Всё это иллюзия

      Две недели назад.       Очередное непростое дело было закрыто, преступники найдены, и Высоков наконец смог погрузиться в научную жизнь. Кафедра как раз настаивала на его участии в конференции, которая проводилась в соседнем городе. Уже собрав чемодан, Андрей ждал приезда такси до вокзала и говорил по телефону с Шумской:       — Извини, что не смогла тебя отвезти, — оправдывалась та. — Сам понимаешь, дело-то закрыли, но надо было подбить все бумаги, подписать у Бобровского и сдать в главк.       — Ир, я всё понимаю, ничего страшного не случилось, я спокойно доеду на такси. Никто же не мог предположить, что всё сойдётся в один день — и мой отъезд, и твой отчёт.       — И ещё я обещала тебе ужин, — вздохнула в очередной раз женщина.       — Я переживу, если он случится после моего приезда, — Андрей отчётливо чувствовал по усталому голосу собеседницы, что ужин в его компании с бокалом вина сейчас пришёлся бы Ирине как нельзя кстати. — Не расстраивайся, мы наверстаем эту упущенную возможность. Ты сама сейчас где?       — Только выхожу из управления, — и, будто в подтверждение ее словам, Андрей услышал стук её каблуков, а затем сигнализацию автомобиля. — Знаешь, даже нет сил заезжать в магазин за продуктами, но нужно — у Фауста закончился корм.       — Не забудь и себе прихватить какого-нибудь корма, — усмехнулся Высоков. — Всё, прости, такси подъехало, мне нужно выходить.       — Хорошей дороги, — зевая пожелала Ирина и отключилась.       Высоков не особо любил все эти конференции, но того требовала должность и учёная степень. В конце концов, ему нравилось преподавать, нравилось, как на его глазах из неразумных котят студенты превращались в умных специалистов, которые, возможно, как и он в дальнейшем смогут помогать людям. Будут ли они заниматься клинической психологией или найдут более денежное применение своим знаниям, не важно. Главное, развить в них чуткость и соучастие.       Поэтому как бы не хотелось избежать участия в научных сходках, это была часть его работы. Ради студентов, ради будущего психического благополучия общества.       Примерно такими мыслями успокаивал себя Андрей на протяжении двух дней, что длилась его командировка. Впрочем, было несколько докладов, которые он заслушал не без интереса и даже обменялся контактами с коллегами. Однако оба дня научного общения неизменно заканчивались банкетами для участников, на которых вся психологическая тусовка так или иначе делилась на ботаников, готовых до потери пульса обсуждать свои идеи, и тех, кто приехал просто поразвлечься. Избегая и те, и другие компании, Высоков в конце дня поднимался к себе в номер, выпивал пару рюмок коньяка и крепко засыпал. Правда, в первый вечер у него возникло желание набрать номер Шумской, чтобы немного поныть в трубку, пожаловаться на свою командировочную судьбу и в ответ услышать ехидную усмешку и шутливое «не вздумай сбежать». Но он отложил этот звонок, поскольку было уже поздно, и Андрей надеялся, что после законченного дела у Ирины тоже наконец появилась возможность отоспаться.       Готовясь ко сну после второго дня Высоков обнаружил несколько пропущенных вызовов от Корешкова и чертыхнулся. Естественно, находясь постоянно в конференц зале, доктор поставил телефон на беззвучный режим и забыл переключить по окончанию докладов. Сами по себе звонки от Олега и при этом отсутствие таковых от Шумской слегка удивили Андрея, но не обеспокоили — вполне возможно, что оперативник хотел поговорить о своём разводе, который нет-нет, да сказывался на его эмоциональном состоянии.       Высоков набрал номер Корешкова, но Олег сбросил вызов. Пожав плечами и решив, что ничего срочного от него не хотят, Андрей завалился на широкую гостиничную кровать и через несколько минут уснул. На завтра был запланирован ранний отъезд, и, кто знает, что ждало доктора по возвращению в Приморск. Возможно, новое запутанное дело, из-за которого опять у них с Ириной весь график сна полетит к чертям собачьим…