть менее невыносимым. Ей бы злиться на него – во многом именно он виноват в том, что случилось. Действуй они по плану, что предложила она, ничего этого не случилось бы. Но у нее нет сил. Оттолкни она его от себя, как сразу же останется совершенно одна.  – Как ты? – спрашивает Драко.  – Ужасно. – коротко отвечает Грейнджер. Это далеко не то описание для того, что она чувствует, но хоть как-то описывает ее истинные эмоции. – Как твой нос?   – Все нормально. – Как твой нос, Драко? – повторяет Гермиона, уже изучавшая эту привычку Малфоя отмахиваться от расспросов.    – Он сломан. – коротко говорит Драко. Она видит, как он слегка движется, как будто пытается найти более удобное положение, и после до нее долетает тяжелый вздох. – И моя голова раскалывается. Наручники мешают нормальной регенерации. – последняя фраза звучит как-то странно, как будто он говорит об этом сам себе. Светлое пятно его кисти проскальзывает по торсу и останавливается на боку. – Что-то еще?  – Нет.  – Ты ранен?  Несколько секунд он молчит, после его голос раздается вновь:  – Проклятие попало мне в бок. Я успел нейтрализовать его, но кажется мои ребра сломаны.  – Мерлин. – выдыхает ведьма устало. – Тебе нельзя разговаривать и двигаться, ребра могут повредить внутренние органы.   – Со мной все нормально. – усмехается Малфой. – Сомневаюсь, что это представляет большую опасность. Тем более в наших обстоятельствах.  – Облокотись на стену, так чтобы ты упирался на нее под наклоном. Там есть хоть, что-нибудь, что ты можешь подложить под спину?  – Не думаю.  – Тогда постарайся хотя бы держать верхнюю часть тела максимально ровно и не делать резких движений. – Гермиона приподнимается, стараясь разглядеть если ли что-то в ее камере, что она могла отдать Драко, чтобы ему было удобнее. В другом конце стоит ведро, по всей видимости это ее туалет. Может быть в противоположном темном углу может что-то валяться.  – Гермиона? – Что? – отвечает она, подползая на коленях к углу – там пусто.  – Они предоставят защиту для твоих родителей, так как понимают, что им в в первую очередь грозит опасность, если в Британии все еще остаются члены культа. В случае, если этого все же не произойдет, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы твои родители были в безопасности.  Гермиона замирает и оборачивается. Она видит белое пятно его лица и темные впадины глазниц.  – Правда?  – Да. Клянусь.  – Я верю тебе, Драко Малфой. – тихо проговаривает Грейнджер. – Хотя я уже слишком много раз зря это делала. Будем честны.  Из его камеры раздается приглушенный смех.  – Ты хотела задавить Снейпа. Я же уже говорил, что считаю тебя кровожадной?  – Да. А еще ты говорил, что доверяешь ему и вот мы здесь.  – Он пытается нас защитить.  – Закрыв в Азкабане?  – У всех свой взгляд на защиту. – кажется Драко пожимает плечами. – Это уж точно. – Малфой тому пример, думает про себя Гермиона. – Почему ты доверяешь ему? – вновь задаёт она вопрос, что спрашивала однажды. – Он верен своему долгу. А также, как я и говорил, он был шпионом Ордена во время войны, думаю его взгляды не поменялись. – И это все?  – Когда-то он был близким другом моего отца.  – Что изменилось?  – Слишком многое.  – Ясно. – выдыхает Грейнджер, понимая, что он не станет отвечать на ее расспросы.  Гермиона отползает назад, возвращаясь на прежнее место, и опирается плечом о решетку, укладывая голову. Из окна до нее делает влажный промозглый ветер. С момент как ее поместили сюда все ее тело бьет дрожь. Застарелая боль в теле становится все ощутимей. Шрамы на кисти горят огнем и чешутся. Магия, запертая в ней, больше не может оказывать на нее свое живительное воздействие. Гермиона подтягивает колени к груди и прячет руки на животе, стараясь хоть как-то согреться.  – Должна признаться, что ты исключительный маг. Не думаю, что я знаю кого-то из Хогвартса, кто смог бы сражаться с тобой на одном уровне. Хотела бы я достичь тех же навыков когда-нибудь. – шелестит она.  – Ты хорошо справлялась. – отвечает ей Малфой и после раздается короткая усмешка. – К тому же, свои слабости ты отлично компенсируешь другими чертами. Я все еще в восхищении от того, как ты наехала на оборотня, а после вела, выпуская проклятия и избивая машину.  – Я пыталась выключить музыку. – говорит Гермиона, пока кровь приливает к ее щекам. – Вы магглы вызываете слишком много вопросов на которые так и не находится ответов.  – Если бы ты пользовался техникой, у тебя бы их не было. – слегка пожимает плечами Грейнджер, чувствуя, как ее веки начинают слипаться из-за усталости и холода. Она сжимается еще крепче в попытке найти хоть немного тепла. – Драко? – Да. – Что будет дальше?  – Грейнджер, лучше нам сейчас отдохнуть. – Мне холодно.  – Просто постарайся заснуть. Гермиона немного расслабляется и позволяет векам стать настолько тяжелыми, чтобы темнота наконец поглотила ее.  *** Белое марево клубиться вокруг широкого ствола древнего дерева. Ладонь девушки ложится на жесткую шершавую кору – теплая. Прижимая ладонь плотнее, ей кажется, что внутри дерева бьет пульс – размеренные, медленные потоки тепла. Она прикрывает глаза, ощущая вечный ритм, бьющий под ее рукой.  Вдруг сверху раздается громкое пронзительное карканье. Она вскидывает голову на широкую крону. Черный ворон внимательно наблюдает за ней, то и дело переступая тонкими лапами по ветке. Ворон вскрикивает вновь и пикирует вниз, пролетая прямо над ее головой и скрываясь в белом мареве за поворотом ствола. Девушка безропотно следует за ним.  Висельник все еще здесь. На ветке – прямо над головой старика, замерли два ворона. Она подходит ближе – страха нет. Легкое дуновение ветра настигает их и тело повешенного слегка качается. Девушка замирает, вглядываясь в безмятежное лицо.  Веки висельника поднимаются. Одна глазница пуста.  Какой-то громкий шум возникает за пеленой в ее голове. Гермиона жмуриться и ведет головой, желая спрятаться от тревожащих звуков. Шум раздается вновь, но уже ближе.  – Грейнджер. – зовет ее кто-то.  Гермионе не хочется выныривать из сна и она сопротивляется, стараясь вновь раствориться в нем. Быстрый стук приближается.  – Гермиона, просыпайся!  Ведьма слабо разлепляет глаза, скукоживаясь еще сильнее. Как же холодно. Она заснула, забившись в угол и свернувшись клубком. Все ее мышцы ноют от неудобного положения и твердого пола… Гермиона резко вскидывается, выпуская истощенный стон, как только сознание на секунду проясняется. Азкабан. В их камерах все еще стоит тьма – стало быть прошло всего немного времени. Она поворачивается, отыскивая взглядом Малфоя. Он стоит у решетки, вцепившись в нее пальцами. К ним приближаются шаги. Гермиона так же, как и Драко, прижимается к железным прутьям, чтобы лучше видеть коридор. Спустя пару мгновений в темноте появляется белый отблеск, а после он становится ярче и из зарева, ослепляющего Гермиону, возникает маг, которого она сразу же узнает.  К их камерам приближается Люциус Малфой. Его трость отбивает быстрый ритм, вторя его стремительному приближению. За его спиной она различает силуэт еще одного мужчины, однако цвет его формы отличается от формы охранников – она полностью черная. Люциус останавливается прямо перед камерой Драко, молча проходясь по нему взглядом и не обращая на ведьму никакого внимания.  – Я бы предпочел чтобы вы оставили нас с сыном на некоторое время. – произносит Люциус, не смотря на сопровождающего.  – Господин Снейп не давал такого разрешения. Любое взаимодействие с... – Я настаиваю. – прерывает его Малфой, оборачиваясь к аврору. – Уверен, что глава Отдела Тайн не будет против моего общения с сыном наедине и хочу напомнить, что против него не было вынесено приговора.  Незнакомый мракоборец колеблется несколько мгновений, а после коротко кивает. – Я буду за углом. Если что-то покажется мне.. – То, уверен, вы обязательно примете необходимые меры. – заканчивает за него Люциус.  Окинув Малфоя-старшего холодным взглядом, мракоборец разворачивается.  – У вас пять минут. – бросает он напоследок.  Гермиона переводит внимательный взгляд на отца Драко. Облокотившись двумя руками на трость, Люциус безмолвно наблюдает за сыном через переплетения кованной решетки. Грейнджер не решается издать ни звука.  – Твоя мать крайне обеспокоена новостями, настигнувшими нас этой ночью.  Драко тяжело вздыхает, облокачиваясь лбом о перегородку. Пару мгновений Люциус не отрывает острого взгляда от сына, но после опускает глаза вниз – на трость. Ее кончик несколько раз бьет по камням. В профиль оба Малфоя очень похожи друг на друга, только нос Люциуса кажется более острым. Гермиона проскальзывает взглядом по гладким распущенным белым волосам, длинными прядями свисающими с плеч Малфоя-старшего, и ниже – по искусной вышивке его длинной дорогой мантии, отсвечивающей в белом свете Люмоса. Когда-то этот маг и сам был заперт в одной из здешних камер, теперь настал через его сына.  – А это та самая мисс Грейнджер? – раздается голос Люциуса вновь и Гермиона быстро вскидывает голову. Люциус Малфой смотрит прямо ей в глаза. На его остро очерченном лице она не может различить никаких эмоций. Взгляд глаз Малфоя-старшего проходится по ней и Гермиона расправляет плечи, не желая показаться слабой.   – Да. Я – Гермиона Грейнджер.  – Не скажу, что наше знакомство я мог бы посчитать приятным. – медленно проговаривает Малфой, слегка склоняя голову в бок – прямо как Драко.  – Сложно с этим поспорить. – откликается Гермиона и Люциус, задержав на ней взгляд еще на мгновение, вновь обращает свое внимание к сыну.  – Через несколько часов в Азкабан прибудет Аластор Грюм с пергаментом на котором будут стоять ряд судьбоносных для вас обоих подписей. Существование данного пергамента ознаменовано в первую очередь показаниями, данными одним из схваченных членов Воинов Хелы, что существенно повлияло на исход вашего маленького путешествия. – Гермиона хищно вслушивается в приглушенный и вкрадчивый тон голоса Люциуса. – Вы будете отпущены сегодня же и оба вернетесь в Хогвартс, где вас уже ждут одни из тех, кто поручился за вас, кои, уверен, не нуждаются в представлении.  – Что с обвинениями, выставленными против нас? – наконец подает голос Драко. – Еще одна из подписей была поставлена Северусом Снейпом. Обвинения будут сняты, а все материалы по данному инциденту отправятся в архив Отдела Тайн.  – отвечает Люциус, замолкая на пару мгновение. Он слегка разворачивается, переводя холодный взгляд на Гермиону от которого ей становится не по себе. – В данный момент, о полной картине произошедшего знают чуть более дюжины человек. Для всех остальных, вы оба покинули Хогвартс, чтобы провести время наедине. По трагической случайности, вы оказались не в то время и не в том месте. Вам пришлось героически вступить в бой с террористами, устроившими нападение на Косую аллею и пытающимися скрыться от вышедших на их след агентов Отдела Тайн. Ко всему прочему, хочу заметить, что вы не покидали территории острова и ни в коем случае не посещали Ирландию. Всего лишь наследник великого рода, решивший развлечься с молоденькой ведьмой вдали от любопытных глаз, чье рандеву, к сожалению, пошло не плану. – взгляд Люциуса отставляет ее, переходя на Драко. Ведьма поджимает губы. – Думаю, не стоит пояснять, что Северус не пошел бы на это, не будь у него на то веских причин.  – Чем я буду ему обязан? – Не ты один. – холодно отрезает Люциус. – С этого момента, дела Дозора больше не касаются только их. В том числе, и его сотрудничество с несколькими бывшими членами Ордена Феникса. На данный момент, это достаточно исчерпывающий ответ для вас обоих. Вскоре вы оба вернетесь в Хогвартс и вас посвятят в те детали, которые посчитают необходимыми. Я также буду ждать твоего визита домой. – кончик трости вновь бьет по каменному полу тюрьмы.  Люциус пару секунд молча смотрит на сына, а после делает шаг вперед и протягивает руку сквозь решетку. На несколько мгновений его пальцы сжимают плечо Драко в сухом коротком жесте поддержки. Драко слегка приподнимает уголки губ в ответ. Люциус коротко кивает и отнимая руку. Ничего больше не говоря, Малфой-старший разворачивается, чтобы покинуть их. – Отец.– зовет его Драко.  Люциус оборачивается. – Мне необходимо связаться с Северусом.  – Зачем? – спрашивает Малфой-старший. – Ваша последняя встреча уже привела тебя в Азкабан.   – Есть маглы, которым необходима защита. Как бы то ни было, мы оказали большую помощь, раскрыв и уничтожив врагов Королевства. Думаю, я имею право просить о маленькой ответной услуге.  – Ах, это. – выдыхает Люциус, переводя усталый взгляд на Гермиону. – Мисс Грейнджер,... – Гермиона впивается пальцами в прутья, прижимаясь к решетке вплотную. – … к дому ваших родителей будет приставлена охрана, а также наложены ряд защитных и сигнальных заклинаний. Аластор уже позаботился об этом.  – Благодарю. – тихо откликается Гермиона на выдохе и прикрывает веки, чувствуя как тяжелый груз сваливается с ее плечей.  Стук трости раздается вновь и вскоре растворяется в далеке. Гермиона все еще стоит, прижавшись к решетке и закрыв глаза. Ее родители будут под защитой, а их отпустят домой. Это лучший финал, о котором она даже не могла помыслить. Но слова Люциуса о Северусе и тех “судьбоносных” обстоятельствах, что открылись, не дают ей покоя.  – О чем он мог рассказать на допросе? – подает голос она. – Имена. – сразу же отзывается Драко. Все это время он думал о том же, что она. – Скорее всего, он назвал имена тех, кто помог отослать большую часть Аврората в Эйвбери.  – Снейпу и Грюму сложно доверять кому либо. – Гермиона открывает глаза, встречаясь с Драко взглядом. Он стоит напротив, прямо смотря на нее.  – Им почти некому доверять с самого момента взрыва. Хоть мы и действовали самостоятельно и нарушили законы Магической Британии, играем на их стороне. А значит можем быть полезны.  – Твой отец сказал, что Дозору больше не позволят действовать самостоятельно. – Однако, разве можно назвать более лучшего союзника для охоты на культ, чем Дозор? Нед предупреждал Северуса о нападении, но он не посчитал возможную угрозу достаточно реалистичной и вот итог. Думаю, что и наше нахождение здесь обусловлено не только тем, что мы совершили преступление, но и гневом Северуса на самого себя.  – Ты говорил, что Нед придерживается позиции невмешательства, как и Дозор. Не легче в таком случае вернуться на север, оставив их самих разбираться с культом?  – Дозор уже вмешался. Сначала когда прибыл в Британию, а после когда мы с тобой отправились в Ирландию. Я дал клятву и являюсь членом Дозора, а значит у Неда нет выбора – ему придется сотрудничать.  – Тебя накажут?  Драко коротко усмехается.  – Северусу нужен Дозор – моим наказанием будет долг перед ним.  – Что ему от тебя нужно?  – Союзники в высших домах. Моя семья теперь вне подозрений. Независимо от клятвы, я остаюсь наследником дома Малфоев.  – Ты думаешь, что культ поддерживают высшие дома? Несколько секунд, Драко молчит, прямо смотря в ее глаза – как будто взвешивает свой ответ.  – Уверен, ты знаешь, что не так давно на Бруствера Кингсли было совершено нападение, как и на ряд других бывших членов Ордена ранее. Кингсли был одним из тех, кто видел угрозу в растущей опасности культа в Скандинавии и был первым, кто предсказал их приход в Британию. И конечно же он сотрудничал и с некоторыми членами Дозора. – Гермиона крепче обхватывает прутья решетки.  – Вся власть и так принадлежит чистокровным семьям. В чем смысл уничтожения бывших членов Ордена и поддержки террора культа?  – Уничтожение потенциальных врагов и подкармливание страха. Страх порождает хаос. А хаос – это лестница, Гермиона.  Гермиона внимательно смотрит на Драко. Солнце медленно восходит за стенами тюрьмы в которой они заперты. Серый рассеянный свет в их камерах делает его лицо похожим на мрамор, даже не смотря на запекшуюся кровь и гематомы.  – Срок министерства Нотта подойдет к концу через три года. – тихо говорит она. – Он может желать удержаться власть через политику равенства для всех волшебников и победу над членами культа после череды терактов. Аластор Грюм тоже бывший член Ордена. Каждое совершенное нападение дискредитирует его, как главу Аврората, а значит его будет очень просто отстранить от должности. Тоже самое касается и Снейпа. Он использует “мягкую силу” во всей ее чудовищной красе.  – Или кто-то другой, желающий занять его место.  – Ты говоришь это, только потому что твой отец ближайший друг и соратник Нотта. – вырывается обвинение из ее рта. – Разве по-твоему только Нотт может жаждать власти? Каждый день после нападения, в который не были выловлены все причастные члены культа, дискредитирует и его.  – Но разве Нотт не самый очевидный претендент?  – Безусловно. Однако, слишком многие из-за его решений лишились тех влияния и ресурсов, что имели ранее. У него достаточно врагов среди высших домов. Так что претендентом может быть кто угодно.  Резко оттолкнувшись от прутьев, Гермиона отходит на несколько шагов назад, упираясь спиной в стену камеры и обхватывает себя руками, стараясь согреться. Драко не двигается с места, только более расслабленно укладывает руки в проемах решетки.  – Ты дружен с Теодором. – медленно произносит Гермиона.  – Мы росли вместе.  – Он не лучше своего отца. Ублюдок, считающий, что он обязан получить все, что захочет. – шипит она.  – Например, твою подругу? – приподнимает уголок губ Малфой. – И Луну тоже.  – Луна. – качает головой Драко, перекатывая ее имя на языке. – Луна Лавгуд, верно?   – Он лишь играет с ней.  Несколько мгновений Малфой смотрит на нее, а после слегка склоняет голову в бок. пока его губы складываются в легкую улыбку:  – Вынужден с тобой не согласиться.  – Не уж-то он и впрямь влюбился в нее?  – Может быть и так.  Грейнджер раздраженно цокает:  – И долго ли продлятся его чувства к ней?  – Нотты всегда отличались впечатляющей жадностью до всего, что им нравится. А когда ты жаден, тебе редко свойственно терять интерес к своей страсти.  – Люди – не вещи, чтобы испытывать жадность к ним.  – О, люди просто идеальные объекты для жадности. – тянет Драко. – Что может быть более сладостным чем забрать себе кого-то без остатка? – спрашивает он, наклоняя еще ближе к решетке.  Прижимаясь к ледяной стене, Гермиона только крепче обхватывает себя. Видя это, Драко вновь усмехается.  – Твои слова отвратительны. – произносит она. – Ты задала мне вопрос и я ответил. – пожимает плечами Малфой. – Тем более, учитывая то, что она все же смогла сражаться тогда на Косой аллее, уверен, Луна сможет дать ему отпор при необходимости. – В большинство раз, когда я видела ее в последнее время, у нее были распухшие губы. Так что – сомневаюсь. – Стоит ли мне поздравить Теодора при встрече? Бастион пал. – издает смешок Драко.  – Отвратительно. – вновь фыркает Грейнджер. – Так что там с врагами Нотта? Кто по-твоему может быть причастен?  – Кто угодно. Так или иначе, пока власть в руках Нотта, он влияет на союзы и распределение ресурсов, а значит всегда есть те, кто считает, что их обделили.  – Даже если это не он, это не отменяет того факта, что он может использовать нападения в свою пользу.  – Ты права – он обязательно этим воспользуется. Но абсолютно утверждать о его прямой причастности, не имея доказательств, было бы глупостью.  – Но это самый подходящий вариант! – И потому ты рискуешь потерять из виду всех остальных.  – Ты защищаешь его! – раздраженно выплевывает Гермиона. – Нет, но когда на счету стоят тысячи жизней, подобная ошибка может стоить слишком дорого. – твердо говорит Драко.  Гермиона отрывается от стены, делая пару нервных шагов по камере:  – Что помешает им узнать правду обо всем? – спрашивает Гермиона, уверенная, что Драко ее поймет. – Если конечно они уже не знают о том, что мы сделали.   – Кто знает. – пожимает плечами Малфой. – Однако, если Снейп и Грюм решили, что все еще есть возможность сохранить это в секрете, то по всей видимости у них есть весомые основания.  Остановившись в центре камеры, Гермиона вновь встречается взглядом с Малфоем: – Ты будешь уличен в связи с маглорожденной. – говорит она, следя за реакцией мага. Гематома на его лице начала приобретать желтый оттенок. Щеки впали. – Если эта история дойдет до газет, они выпотрошат из нее все до последней капли.  Малфой слегка приподнимает голову и расправляет плечи:  – В таком случае, ты станешь основной жертвой. Мой статус и тот факт, что я мужчина, не даст моей репутации сильно пострадать в глазах общественности. Для тебя, как для женщины, все будет намного хуже. – от этих слов Гермиона крепко сводит челюсти, чувствуя, как волна ярости из-за подобной постылой дискриминации захватывает ее. Малфой полностью прав. – Зная моего отца, он уже обеспокоился этим вопросом. Поэтому сомневаюсь, что газеты позволят себе обсуждать эту историю, скорее все останется на уровне слухов. Но люди не будут молчать.  – Я знаю. – сухо выплевывает Грейнджер.  – Это несправедливо. – уверенно говорит Драко. – Если ты, конечно, хочешь знать мое мнение. – добавляет он.  Несколько мгновений, Гермиона продолжает удерживать с ним зрительный контакт. На сколько ей хватает четкости ее зрения, лицо Драко кажется серьезным. Гермиона коротко кивает и отворачивается, возвращаясь в уже привычный угол камеры, оседая на пол. Все ее тело болит и кажется у нее начинается жар. Но она уже живо представляет, как вскоре окажется в теплом родном Хогвартсе. Мадам Помфри обязательно подлечит ее, после чего она сразу отправиться в Большой зал и съест каждое блюдо, что приготовили эльфы к обеду, пока ребята не смолкая будут болтать вокруг нее. А позже Гермиона завалится спать и можно будет представить, что всего этого попросту никогда и не было.  Бред.  Ничего уже не будет как прежде. Как и она сама. Ее жизнь совершила резкий поворот и сейчас она понятия не имеет куда ведет этот путь. А пока им нужно дождаться Аластора Грюма.  ***   Аластор Грюм появляется именно в тот момент, когда Гермиона решает, что он все же не придет за ними. Громоздкая сбитая фигура возникает в коридоре так резко и стремительное, что в первую секунду Грейнджер пугается из-за звонких ударов его протеза о каменный пол. Грюм по всей видимости не желает терять ни одной секунды, поэтому его палочка рассекает воздух и решетчатые двери открываются перед магами, еще до того, как он настигает их. Мгновенно вскочив на ноги, как только образ мракоборца появился в зоне их видимости, они с Драко почему-то оба замирают на границах своих камер. Гермиона неуверенно косится на подоспевший Грюма.  Тяжко дыша, Грюм останавливается, перенося весь свой вес на здоровую ногу и посох.  Мракоборец молча проходится по ним взглядом. Его лицо, чем-то похожее на лягушачье, изощренно морщинами и длинным продольным шрамом, пересекающий лоб и пустую глазницу, занятую магическим глазом. Когда золотой зрачок глазного протеза находит Гермиону, а родной глаз Грюма остается сосредоточенным на Драко, Грейнджер теряется.  – Здравствуйте. – неуверенно произносит она, не понимая видит ли он ее или нет.  Теперь уже оба глаза Грюма переносят свое внимание на ней. – Несмотря на закон и мои собственные соображения... – вырывается из рта главы Аврората, так резко, что Гермиона слегка подается назад. – …не в моих интересах, чтобы вы оба сгнили в этой помойной дыре. – с тяжелым выдохом Грюм стремительно разворачивается, грузной тяжелой походкой направляясь назад по коридору. Переглянувшись на долю секунду, молодые маги бросаются вслед за ним. – К вашему сведению, вы оба порядком наследили, шныряя по всей Британии на этой старой железной рухляди. – они сворачивают вниз по лестнице и Гермионе кажется, что тюрьма изменилась.  Она не узнает ни одного коридора, пока на мгновение притормаживает, чтобы оглядеться – здесь не было этого поворота, когда их вели сюда прошлым вечером.  – Советую вам, юная ведьма, не отставать, если не хотите навсегда остаться в этих стенах, словно крыса! – жестко кидает ей Аластор издалека, откидывая посохом одну из здешних обитателей. Гермиона бросается к нему. Несмотря на увечья, Грюм удивительно быстро передвигается. – Однако, … – продолжает глава Аврората, на мгновение останавливаясь перед одним из решетчатый заграждений, открывая ее с помощью волшебной палочки. – … свойственные вам обоим слабоумие и отвага, могут быть весьма полезны в нашей ситуации.  Они проходят еще одно заграждение, сразу после последнего неожиданно оказываясь прямо перед каменной аркой, ведущей в главный холл. Гермиона в очередной раз с удивлением оборачивается назад – коридоры словно живые меняют свое переплетение. Так вот какова она – главная причина почему никто за всю историю Азкабана так и ни разу отсюда не сбежал.    – Хейз! – гаркает Грюм за ее спиной, Гермиона оборачивается. Сегодня в холле всего пара мракоборцев. Уже знакомый усатый маг появляется из всё той же двери.   – Верни этой влюбленной парочке их вещи. Они уходят со мной. – отдает приказ Грюм и Гермиона чувствует смущение, когда охранники Азкабана оценивающе окидывают ее взглядом.  По всей видимости всем здесь присутствующим уже была объявлена официальная “версия” их с Драко задержания.  – Как прикажете. – отзывается Хейз.  – Надеюсь Люциус доходчиво объяснил вам, двое остолопов, причины ваше столь недолгого пребывания здесь. – еле слышно шипит им Грюм, приближаясь ближе. – Уверен возмущений по поводу этого не последует. – магический глаз сосредотачивается на Гермионе, пока механический хрусталик несколько раз оборачивается вокруг своей оси, слегка выдвигаясь вперед. – Я прав? Гермиона кидает короткий взгляд на Драко, что с удивительно довольным лицом наблюдает за Аластором Грюмом.    – Я прав? – переспрашивает почему-то только у нее Грюм. – Да. – откликается она.  – Славно. – бросает глава Аврората и направляется в сторону каморки Хейза.  – И чего ты такой счастливый? – шипит на Малфоя Грейнджер тут же.  – Он мне нравится. – отвечает Драко, провожая взглядом спину Аластора. – И мы покидаем Азкабан. Чем ты недовольна?  – Все просто прекрасно. – чеканит Гермиона, косясь на одного из мракоборцев, чье внимание все еще сосредоточено на ней. Ее руки рефлекторно хватают края свитера и натягивают ниже на бедра.  Хейз появляется с их вещами в руках. Гермиона жестко выхватывает куртку из его рук, как только он подходит к ним ближе. Она натягивает ее, сразу же застегивая до самого горла, и забирает сумочку. – Руки. – коротко командует Хейз.   Драко с Гермионой вытягивают кисти вперед. Тупой кончик короткой волшебной палочки по очереди касается каждого наручника на руках ведьмы и они раскрываются, спадая в протянутую вытянутую ладонь мракоборца. Магия огненным потоком проносится сквозь тело ведьмы и Гермиона покачивается, чувствуя головокружение, словно она опьянела в одно мгновение. Она издает еле слышный стон, пока по телу разливается тепло. Драко освобождается от оков следующим и слуха Гермиона касается облегченный выдох, вылетевший из его рта.  Последними Хейз возвращает им их истинные палочки.  – Где остальные? – холодно спрашивает Драко.  – Их я заберу себе. – отвечает за Хейза Аластор, проходя мимо них к дверям тюрьмы. – За мной. – следует короткая команда после. – Всего хорошего, господа. – данное прощание он уже бросает мракоборцам в холле.  Когда ноги Гермионы пересекают порог дверей Азкабана, она клятвенно обещает себе, что никогда – никогда, больше не окажется здесь. Впереди Аластор прытко двигается вперед, даже не оглядываясь на них. В этом нет нужды – Гермиона кидает короткий взгляд на темный рой дементоров за защитной завесой и ее вновь передергивает изнутри от ужаса, поэтому она быстро отводит взгляд. Вдалеке, в свете серого зачинающегося рассвета, на скалах сиротливо стоит Воксхолл. Магловская машина выглядит до безумия комично на фоне окрестностей Азкабана.  Позади слышится грохот затворов. Грейнджер останавливается, чтобы оглянуться. Толстая решетка медленно опускается перед лицом Хейза, закрывая вход в тюрьму. Драко почему-то стоит на месте, наблюдая за этим процессом. На мгновение он бросает взгляд назад за ее спину, отыскивая глазами Грюма, и после быстро подходит к решетке. Гермиона находится в десятке метров от него, пока волны океана разбиваются о скалы, поэтому не слышит ни слова, что Малфой говорит Хейзу, пока жестом подзывает его подойти ближе – тот делает шаг вперед. В следующую секунду, Драко молниеносно выкидывает руку вперед, хватая мракоборца за форму и резко тянет на себя. Лицо охранника с силой впечатывается в метал толстых прутьев и Гермиона видит, как его лоб окрашивается красным. Малфой сразу же отпускает форум Хейза и быстрым шагом направляется к Гермионе, пока из-за его спины долетают обрывки брани. На губах Малфоя красуется холодная усмешка.   Грейнджер встречается с ним взглядом, когда Малфой настигает ее. Несколько секунд они молча смотрят друг на друга и в итоге Гермиона лишь слегка приподнимает уголки губ, после продолжая путь за Аластором, что уже с недовольным лицом застыл у взятой ими напрокат машины. Она не собирается даже на секунду осуждать Драко за этот поступок.  – Решил повеселиться напоследок? – грозно бросает Малфою Грюм, как только они подходят ближе.  Драко оставляет эту реплику без ответа, лишь насмешливо смеряет его взглядом. Еще одно мгновение Аластор буравит его предостерегающим взглядом и после поворачивает голову к Гермионе: – Вы оставите магловский автомобиль у забегаловки под названием “Нора тролля”, через камин которого оба вернетесь в Хогсмид. В два часа дня в “Кабаньей голове” вас будут ждать Альбус и Нед. – говорит он строго, вновь переводя взгляд на Малфоя. – Я настоятельно не советую вам менять маршрут своего путешествия. На ваши палочки наложены отслеживающие чары, поэтому я сразу же узнаю, если кто-то из вас решит трансгрессировать или применить боевую магию и готов вас заверить, что в таком случае наша следующая встреча вам точно не понравится. Вы меня поняли?  – Да. – откликается Грейнджер.  Малфой только коротко кивает.  – Вперед. – кивает в сторону машины Аластор.  Гермиона с Драко синхронно залазят в салон машины. Оказавшись на уже привычном месте, Гермиона кладет руки на руль, проводя по нему. Бедный-бедный воксхолл. На лобовом стекле красуется вмятина, заднее и несколько пассажирских стекол отсутствуют вовсе. В салоне сыро и пахнет океаном.   – Руку. – командует Грюм, подходя к ее окну с зажатым в пальцах платком.  Гермиона послушно вытягивает раскрытую ладонь. Ухватившись за край платка, Аластор встряхивает его над ее протянутой рукой. Медный сикль выскальзывает из платка. Для Грейнджер время замедляется – пока монета падает вниз, она успевает крепче сжать руль второй рукой и зажмурить веки. Когда холодный металл наконец касается ее кожи, мир вокруг и она сама в долю секунды сворачиваются в маленький комок, молниеносно проваливающийся в воронку порт-ключа. *** Гермиона открывает глаза. Они стоят на обочине посреди пустой дороги. Со всех сторон их окружают высокие пологие холмы Шотландии. В сотне метров от них ведьма замечает одинокий ржавый столб с табличкой “Эдинбург”, указывающей вправо.  Грейнджер медленно поворачивает голову. Драко сидит на своем месте, рассеянным взглядом уткнувшись в дорожный указатель. В следующую секунду он моргает и взгляд его проясняется. После Малфой поворачивает голову к ведьме.  Какое-то время они смотрят друг на друга, не произнося ни слова. Ровно до тех пор, пока из горла Гермионы не прорывается первый хриплый смешок. Она заглатывает этот странный звук, но следующий приступ неконтролируемого смеха сразу же устремляется вперед и вот уже она смеется, как дура, уставившись на Малфоя.  Какое же это все безумие, черт возьми. Она не знает чем вызван этот смех и почему она никак не может остановить его.  Сначала губы Малфоя немного искривляются, а после широкая улыбка украшает его лицо и первые звука смеха вылетают из его рта. И эта его мальчишеская улыбка настоящая – Грейнджер уже слишком хорошо ее знает. К тому же, по мнению Гермионы, у Малфоя странный смех. Он смеется громко и как-то удивительно по доброму. Они с Драко хохочут, как два полных идиота посреди шотландской глуши в машине, которая к удивлению все еще не развалилась.  Когда Гермиона наконец-то перестает задыхаться от приступов смеха и вытирает влагу, выступившую на глазах, Драко громко выдыхает и закидывает руки за голову, продолжая посмеиваться. Его пальцы взъерошивают волосы. Он закрывает глаза и глубоко вздыхает вновь, с удовольствием откинувшись в кресле. Кажется, напряжение полностью покидает его в это мгновение.  Оторвав взгляд от мага, Грейнджер ухватывается взглядом за одиноко валяющуюся на полочке мятную конфету и хватает ее, сразу же засовывая в рот. После ее пальцы поворачивают ключ в замке зажигания, и ведьма включает фары. Нога выжимает сцепление, и вот уже Гермиона собирается трогаться с места, как в салоне раздается приглушенный голос Драко Малфоя.  – Не знаю чем бы закончилось для меня это путешествие не будь тебя здесь. – так легко и просто говорит Драко, пока сердце Гермионы пронзает спазм. Он смотрит прямо в ее глаза, предательски наполняющиеся слезами, которым она не находит объяснения. – Я рад, что познакомился с тобой, Гермиона Грейнджер. – вырывается из его рта и Гермиона слышит звенящую искренность в этих словах.  Слеза все же скатывается по щеке. Грейнджер быстро вытирает ее и шмыгает носом. Один уголок губ Драко приподнимается и он мягко улыбается ведьме, слегка склоняя голову в бок и щуря веки.  – Взаимно, Драко. – тихо проговаривает Гермиона. – Спасибо. – зачем-то говорит она после.  В очередной раз, они молча рассматривают друг друга несколько мгновений. После чего Гермиона разрывает зрительный контакт и ставит рычаг на первую передачу, трогаясь с места. Гравий скрипит под колесами Воксхолла, когда он выезжает на асфальтированную дорогу. Малфой приподнимается, нажимая на кнопку включения магнитолы. Раздается звук вращения диска и вот салон наполняется первыми приглушенными звуками низкого женского голоса.  Birds flying high, you know how I feel Sun in the sky, you know how I feel Breeze driftin' on by, you know how I feel Драко делает музыку громче. Гермиона поворачивает руль в сторону Эдинбурга и уверенно выжимает газ. Золотистые лучи раннего солнца касаются темно-зеленых холмов, ласково стелясь по мху и травам.  It's a new dawn, it's a new day It's a new life for me I'm feeling… Салон заполняет холодный влажный ветер из пустующих окон, развивая короткие волосы Грейнджер. Драко склоняется в бок, подставляя лицо порывам воздуха. Довольно щурясь, Гермиона вдыхает свежий душистый воздух, пока одинокий воксхолл скользит по узкой петляющей дороге, все быстрее уносясь вдаль.  …good!