Вспомнить всё

      Какаши Хатаке всегда был уверен в себе. И назначив встречу с Наруто, он был убежден, что ничто не могло сорвать это долгожданное воссоединение. Однако змеиная улыбка госсекретаря Орочимару, который не без издёвки демонстрировал ему файлы с фотографиями, вынуждала его самомнение дрогнуть. Какаши был уверен, что сможет усидеть на обоих стульях: и встретиться с Наруто, и выйти на точный след шпиона госсекретаря в рядах студентов Лиги скрытого листа. Однако все оказалось куда сложнее, обстоятельства в моменте изменились. День встречи начинался как должен был: все рабочие документы у Какаши были разобраны, задачи закрыты, оставалось лишь встретиться с Наруто и получить прямые доказательства халатности Хирузена Сарутоби. Получить долгожданное интервью, сенсацию от жертвы государственных интриг. Всё пошло не по плану практически сразу. Сначала без назначения встречи к нему в квартиру заявился Орочимару, затем Какаши «случайно» услышал его разговор с агентом из числа студентов. Нечто о «девятихвостом лисе». В этот момент что-то внутри Какаши изменилось, он не мог упустить этот шанс. Упустить хвост лиса означало упустить зацепку о тайне гибели Минато Намикадзе, но Орочимару не был настроен делиться информацией. Какаши был вынужден выйти на его информатора лично, для этого пришлось умудриться отвлечь госсекретаря и стащить его телефон. Это было странно в моменте — то, что Орочимару вообще выпустил из поля зрения телефон — на что Какаши не обратил внимания. Сейчас же, видя самодовольную ухмылку Орочимару, он понимал, что его жесточайшим образом обвели вокруг пальца. Журналист не знал, чем руководствовался тот, почему тот не хотел этой встречи с Наруто. Но было ясно, что он подстроил всё с самого начала: он своими длинными руками посадил семя интриги в сердце Какаши и вынудил идти по следу своего информатора, который растворился сразу перед тем, как Какаши сумел его поймать, в здании Шуматсу. Оно было проклятым местом для Хатаке, потому иронично складывалось, что человек Орочимару скрывался здесь.       Сейчас, смотря на фотографии с самим собой, сделанными из-за разных углов, Какаши понимал насколько ложным был след, на который он вышел. А когда он вернулся в квартиру, было уже слишком поздно — Наруто уже не было, а дописаться он до него не мог. И предстояло только гадать — сколько ему придется налаживать с юношей контакт, чтобы убедить его встретиться снова. — Он стучался и ждал вас больше часа, — ехидно протянул Орочимару, сев напротив журналиста. Он кинул фотографии на журнальный столик. — Мне даже стало жаль его, думал было открыть дверь. — Я хочу знать, зачем ты это сделал? — серьезно спросил Хатаке, сурово сведя брови. — Разве мы не за одни вещи боремся здесь? Орочимару на это не ответил. Он закинул ногу на ногу и скрестил руки, его стройное тело в деловом костюме изогнулось подобно кошке. — Важно то, что вы сегодня проявили себя как идиота, — бесцеремонно выдал он, прикрыв глаза. Привычное змеиное шипение голоса сменилось почти мурчанием. — Вам следует быть терпеливее, тогда вы сможете поймать двух зайцев одним выстрелом. Мне казалось, журналисты менее вспыльчивы, или всё дело в том, что ситуация коснулась дела Минато? — Хватит, — отрезал Какаши. Его голос опустился, взгляд потяжелел. — Уходи и не возвращайся без приглашения, иначе мне придется пересмотреть наши деловые отношения. — Вам удалось меня напугать, — вновь по-змеиному прошипел Орочимару. Он встал с кресла и, оставив фотографии как напоминание для Хатаке о его беспомощности, направился к двери. — Уверен, следующая ваша встреча с юным Узумаки будет более удачная. Возможно, на следующей неделе, если погода соблаговолит. Входная дверь закрылась и Какаши остался наедине со своими мыслями, со стыдом, который ел его изнутри. Ему было жаль Наруто, не хотелось быть одним из тех, кто его обманул. Но пока только так и выходило. Потому оставалось только писать очередное письмо на его почту в надежде, что тот ответит. Журналист устало опустил голову, под ногами лежало фото. На снимке был он через дорогу от комплекса Шуматсу, его широкая спина перекрывала почти весь обзор. На кадр попало всего несколько людей, снимок был заметно смазан. По форме легко было узнать швейцаров и нескольких водителей на перекуре перед самым зданием, ещё один водитель открывал дверь автомобиля, в который садился очередной богач. Ничем, казалось, непримечательный, он держался за дверь одной рукой, другой протягивал водителю трость. Темные очки юного парня скрывали его глаза, высокий ворот дорогого пальто в моменте перекрыл и пол лица, но Какаши знал кем был этот парень — не знать о слепом наследнике Абураме, который учился в Лиге, было нельзя. Тихий клан, скрывающий свои богатства от лишних глаз и далёкий от политики, обычно не крутился в этом районе. И Какаши понял, что вновь попал на след, и на этот раз — не ложный.

***

— Уж извините, что мне приходится читать вам нотации, господин Узумаки, — недовольно заявил Ирука Умино. За вчерашний вечер он залил в себя тринадцать стаканов кофе и не смог уснуть ночью, потому сегодня, приехав лично в Лигу к Наруто, он выглядел ужасно невыспавшимся. Не лучше выглядел и сам Узумаки: тяжёлые тени легли под его глазами, губы пересохли, волосы торчали во все стороны. Он тоже не смог сомкнуть глаз, размышления и обида терзали его всю ночь. — О чём вы думали вообще? — он старался не переходить на крик, сидя в ресторане Лиги за завтраком с Наруто, — Нет вы тоже поймите меня, я головой отвечаю за вас. — Ага, — выдавил понуро тот, ковыряя еду. Она выглядела для него отвратительно, но желудок отчаянно гудел со вчерашнего обеда. Кусок не лез в горло. — Я просто хотел погулять. И загулялся. — Вы же не ребенок, в конце концов! Могли хотя бы попросить водителя повозить вас немного после ужина в доме Хьюга. В приличном обществе не поступают как горные дикари. Вдруг Умино замолк, Наруто сделал вид, что ничего не услышал. Он знал, что рано или поздно дипломат укажет на его деревенское происхождение, а скандалить сил попросту не было. Тот не постыдился сказанного, но уже заметно спокойнее продолжил: — Вам нужно думать о последствиях. Если бы Неджи Хьюга любезно не сообщил о вашем побеге... — Так это Неджи сказал? — вдруг удивился Узумаки, — Не Хиаши? Ирука скосил брови. — Э... Нет? — уже сам не будучи уверенным ответил тот. — Неджи Хьюга сообщил госпоже Шизуне, а она передала нашим службам. И вам крайне повезло, что новость не дошла до господина президента. Наруто кивнул его словам, раздумывая. Ему казалось, что Хиаши Хьюга первым затрубит тревогу о его пропаже, но всё оказалось куда запутаннее. Первые пару часов они будто даже не заметили, что его нет. «Мне нужно будет расспросить Хинату», — сказал он себе в мыслях, после чего его взгляд остановился на длинных розовых локонах Сакуры Харуно, которая, в сопровождении своего жениха зашла в ресторан. Нутро Узумаки дрогнуло, челюсть сжалась, он опустил лицо к тарелке прежде, чем глаза встретились со взглядом Саске. Оба были в штатской одежде, словно не собирались идти на уроки, и если за расписание Учихи Наруто ручаться не мог, то Сакура должна была со звонком быть в кабинете. Однако счастливая девушка, свет победной улыбки которой, казалось, освещал весь зал, и не думала опускать предплечье жениха. Саске как обычно держался камнем, лишь мельком его взгляд коснулся силуэта Наруто в конце помещения, но затем Узумаки словно исчез для него. Кулаки юноши сжались, ком встрял в горле от навязчивых воспоминаний. — Хорошо, на этот раз всё обошлось, — заключил Ирука, вставая из-за стола, — И я надеюсь, что это был первый и последний раз, когда вам захотелось погулять. Пожалуйста, несите ответственность за свои поступки, — глаза Ируки сверкнули, он смотрел сверху, Наруто визуально сжался. — потому что они могут привести к ужасным последствиям. Ирука ушел, поселив в Наруто сомнение. Показалось, что он знал больше, чем говорил, и это наводило на юношу тревогу. Обычная, на первый взгляд, манипуляция всех взрослых словами без контекста вынудили Наруто глубоко задуматься о рамках того, что он мог сделать и мог узнать. И какова могла быть цена этого знания. Сакура смотрела на Наруто за последним столом долго. Ей было его жаль, чувство стыда всё ещё подкрадывалось к ней, но плечо Саске под рукой будто развеивало туман сомнений и и угрызений совести за свои поступки. Она всё делала правильно. Она надеялась на это. Такова была цена её счастливого финала. Она не могла дружить с тем, кого не принимал Саске, а с тем учётом, что Саске вообще никого не принимал — она рисковала остаться вообще без друзей. Но девушка это отчаянно игнорировала.

***

      Уроки тянулись мучительно долго. Наруто не вникал в материал занятия и размышлял, уткнувшись носом в парту. Он даже не дрогнул, когда его колена коснулась холодная рука Гаары, которого он игнорировал с утра. Поговорить они сумели только после конца занятий, но Узумаки не был настроен делиться случившимся. — И всё же, я уверен, что что-то случилось, — констатировал Гаара, сидя на траве, пока Наруто сидя на корточках тыкал в жабу тонкой веточкой. Они расположились, как обычно, у озера. — Нет, всё нормально, — отрезал Наруто. С каждым разом поведение Гаары вызвало раздражение. Дружба дружбой, но с чего это он был обязан отчитываться перед тем? — Мы не виделись вчера. — Я спал. — Тебя не было в комнате весь вечер. Наруто оглянулся на него и свёл брови. Лицо Гаары не говорило ни о чём, ни одна мышца не вызывала его настроение. Вместо ответа Узумаки встал и прогулочным шагом пошел в сторону деревьев, чтобы скрыться от солнца, тот последовал за ним, и с каждым его шагом Наруто чувствовал, как сильно ему не хотелось продолжать диалог. Его мысли были заняты большими проблемами, на фоне которых Гаара сегодня казался излишне навязчивым. Возможно, причиной таких чувств была банальная усталость от отсутствия сна, но Наруто был слишком вспыльчив для того, чтобы понять Гаару и его интерес. Потому, когда они оказались поодаль от чужих глаз между деревьев, он кинул тому: — Отстань от меня. Я хочу побыть один. Доступный для прогулок лес был не глубокий и скорее являлся просто густой тропинкой для пробежек, до ближайшего ограничения была почти сотня метров, но студенты редко здесь ходили, предпочитая загорать под солнцем вокруг прекрасного озера и шикарных бассейнов под открытым небом. Потому никто не увидел, как Гаара прижал Наруто к широкому стволу сосны. — Я не в настроении, — сказал Узумаки, отвернув голову. Зная Гаару, он ожидал, что тот как обычно быстро отстанет, ибо был немногословный и отстранённый. Однако сейчас взгляд Гаары был иным. На мгновение показалось, что в голубых омутах заиграла злоба. Не та, что у неприятных людей. А та, что была в тех, кто устал ждать. Наруто замер, держа зрительный контакт, рыжие волосы Гаары горели ярким пламенем даже в тени. Через мгновение яркая ненависть в его глазах исчезла, оставляя место привычной пустоте. Его руки по обе стороны от головы Наруто расслабились, права ладонь коснулась щеки юноши, а затем он отступил на два шага. — Извини. Я тоже сегодня сам не свой. — Слишком жарко просто, — перевел тему Наруто, сконфуженно потирая заднюю сторону шеи. Поведение Гаары вызвало ряд вопросов, никак не связанных с особенностями их «дружбы». «Он не собирался делать ничего... Такого...» — подумал Узумаки. — «Он словно хотел ударить меня. Почему все так хотят ударить меня? Я словно красная тряпка для быка». — И всё же, я хотел бы, чтобы ты мне доверял, — сказал тот, смотря куда-то в сторону. — У тебя не должно быть секретов от меня. Молниеносная злость поглотила Наруто. Он впервые с омерзением осмотрел Гаару, свёл брови и почти начал задыхаться в возмущениях. Его впервые рядом с другом накрыло ощущение дискомфорта, настолько сильного, что широкий лес уменьшился до миниатюры, огромная школа в мгновение сжалась до кукольного домика. Наруто окончательно перестал ощущать себя в свободным, свободным даже для размышления в тишине. Всё шло слишком быстро, Узумаки не замечал, как события проскальзывали вокруг него. Когда он вообще успел так сблизиться с Гаарой? Где был этот переломный момент, когда они могли начать делиться секретами? Наруто не мог сложить пазл. Не мог понять, как вообще упустил это, и упустил ли вообще? Были ли вообще предпосылки для таких отношений, такой дружбы, таких требований? Он не заметил, как за отстраненностью Гаары маскировался неоправданный контроль. И быть может такова была настоящая дружба, но Наруто с искренней взаимной дружбой знаком никогда не был. И потому понимать где находилась грань «своих секретиков» не знал. — Кем ты себя возомнил? — почти с омерзением вырвалось у Наруто. Он смотрел на Гаару словно тот был мерзким нечто, самым гнусным и злостным. Даже на Кибу и его прихвостней Наруто не смотрел так, как сейчас смотрел на Гаару, и причиной выступал искренни страх того, что вообще всё начало уходить из под его контроля — даже сохранность тайн. Глаза Гаары расширились, он искренне удивился вопросу и тону Узумаки, тот отступил на шаг. На его лице отразилась ярость. — Нет серьезно, ты кто такой для меня, Гаара? Чтобы я докладывал тебе о каждом своём шаге? Когда мы успели так сблизиться? — Ты сейчас не в себе, не говори такие... — голос Гаары впервые дрогнул, Наруто его перебил, растерянно смотря по сторонам и держась пальцами за свои локоны, будто безумец. — Нет, это вы все не в себе! Вы все! Почему вы решили, что можете знать всё? Что должны знать всё? Почему я не могу сам решить всё, почему обязательно я должен кому-то что-то рассказать? Я хочу чтобы у меня было хоть что-то! — зарычал Наруто, — Хочу, чтобы хотя бы мои дела, мои мысли были только мои, не общие! А ты, — он указал на Гаару, — Я тебя вообще не понимаю! Я отнёсся к тебе искренне, хотел потихоньку налаживать с тобой общение, но ты ведёшь себя так, будто я уже на крови поклялся тебе всем, что есть! Столько всего вокруг меня, столько всего нового, и всё это вызывает во мне как восторг, так и ужас, Гаара! — кричал Узумаки, — Но ты делаешь только хуже. Ты торопишь события, это сводит меня с ума! — Я тебя понял, — сорвал его громкий монолог Гаара вновь холодным тоном. Он, больше ничего не сказав и окинув Наруто холодным до мурашек взглядом, ушел. Повисла тишина, даже листва не шумела. Узумаки обессиленно опустился за траву и прижался спиной к дереву. Он не хотел, чтобы до такого доходило, но сдержаться он не смог. Все в поведении Гаары начало вызывать тревогу, и что-то на уровне шестого чувства подсказывало ему, что рыжий сосед по общежитию руководствовался далеко не дружбой и не «иным» интересом к нему. Для Наруто Гаара слился в одну массу с остальными, масса выглядела как громадное око, что наблюдало на каждым шагом Узумаки. И на ум пришел только один человек, который не лез в его дела. Позже кошмар мучил его всю ночь, но ему удалось хотя бы немного поспать перед тем, как на следующий день объявили чемпионат Лиги.

***

      Цунаде не знала, что было меньшим из зол: пойти на сделку с Данзо или оставить всё как было. Старик предоставил ей прекрасный шанс, который она просто не могла упустить, но мэр понимала, что за услугу ей придется не только приложить руку к успеху бывшего соперника по выборам, но и пойти против своих принципов. Она приложила достаточно усилий, чтобы быть довольной обстановкой на политической арене — Хирузен постепенно входил в отчаяние и сейчас добраться до наследника Узумаки, казалось, стало только сложнее. Охрана в Лиге за два дня удвоилась, но это не имело значения, пока директрисой в школе была Шизуне, племянница Цунаде. Но директриса не могла так просто вызвать Узумаки Наруто на ковёр и попросить свидетельствовать против Хирузена Сарутоби. Цунаде сидела в кабинете, каждый шаг работников за дверью раздражал её. Она со злостью сжала ручку в между пальцев. Подобраться к Наруто нужно было иначе, она предусмотрела это давно. Но что-то шло не так, и вмешаться она не могла. Юноша что-то скрывал, и это была далеко не тайна о его жизни в деревне. До недавних пор, она была убеждена, что мальчишка будет полезен только как жертва обстоятельств, но вчерашний сумбур в доме Хьюга перевернул все верх на голову. Где Узумаки Наруто пропадал весь вечер? Почему он был замечен близь Шуматсу? Никаких ответов. А Данзо подкинул больше дров в пламя, разгоревшееся на игровом поле. У нее никогда не было нас только ценных бумаг на руках — копий фотографий бесчеловечно растрелянных супругов Узумаки, которые, якобы, погибли от единичного взрыва. Фото меняло буквально всё, но притом ничего. В таких делах одних бумаг было не достаточно, нужны были свидетели. Однако теперь Цунаде знала наверняка в какую сторону ей предстояло копать. И Данзо был готов указать на одного из участников заговора взамен на простую услугу — она должна была отдать ему всё, что у неё было на госсекретаря президента. А у неё действительно было больше, чем у остальных — прошлое госсекретаря Орочимару было тесно связано с началом её политической карьеры и он непосредственно приложил руку к тому, чем сейчас являлась её партия. Но Орочимару всегда был скрытен, действовал из тени. И всё его прошлое было стёрто из истории к моменту, когда он прибился к ячейке президента. Молодой на вид мужчина — на деле ровесник Цунаде Сенджу — никогда не делился своими планами заранее. Его отличительной чертой были манипуляции, чужими руками он менял ход истории. Мэр не могла однозначно сказать, была ли его лояльность к Хирузену искренним интересом, или у него были свои мотивы. Но вмешиваться она не стала, когда он прибился к её конкурентам. Серый кардинал Орочимару был мало известен в прошлом, потому не было удивительно, что Данзо не раскопал ничего. И Цунаде не знала, стоило ли идти навстречу старику. Данзо знал больше, ему нужно было прошлое Орочимару только чтобы прийти к какому-то окончательному выводу о мотивах его действий. В этом была выгода и для Цунаде, но не приведет ли это к более худшим последствиям?